проект ЭРЕБУС

Комната, куда они вломились, была уже не операционной. Это была главная лаборатория проекта. Столы с микроскопами, колбами, папками, немецкими журналами наблюдений. На стенах — схемы изменённого человеческого тела. В центре — огромный стеклянный резервуар, размером почти с автомобиль, наполненный чёрной жидкостью. Внутри что-то плавало. Что-то слишком большое. Сорокин первым полез в бумаги. По обрывкам фраз выходило страшное: немцы пытались создать не просто усиленного солдата. Они работали с какой-то субстанцией, которая не приживалась в теле, а переписывала его изнутри...

Люк вёл на узкую металлическую лестницу. Ступени звенели под сапогами так, словно каждый шаг отдавался где-то очень глубоко под землёй. Красные лампы мигали. Воздух становился тяжелее. На стенах выступал конденсат, а по углам расползалась чёрная плесень, похожая на след ожога. Воронов шёл первым. За ним — Топор. Потом Сорокин. Мария замыкала спуск. Чем ниже они уходили, тем меньше это место походило на обычный военный подвал. По полу тянулись немецкие следы. Сначала уверенные. Потом сбивчивые. Потом такие, будто люди уже не шли, а бежали, волоклись, падали...

Можно сколько угодно спорить о том, где заканчивается военная хроника и начинается страшная легенда. Но есть истории, которые цепляют именно тем, что начинаются как обычная разведка. Пятерых бойцов отправили в деревню Красная после того, как там внезапно замолчал немецкий гарнизон. До этого из района шли обрывки радиосигнала. Потом — тишина. Ни отхода. Ни эвакуации. Ни движения. Группу вёл Николай Воронов. Мужик битый, тяжёлый, из тех, кто давно научился не верить ни в удачу, ни в простые объяснения...