CineZine | СинЗайн

В этой статье ты узнаешь, почему в одних сценах “много людей” выглядят как живой ансамбль, а в других – как безликое пятно. Я покажу это на примере кино (Чума, Улыбка-2, 28 лет спустя: храм костей), живописи (от Брейгеля до Альтдорфера) и танца (Пина Бауш), а в конце дам набор практических приёмов, которые можно применить в рисунке, композиции, раскадровке и постановке. 💃Потанцевали! В детстве мне казалось, что если я научусь рисовать человека – то научусь всему. И вот оно – один человек на листе действительно получился...

Маркетинг меняется. Бренды следуют за трендами: запускают NFT, шьют мерч, заводят Telegram-ботов и пишут манифесты о переизобретении себя. Но в основе сильной коммуникации по-прежнему — не технологии, а истории. Истории, в которые мы верим. Истории, которые мы уже знаем — интуитивно, изнутри, как будто слышали их в детстве. Почему? Потому что архетипы, о которых писал Карл Юнг, — это не абстрактная философия. Это универсальный язык человеческого бессознательного, на котором строятся мифы, сказки, легенды — и самые цепляющие сюжеты в кино, брендинге и рекламе...

Одним из самых полезных инструментов в начале моего пути в дизайне стала модульная сетка. Но, честно говоря, мне понадобилось довольно много времени, чтобы действительно понять, что это такое, зачем она нужна, и как работает. Именно поэтому я решила собрать эту статью — чтобы объяснить простыми словами, как устроены модульные сетки, как они помогают дизайнеру, и какими приёмами можно пользоваться уже сейчас. Когда мы смотрим на хорошо организованную страницу или интерфейс, мы чувствуем спокойствие...

Если вы дизайнер, то к началу этого года, скорее всего, нейросети уже стали частью вашего рабочего процесса. И нет, это не значит, что «теперь всё рисуют нейросети». Для большинства из нас это вспомогательный инструмент: ускорить рутину, нагенерить варианты, собрать референсы, сделать наброски, оживить видео, попробовать разные стили — и всё это без боли и лишних часов. Я занимаюсь брендингом, и задачи у меня постоянно разные. Поэтому мне удобнее не держаться за одну нейросеть, а использовать агрегаторы нейросетей — где есть выбор инструментов под любую задачу...

Какое-то время я думала, что писать о симметрии стоит через фильмы Уэса Андерсона. Его симметрия — язык, построенный как грамматика эмоций. Но неожиданно всё изменил вечерний просмотр Материалистки. Пока интернет разглядывает, чем именно героиня подвела губы, я всё никак не могла отвязаться от другой линии — той, которая проходит через весь фильм буквально. Не сюжетной, а геометрической. Оси симметрии. Она не просто делит кадр — она выстраивает интонацию. Иногда тонко, иногда навязчиво. То через центр двери, то через партнёра, то через пустоту между ними...

Как азиатский брендинг и визуальная культура используют чувство стыда для создания эмоциональной вовлечённости — кейсы Beauty of Joseon и Tamburins. Моя психолог как-то сказала мне: «Похоже, в тебе живёт много стыда. Возможно, даже токсичного». Это прозвучало как приговор. Не вина, не тревога — а именно стыд, липкий, укоренённый. Он не обвиняет. Он просто глушит. И я вдруг начала замечать: как часто я в жизни делала шаг назад, прежде чем сказать. Как часто мне хотелось исчезнуть, прежде чем показаться...

Если цель — пробрать зрителя до костей, совсем не обязательно уходить в чистую нечеловечность. Самые цепкие эмоции — благоговение, отвращение, страх — возникают как раз там, где образ почти человек. Ровно настолько, чтобы нашему мозгу было за что «зацепиться» и примерить это на себя. Когда работает телесное соучастие (embodied simulation) и зеркальные нейроны подыгрывают увиденному, мы включаемся сильнее — сочувствуем, содрогаемся, восхищаемся. Embodied Simulation (Воплощенная симуляция) — это теоретическая...

или Почему Микеланджело мешает, а Леонардо помогает У креативных агентств есть всё, чтобы сделать себе ребрендинг: опыт, экспертиза, вкусовая насмотренность, стратегическое мышление. Но как только дело доходит до собственного бренда — всё начинает буксовать. Решения затягиваются, идеи теряются, логотипы меняются пятнадцать раз. Возникает соблазн: проще отдать всё на аутсорс. Но правда в том, что вы можете сделать ребрендинг сами. Нужно просто перестроить мышление и освободиться от внутренних блоков, которые не имеют ничего общего с креативностью...

Как крики, размытые задачи и иллюзия контроля убивают креатив и превращают менеджмент в форму страдания. И как выйти из круга, не теряя лица (и команды). Все, кто хоть раз занимался арт-дирекшеном, рано или поздно оказываются в одной и той же переговорке. Команда в сборе. Бриф где-то рядом, но не здесь. В воздухе витают слова вроде «добавь эмоции», «чтобы зашло молодёжи», «сделай вау, но не кричаще». А потом кто-то повышает голос. Потому что «это не тот вайб». И креативный процесс скатывается в оргструктуру боли...

Эта статья о том, почему героини нулевых так часто выглядели потерянными, пассивными и зависимыми – и почему сегодня нас это не просто раздражает, а вызывает глубинное отвращение. Mojo (далее по тексту) – это способность действовать, принимать решения, быть субъектом, а не объектом событий, то есть почти то же, что раньше называли субъектностью – словом правильным, но пугающе университетским. У Mojo есть душа, а у субъектности – скучная академическая репутация. (Да, это отсылка к Остину Пауэрсу:...