Людочка

— О, еда! — улыбнулась Зина, почуяв запах каши. — Сама сварила? Гордей отпустил Люду и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Люда коротко кивнула, чувствуя, как печёт кожа на шее. Казалось, мать ничего не заметила, потому не стоит жаловаться. Всё равно не поверит. — Чего глядишь? Корми мамку! — Зина села за стол рядом с мужем. Люда положила кашу в тарелку и передала матери. Зина, взяв из ящика стола ложку, опустила её в кашу. Причмокнула, довольно покачала головой: — Вот что значит – помощницу себе родила...

— Ну-ну, подробнее! — это было давней мечтой Гордея после отъезда сына. Переехать в просторный частный дом, чтобы можно было плевать на соседей, которые слишком часто жаловались на шум из их квартиры. — Есть вариант, — кивнула тёща. — Только надо по-быстрому, вчера ещё двое приходили дом смотреть. А там есть на что полюбоваться, одна баня чего стоит. При слове «баня» Гордей радостно подпрыгнул. — Всегда мечтал попариться в баньке, — заулыбался он. — Ну, адресок-то есть? — А то, — тёща вынула потрёпанную записную книжку, с которой никогда не расставалась, и показала Гордею...

Рита и Ника старались помогать Людмиле с учёбой, но многое всё равно не давалось. Учителя часто делали ей замечания – и почти всегда в грубой форме. Большинство педагогов смотрели на девочку с недоверием, будто видели в ней неблагонадёжный элемент. Со временем у Люды появилась странная привычка: в ответ на повышенный тон она начинала нервно улыбаться. И чем громче на неё кричали, тем шире становилась её улыбка. И это раздражало взрослых. Матери тоже надоело смотреть на постоянно улыбающуюся дочь...

За дверью кабинета математики слышался шум. Молодая учительница вышла, и класс остался предоставлен сам себе. Скоро должна была состояться контрольная, из-за которой Люда начинала чувствовать себя неуютно. Рита и Вероника, напротив, держались спокойно и уверенно, поддерживали подругу. — Я вообще ничего не понимаю в этих дурацких уравнениях! — чуть не плакала Люда, отталкивая от себя лист с заданиями. Ника вынула из рюкзака тетрадь и начала расписывать уравнение. — Смотри, это же просто, — начала девочка...

После отъезда брата Люда надолго замкнулась в себе. Она плакала по ночам, слыша, как за стеной, в кухне, разговаривают мать и отец. Оба пьяные, весёлые. Ей было обидно, что брат уехал, оставив её одну здесь, – в доме, в котором стало так тоскливо. Уже прошло три года, а о брате ни слуху ни духу. Олег обещал писать и звонить, как только устроится на новом месте. Но он словно исчез, оставив после себя лишь память. Однажды Люда случайно узнала, что Олег поступил в вуз на бюджет, снимал комнату в общежитии и подрабатывал с первого курса...

Олег понял: мать не собирается его слушать. Более того, чтобы муж поменьше пил, начала сама прикладываться к бутылке. Тогда они вдвоём устраивали весёлую жизнь своим детям, не давая ночами спать. Гордей приставал с воспитательными беседами к сыну, а Зинаида доводила Люду до слёз: — Ты с самого начала такая противная была. Как начинала орать, так в ушах звенело. Думала, сбагрить в детдом или отдать каким-нибудь бродягам, чтобы жизнь кому-то другому портила. Зачем мне вообще надо было рожать тебя? Что к чему, сама не пойму...