Кино как учебник визуала

Разбираем типографику, реквизит и визуальный мир сериала В новом «Монстре» про Лиззи Борден прекрасно почти всё, что можно рассматривать: интерьеры, костюмы, вывески, чеки, коробки, письма и топоры. Особенно топоры. «История Лиззи Борден» производит редкий эффект. Сериал хочется не только смотреть, но и постоянно ставить на паузу. В каждом кадре обнаруживается новая улика, причём далеко не всегда сюжетная: резьба на мебели, этикетка на флаконе, надпись на деревянном ящике, банковский чек, табличка с именем...

Моя бабушка иногда жалуется, что в магазинах слишком большой выбор. Хлеба двадцать видов, молоко десяти жирностей, шампунь для каждого эмоционального состояния волос. Это она ещё не знает, что теперь можно выбрать прямоугольник, в котором ты будешь смотреть кино. Кристофер Нолан запустил новый тренд: люди снова обсуждают пропорции кадра. И внезапно выясняется, что прямоугольник тоже может быть темой для спора. Почти как ананасы в пицце, только дороже и с плёночными камерами. Обычно мы не думаем о форме экрана...

В этой статье ты узнаешь, почему в одних сценах “много людей” выглядят как живой ансамбль, а в других – как безликое пятно. Я покажу это на примере кино (Чума, Улыбка-2, 28 лет спустя: храм костей), живописи (от Брейгеля до Альтдорфера) и танца (Пина Бауш), а в конце дам набор практических приёмов, которые можно применить в рисунке, композиции, раскадровке и постановке. 💃Потанцевали! В детстве мне казалось, что если я научусь рисовать человека – то научусь всему. И вот оно – один человек на листе действительно получился...

Какое-то время я думала, что писать о симметрии стоит через фильмы Уэса Андерсона. Его симметрия — язык, построенный как грамматика эмоций. Но неожиданно всё изменил вечерний просмотр Материалистки. Пока интернет разглядывает, чем именно героиня подвела губы, я всё никак не могла отвязаться от другой линии — той, которая проходит через весь фильм буквально. Не сюжетной, а геометрической. Оси симметрии. Она не просто делит кадр — она выстраивает интонацию. Иногда тонко, иногда навязчиво. То через центр двери, то через партнёра, то через пустоту между ними...

Если цель — пробрать зрителя до костей, совсем не обязательно уходить в чистую нечеловечность. Самые цепкие эмоции — благоговение, отвращение, страх — возникают как раз там, где образ почти человек. Ровно настолько, чтобы нашему мозгу было за что «зацепиться» и примерить это на себя. Когда работает телесное соучастие (embodied simulation) и зеркальные нейроны подыгрывают увиденному, мы включаемся сильнее — сочувствуем, содрогаемся, восхищаемся. Embodied Simulation (Воплощенная симуляция) — это теоретическая...