"жуткие истории"

Но не туда, куда должны были. Мы шли долго. Слишком долго. По своим же следам. Лыжня была чёткая. Без разрывов. Без ошибок. И всё равно… мы вышли обратно к лагерю. — Это невозможно… — прошептал Морозов. Я молчал. Потому что понимал: мы больше не ориентируемся в пространстве. Пространство ориентируется на нас. Он больше не лежал внизу. Он начал двигаться. Медленно. Почти незаметно. Но неумолимо. Белая масса начала подниматься по склону. Без ветра. Без движения воздуха. Как будто… сама по себе...

Материал основан на архивных свидетельствах, переработанных в художественной форме. Мы спустились в хранилище на следующий день. Никто из нас нормально не спал. Слишком хорошо мы запомнили эту икону. Тёмная доска. Пустые лица. И та самая чёрная капля. Она появилась там, где должен был быть глаз. Мы вошли в бокс. Шестеро. Дверь открылась тяжело. Изнутри тянуло холодом. Не обычным. Пустым. Контейнер стоял в центре. Крышку подняли. И всё повторилось. Икона лежала на красной ткани. Как экспонат...

Мы не изучали аномалию. Мы были уже внутри неё. И она это поняла. Сначала это было незаметно. Просто усталость. Не обычная — после перехода. Другая. Глубже. Как будто тело внезапно стало чужим. Ноги тяжёлые. Руки не слушаются. Мы остановились. Никто не отдавал приказ. Просто… все поняли одновременно. История основана на художественном вымысле. Любые совпадения случайны. — Привал, — тихо сказал Морозов. Даже Дектерёв не спорил. Мы развели костёр. Но он горел плохо. Слабое пламя. Тяжёлый дым. Как будто даже огонь не хотел здесь жить...

Туман лежал неподвижно. Слишком ровный. Слишком… правильный. Как будто это не природное явление, а что-то созданное. Или… оставленное. Сигнал в наушниках усилился. Тот самый. Рваный. Сбитый. Знакомый до боли. Я уже знал — это плохо закончится. История основана на художественном вымысле. Любые совпадения случайны. — Войти в зону, — сказал Дектерёв. Беликов сразу возразил: — Мы не знаем, как это влияет на организм. Но майор даже не поднял глаз. — Это приказ. Рыков и Зайцев. Они не задавали вопросов...

В 1967 я был капитаном главного разведывательного управления и верил в три вещи: Сейчас мне за 80, и я не верю ни во что, кроме одного. Время — это не река. Это хищник. Эта история не о перевале Дятлова. То, с чем мы столкнулись, было гораздо хуже. Это был секретный отчёт операции «Хронос», который не лёг на стол политбюро. Я тогда жил в маленькой служебной квартире в Москве на Соколе. Обычный вечер после службы. Жена на кухне гремит посудой. По телевизору показывают что-то про успехи пятилетки...