Реки и речушки

Над Уралом летит ровный сильный ветер, могущественный родственник фотографической «шевелёнки», головной боли любого фотографа. Ветер – радость. Но и помеха. Что ни фотографируй – всё будет смазано. Всё расплывётся по кадру цветным пятном. «Что за прибрежное растение?» – «Шевелёнка». «Что за насекомое?» – «Шевелёнка». «Что за тип соцветий?» – «Шевелёнка» Ветер взбил волну, облака, цветущие деревья и кустарники – и вся пойма реки в кипении ослепительных солнечных бликов. Огненная река. То ли Смородина, то ли Флегетон...

Я бы слукавил, если бы начал рассказывать о шубинских речных истоках в привычной всем формулировке: «речка детства». «Речкой детства» для нас, шубинских мальчишек, была, скорее, Губерля. Она бежала в трех километрах от села Шубино… …и звенела перекатами да голосами кукушек так, что было слышно далеко на подходе. А шубинская речушка, приток Губерли, разрезавший наше вытянутое село вдоль... Его как бы не существовало. Детское сознание не смогло (не захотело) объединить в речку череду отдельных затонов, родников, луж, прудов и оврагов...

Прошуршат за окном шины автомобиля – а мне кажется, что утки снялись с воды и прозвенели в морозном воздухе. Прилипчивое, но прекрасное слуховое воспоминание… После материалов о зимнем Урале от меня отписался какой-то доморощенный гипно-, психо-, ауратерапевт, который там дистанционно что-то повышает, исправляет, настраивает...

Прошелся по главной, вдоль реки Урал, улице села. Сельское краеградие, пока я здесь не был, еще больше приблизилось к центру: к клубу с отремонтированным фасадом. Село отступило от реки. Еще несколько домов на окраине разрушены. Былые жилища узнаются, под первым снегом, лишь по линиям карагачей, когда-то затенявших окна. Сейчас тени от карагачей падают сквозь пустоту. И заячьи следы тоже приблизились, приманив к себе городских охотников. Один остановил машину прямо у осиротевших карагачей. Выпустил...

К запаху тины над обмелевшим Уралом примешиваются ноты гари, то смутные и далекие, то резкие и отчетливые – как сфорцандо в музыке. Может, старое костровище задел кроссовками, пока кружил у поваленных деревьев и фотографировал следы долбежки дятлов, а потом пастбище куропаток? Может трухой потянуло от старого ольхового ствола? Может спрятавшийся в кустах рыбак завел беззвучный автомобиль? Нет, гарь от степи... Уже несколько дней горят сухие холмы; пламя от чьей-то варварской неосторожной спички там,...

Умный пастух отгонит стадо от этого желтого полукустарничка. И не то чтобы о красоте берега заботится, просто помнит: трава содержит вещество, от которого молоко створаживается. Вот и стоит подмаренник один-одинешенек, никому не нужный, кроме, может, ночных бабочек-бражников. А бабочки дневные, боярышницы, откладывают на подмареннике яйца, из которых вылупляются гусеницы. Так ли один? Так ли никому не нужен? Еще шаг по берегу Урала. Новая куртина, на переувлажненной почве. Здесь обосновался горец из семейства гречишных...