"жуткие истории"

Одинокий пожилой мужчина спокойно встречает Смерть у себя на кухне. На последнее желание он просит не денег, не здоровья и не молодости, а человека, с которым можно проговорить до утра. На следующий день в парке он встречает женщину, которой приснился тот же странный сон. Не дверь хлопнула. Не половица скрипнула. Просто в маленькой комнате стало так тихо, будто весь дом на минуту задержал дыхание. За стеной обычно кашлял сосед Кузьмич. Во дворе лаяла дворняга у мусорных баков. В подъезде хлопала железная дверь...

Первый раз это услышала не комиссия и не начальство. Просто дежурная телефонистка на шахтёрском узле связи, Валентина Сергеевна Круглова, сорок два года, устала к концу смены и решила, что где-то опять коротит линия. Было это в декабре 1974 года, в Кузбассе, возле посёлка Гремячий. Снег шёл второй день. Мокрый, тяжёлый. Провода провисли, фонари у проходной светили через раз, а в будке связи пахло пылью, дешёвым табаком и горячей изоляцией. Валентина Сергеевна как раз записывала в журнал звонок с третьего участка, когда старый шахтёрский радиоприёмник на полке вдруг захрипел...

Позже Артём много раз пытался вспомнить, что именно он сделал не так. Не весь день. Не дорогу до гаражного кооператива. Не разговор с Владом. Даже не тот момент, когда они впервые поняли, что с ключом что-то не то. А именно короткий звук. Щелчок. Обычный металлический щелчок старого замка, когда створка ворот встала на место. Таких звуков Артём за жизнь слышал тысячи. На работе, в подвалах, на чердаках, в щитовых, в чужих подъездах, в гаражах, на объектах, где приходилось протягивать кабель, ставить камеры, менять старые распредкоробки и искать, где опять пропал сигнал...

Под горой осталось нечто живое После взрыва экспедиция спускается к каменной осыпи, где под тысячами тонн гранита остаётся погребён гигант. Сиров уничтожает следы катастрофы и диктует официальную легенду для отчёта. Но Соколов тайно выносит с горы обломок цепи — металл, рядом с которым будто перестают работать законы науки. Спуск был медленным кошмаром. Не походом, не отступлением, а молчаливым возвращением к тому месту, где мы сами только что устроили братскую могилу из камня. Каждый шаг вниз по осыпи, поднятой нашим взрывом, отдавался в висках глухим стуком...

Полуденница и Полуночница — два тревожных женских образа славянской мифологии. Одна появляется в жарком поле в самый полдень, другая приходит ночью к окнам, сну и колыбелям. Разбираем поверья, запреты, силы и старые народные страхи, которые до сих пор кажутся слишком знакомыми. Иногда самый жуткий час приходит не ночью, а тогда, когда солнце стоит прямо над головой. Когда тень под ногами становится короткой, воздух дрожит над землёй, жаворонки замолкают, а высокая рожь будто перестаёт шевелиться...

1935 год. Секретная советская экспедиция в горах Кавказа сталкивается с существом, которое не берут ни пули, ни огонь. Когда от группы остаются только несколько человек, командир отдаёт последний приказ: подняться на уступ и заложить динамит. Но после взрыва становится ясно — они не победили древнего титана. Они лишь задержали его. Приказ Сирова вырвал меня из ступора. — Наверх! Взрывчатка! Это было безумие. Но в этом безумии была холодная инженерная логика. Единственное, что ещё могло нас спасти...

В закрытой экспедиции Соколов и его отряд нашли прикованного гиганта. Когда существо подняло голову, стало ясно: перед ними не легенда и не древний человек. Его глаза горели белым светом, а смертельная рана затянулась за несколько секунд. Когда гигант поднял голову, я понял: все наши представления о мире были ложью. Не ошибкой. Не неполным знанием. Именно ложью, которую человечество рассказывало само себе, чтобы спокойно спать по ночам. А теперь эта ложь смотрела на нас из темноты. В его глазницах не было глаз в привычном смысле...

Северный Кавказ. Экспедиция “Прометей”. Магнитометр фиксирует невозможное отклонение, проводник требует немедленно уходить, а на высоте 5000 метров группа замечает нечто прикованное к скале. Из архивных материалов закрытого дела 1936 года. Путь вверх начался в 4:00 утра, когда ледяной рассвет только едва обрисовал контуры зубчатых хребтов, и каждый мой шаг отдавался глухим эхом в костях. Мы шли в связке, по колена проваливаясь в свежий хрустящий снег, который на этой высоте напоминал битое стекло...

Замечена активность немецких туристов, которые ищут нечто древнее. В 1935 году молодого инженера-альпиниста Артёма Соколова вызвали на Лубянку и отправили в спецгруппу НКВД к северному склону Эльбруса. По официальной версии — проверить активность немецких туристов. По настоящей — найти объект, оставленный в горах задолго до людей. Первая странность началась ещё в поезде: магнитометр стал показывать невозможное. В архивах ФСБ, в тех отделах, куда не пускают даже высших чинов без специального допуска, до сих пор хранится папка в сером дерматиновом переплёте с выцветшим штампом...

Виктор был уверен, что в морге лежит его брат. Он подписал протокол. А через час брат позвонил и сказал: “Ты дал ему моё имя”. Следователь Кравцов сказал, что подписать нужно внизу. Виктор Сомов взял ручку. Рука у него дрожала не сильно — так, будто тело ещё не успело понять, что только что произошло. На столе лежал лист: «Протокол опознания трупа». Виктор расписался. И Кравцов сразу накрыл подпись ладонью. Не папкой, не другим документом — именно ладонью. Будто боялся, что бумага сейчас сама поднимется со стола...

На последнем рейсе до Заречной водитель обязан был пробить один пустой билет. Иван считал это глупой местной приметой, пока однажды в пустом автобусе не появился мокрый пассажир с билетом от 1986 года. На маршруте №18 было правило, о котором не писали в инструкции. Последний рейс до Заречной не должен уходить с нулём в кассе. Даже если в салоне никого нет. Даже если на платформе пусто. В 22:40 водитель обязан пробить один билет и положить его на панель. Не для пассажира. Для дороги. Так говорила диспетчер Лидия Павловна...

— Мы думали, что изучаем предмет. Но предметы не ждут, пока человек моргнёт. — Оболочка, которая учится быть живой. Ростовская область, 1964 год. На бумаге это проходило как обычная проверка торгового склада после несчастного случая. Сломанная дверь. Падение стеллажа. Один погибший ночной сторож. Так было записано в первом акте районной милиции. Но уже через трое суток дело изъяли. Папку забрали из архива. Фотографии исчезли. Склад опечатали сотрудники, которые не представились ни администрации универмага, ни местному отделению милиции...