Ольга Брюс

Александр до самого вечера бродил по окрестностям хутора. Он ушёл далеко за околицу, вышел к реке и долго сидел на обрыве, глядя на тёмную, медленную воду. В голове роились мысли, одна мрачнее другой. Гальперин, его тесть, наверняка, объявил на него охоту. А Татьяна, наивная глупышка, ничего не знает об этом – отец слишком любит её, чтобы сказать ей правду. Что ж, в своё время Александр докажет ей, что его измены – выдумки Гальперина. Татьяна всегда верила мужу. Поверит и теперь. Надо только отсидеться...

В доме через дорогу, прямо напротив моих окон, жизнь будто замерла, остановилась в тяжёлом ожидании. Девять дней назад не стало их главы семейства Семёна Ефимовича. Я часто смотрела на их двор и, грешным делом, завидовала белой завистью. Редкая ведь картина: глава семейства, степенный, тихий, а вокруг него — настоящий цветник. Жена Алёна и три дочки, одна краше другой, порхали вокруг него, как птички. Даже когда Семён занемог и болезнь приковала его к креслу на веранде, в их доме не пахло унынием...

— И что бы ты делала на своей филологии? Пыль книжную глотала? — рассердился Сергей. С возрастом его характер становился всё более тяжёлым, и не каждый мог его выдержать больше, чем на полчаса. Мира и не старалась: она каждый раз напоминала отцу, что под его давлением согласилась на медицину, которую ещё в школе терпеть не могла. Каждая встреча с родителями заканчивалась ссорой, из-за которой они могли не общаться друг с другом по полгода и больше. Отношения с Дмитрием постепенно испортились. Не...

– Тёть, мне бы домой сходить, поговорить с Ниной, – подошёл к Ульяне Илья. – Присмотришь за ребятнёй? – А как же, – отозвалась добрая женщина. – Мы с ними на пруд уток погоним, заодно вербы для кроликов нарежем. Да, внучатки? – Да! Ура! – обрадовались новому развлечению Володя и Вика. Илья благодарно улыбнулся тётке, ласково потрепал русые макушки сына и дочери и, дождавшись, когда они уйдут, тоже вышел за калитку, направляясь в сторону своего дома. Удивительно, но каждый шаг давался Илье с таким трудом, будто к ногам его были привязаны пудовые гири...

— Верни то, что украл! Иначе сам знаешь, что будет! Я на тебя всех местных знакомых из полиции натравлю. – Голос отца громыхал в трубке, но на Антона это не произвело никакого эффекта. — Я ничего не крал, вы ошибаетесь. Просто Вика вам всё неправильно объяснила. Мы с ней всё решили. Не волнуйтесь, у вас давление, кажется, и сердце шалит. – реакция мужа взбесила даже меня. Казалось, его совершенно не смущали ни уговоры, ни угрозы. — Я сейчас приеду, и проблемы с сердцем начнутся у тебя! – мама перехватила у отца трубку и тоже решила попытаться убедить зятя...

— Маш, а ты знала, что мамка наша дом купила? — голос младшего брата Стаса в телефонной трубке звучал крайне взволнованно. — Стас, я тебя умоляю, какой дом? — Маша скептически хмыкнула, разглядывая своё отражение в зеркале. — Она сейчас прохлаждается в доме престарелых, казённую кашу ест. Там ей и место, под присмотром, чтобы нам нервы не мотала. — Ты что, телевизор вообще не смотришь? — чуть не закричал Стас. — Стасик, ну кто в наше время смотрит телек? Только пенсионеры. — А я вот смотрю! И сегодня по местным новостям показывали нашу с тобой мамку...

Лида на всех парах поспешила к дому, ожидая увидеть там Пашу, но, подойдя к калитке, расстроилась. — Здравствуйте! – крикнула она, заходя во двор и видя, что это совсем незнакомый мужчина. Мужчина обернулся. Лида всмотрелась в его лицо, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть раньше. Тот подошёл, встал перед ней и протянул записку. — Это от Павла, — сказал он, не поздоровавшись, и кивнул, собираясь уходить. — Подождите, — суетливо проговорила Лида, — вы его видели? Как он? Почему не пишет? — Я с ним сидел, — незнакомец, пряча взгляд, говорил сбивчиво, — только вышел...

…На третьем курсе у них началась практика, во время которой она была поставлена в одну группу с Димой Соколовским. Тем самым, которого весь курс называл мажором, ведь его родители обладали большим состоянием и связями на самом верху. Дима временами давал знать окружающим о своём статусе избранного, дерзя преподавателям и доводя ассистентов кафедр до истерики своими выходками. Однако во время практики парень неожиданно присмирел и вёл себя почти идеально. Позже он объяснит это тем, что хотел создать о себе хорошее впечатление у конкретного человека – Миры Смирновой...

Светлана скучала за прилавком уже четвёртый час подряд: за это время в её магазине побывало лишь двое – запыхавшаяся доярка Нюра, прибежавшая за хлебом, чтобы перед вечерней дойкой успеть накормить семью, да вечно страдающий от зубной боли сорокадвухлетний почтальон Павлуша, купивший пачку дешёвых сигарет. – Что ж ты дымишь как паровоз, если зубы постоянно болят? – беззлобно упрекнула его Светлана. – Лучше бы вон карамелек взял, да рассасывал, пока на своём мопеде по деревням мотаешься. – Поучи меня, – буркнул в ответ Павлуша, мазнув взглядом по непозволительно пышному декольте женщины...

Новость о том, что Агафья Львовна открывает в своём доме маленькую школу для деревенской детворы, разнеслась по округе быстрее, чем слухи о подорожании сахара. К бывшему педагогу с пятидесятилетним стажем потянулись родители не только тех, кто закончил первый класс, но и вообще всех, кто попадал под категорию «началка». К полудню двор Агафьи превратился в филиал школьной канцелярии. Бабушка, подперев щеку рукой, с сомнением смотрела на шумную толпу. — Что же с вами делать, дорогие мои? — бормотала она, потирая виски...

— Давай дадим слово… то есть, поклянемся, — голос темноволосой Миры звучал торжественно и слегка мрачновато. Девочка наклонилась вперед и проговорила: — Клянусь, что всегда буду твоей подругой и всегда буду помогать тебе. Теперь ты. Рыжая пухленькая Вика, не сводя растерянного взгляда от лица подруги, скороговоркой пробормотала: — Клянусь… буду твоей подругой и всегда буду помогать тебе. — Теперь надо сделать вот так… Мира схватила мизинцем левой руки мизинец подруги и мрачно пробасила: — Если кто-то предаст клятву, пусть мучается до конца света...

Какой мужик не мечтает о заботливой тёще? А то всё больше анекдотов про них слагают, да посмеиваются дружно на застольях, потягивая горькую настойку. А вот Егору, казалось бы, повезло. У него тёща попалась — золото, а не женщина. Вера Петровна и посоветует, и подскажет, и за детьми присмотрит. Только вот Егор с недавних пор начал замечать: чем больше её «заботы», тем тяжелее становится дышать. Вечер выдался душным. В маленькой покосившейся избушке, доставшейся молодой семье от прежних хозяев, было тесно...