Географ и глобус

1. Тем, кто живет за пределами Ленинградской области, город Волхов, вероятно, представляется свидетелем «преданий старины глубокой» и ассоциируется со знаменитыми волхвами, предсказателями судеб и событий. Но на самом деле Волхов город молодой, промышленный и малоизвестный среди туристов, хотя и богат историческими событиями советской поры, достойными даже отдельной книги; 2. Волхов — это ни много ни мало, а колыбель отечественной гидроэнергетики. Первоначально населенный пункт появился как поселок строителей Волховской ГЭС — первенца ленинского плана ГОЭЛРО...

Он похож на тонкий полумесяц, а с высоты — на широкую улыбку чеширского кота, у которого уже исчезли глаза, уши и само лицо, но изгиб губ всё ещё висит в воздухе. Эта улыбка появляется из океанского тумана внезапно и так же внезапно исчезает, не оставляя ориентиров и не обещая спасения тем, кто терпит бедствие. Песчаный полумесяц называется островом Сейбл, и это одно из самых больших кладбищ кораблей северной Атлантики — с конца XVI века здесь затонуло около 350 судов. Туманный и таинственный, населенный...

1. В Омутнинске не бывает туристов. Основную массу гостей города составляют рыболовы, охотники и родственники заключенных. И тем не менее в Омутнинск, расположенный в восточном углу Кировской области, заехать стоит. Не ради чего-то определенного, а ради ощущения общей атмосферы старинной рабочей слободы, которую, пусть и в модернизированном виде, омутнинцам удалось сохранить; 2. И хоть географически Омутнинск относится к Приуралью, его история типична для горнозаводского города Каменного пояса России...

Заброшенные санатории Абхазии давно стали визитной карточкой республики. В Старой Гагре, Гудауте, самом Сухуме обветшалые и покрытые трещинами курортные корпуса с растущими по фасадам деревьями служат своеобразным магнитом для туристов и стимулом для экскурсий. А вот грузинский город Цхалтубо известен не так хорошо, хотя по концентрации заброшенных санаториев даст уверенную фору Абхазии. В советские годы Цхалтубо был одним из крупнейших бальнеологических курортов Советского Союза, а теперь этот город-сад можно назвать городом руин и беженцев...

1. Мариинск удивляет уже одним только именем. Это единственный город России, названный в честь императрицы и переживший Советский Союз без переименований. А еще это самый нехарактерный город Кемеровской области, совершенно не связанный с углем и лишенный суровой кузбасской индустриальности. Более того, в самой области Мариинск называют «музеем под открытым небом», поскольку он полностью сохранил архитектурный облик прошлых столетий; 2. Мариинск — город очень старый, его и городом-то назвали за сотню лет до образования Кемеровской области...

Протянувшаяся через реку огромная стальная конструкция внезапно дрожит и разрывается, обрушиваясь в воду. Сначала слышен треск металла, затем раздаётся оглушительный грохот, а потом люди на мосту, машины, поезда исчезают за секунды. Над рекой поднимаются клубы пыли и брызг, из которых, словно кости великана, торчат изломанные балки когда-то прочного моста. Количество разрушенных мостов за историю человечества исчисляется десятками тысяч. Основные катастрофы со стальными и каменными гигантами приходятся...

1. Туристы едут в Калининградскую область, чтобы посмотреть на богатое немецкое наследие, пройтись по булыжным мостовым, прикоснуться к тайнам рыцарских замков и немного почувствовать себя в европейском антураже. Светлый, расположенный в 20 километрах от Калининграда, не привлекает их внимания. Да и что может быть интересного в самом молодом городе Калининградской области, который образовался путем слияния двух рыбацких деревушек? Разве что близость моря и связанный с ним колорит; 2. С XIV века...

В хитросплетениях среднеазиатских границ обычному человеку разобраться сложно. Особенно в самом густонаселенном месте региона — Ферганской долине. Там пограничные линии на карте сливаются в такую густую мешанину пунктиров и точек, что желание что-то понять в них пропадает моментально. Мало того, что три «-стана» — Узбекистан, Таджикистан и Киргизстан — сложными геометрическими фигурами вклиниваются в территории друг друга, так у каждой из стран есть еще и анклавы, делающие карту Ферганской долины похожей на шахматную доску или клочковатую скатерть...

1. «Первый город Европы» — говорят о Ревде ее жители, и это утверждение своей категоричностью способно поставить в тупик. На самом деле Ревда — один из крайних восточных городов Европы, поэтому для тех, кто едет по Московскому тракту со стороны Екатеринбурга, он будет первым европейским городом на пути. Жаль только, что в Ревде этот географический факт никак не обыгран, а ведь из него можно было сделать яркий городской образ для привлечения туристов; 2. История большинства горнозаводских городов...

Белорусское море — словосочетание, которое заставит улыбнуться или нахмуриться — в зависимости от того, насколько человек знаком с географией. Его история началась с забавной американской оговорки про 6-й флот США у берегов Беларуси и продолжилась «белорусскими креветками», ставшими символом народного юмора. Вообще, у нас принято называть морем всё, у чего не видно противоположного берега. И у белорусов есть такое — миниатюрное Заславское водохранилище, которое в обиходе именуют Минским морем. А самый большой водоем страны — это озеро Нарочь по площади примерно как одна треть Селигера...

1. До начала 1990-х из столицы ходил пассажирский поезд «Москва — Лена», и те, кто не был его пассажирами, нередко терялись в догадках: где находится конечная станция маршрута, ибо Лена большая, а города с таким названием нет. На самом деле город был и есть, и носит имя Усть-Кут с железнодорожной станцией Лена в самом центре. А еще к городу относится третий топоним: порт Осетрово, тоже находящийся в центре. Так что Усть-Кут можно смело называть городом с тремя именами. И это не единственная его особенность...

Джозеф поднес фонарик к воде. Она была черной, неподвижной, как глянец застывшей нефти. Парень дернул толстую верёвку, которая уходила в подводный туннель, — ответа не последовало. Паника, которую Джозеф смог подавить, когда отказался нырять, теперь взорвалась в его груди. Он пытался подать голос, но звук поглощался влажными стенами. «Скотт! Блейк!» — выдохнул Джозеф в отчаянии, наклоняясь над провалом с водой. Возглас был бесполезен — четверо друзей не могли услышать его. И не потому, что вода не пропускала звук...