booze_and_books

Почти #прямоевключение Какое-то у меня настроение перечитывать книги, любимые в далёкой юности. Не все подряд, просто они вспоминаются в процессе других чтений, а я понимаю, что помню из них немногое. Но с Рождением трагедии из духа музыки вышло иначе: взялась загибать страницы с любимыми пассажами, получается почти на каждой. Хотя, это только первая треть, к концу книги, подозреваю, будет не так плотно, идея к последним страницам всегда теряет блеск новизны) Поскольку книга посвящена диалектике дионисийского и аполлонического начал в человеке, читала вчера её немного в греческом зале ГМИИ, рядом с моим любимым саркофагом, на котором Дионис со свитой обнаруживает Ариадну, с керамикой с изображением Диониса и силенов. Поделюсь некоторыми цитатами из первой трети книги... Про дионисийское начало: "Есть ли пессимизм безусловно признак падения, упадка, жизненной неудачи, утомленных и ослабевших инстинктов – каковым он был у индийцев, каковым он, по всей видимости, является у нас, «современных» людей и европейцев? Существует ли и пессимизм силы?" "Быть может, существуют – вопрос для психиатров – неврозы здоровья? Неврозы народной молодости и моложавости? На что указывает этот синтез бога и козла в сатире? На основании какого личного переживания, по какому внутреннему порыву грек должен был прийти к представлению о дионисически-исступленном и первобытном человеке как о сатире?" И про необходимость уравновесить его аполлоническим: "Грек знал и ощущал страхи и ужасы существования: чтобы иметь вообще возможность жить, он вынужден был заслонить себя от них блестящим порождением грез — олимпийцами." А теперь синтез: "«Титаническим» и «варварским» представлялось аполлоническому греку и действие дионисийского начала, хотя он не скрывал от себя при этом и своего внутреннего родства с теми поверженными титанами и героями. Мало того, он должен был ощущать еще и то, что все его существование, при всей красоте и умеренности, покоится на скрытой подпочве страдания и познания, открывавшейся ему вновь через посредство этого дионисийского начала." "греческий культурный человек чувствовал себя уничтоженным перед лицом хора сатиров, и ближайшее действие дионисийской трагедии заключается именно в том, что государство и общество, вообще все пропасти между человеком и человеком исчезают перед превозмогающим чувством единства, возвращающего нас в лоно природы." Переход от философских категорий к, фактически, культурологии, исследованию творческого начала: "вся книга признает только художественный смысл, явный или скрытый, за всеми процессами бытия – «Бога», если вам угодно, но, конечно, только совершенно беззаботного и неморального Бога-художника, который как в созидании, так и в разрушении, в добром, как и в злом, одинаково стремится ощутить свою радость и свое самовластие, который, создавая миры, освобождается от гнета полноты и переполненности, от муки сдавленных в нем противоречий." "Было бы большим выигрышем для эстетической науки, если бы не только путем логического уразумения, но и путем непосредственной интуиции пришли к сознанию, что поступательное движение искусства связано с двойственностью аполлонического и дионисического начал, подобным же образом, как рождение стоит в зависимости от двойственности полов, при непрестанной борьбе и лишь периодически наступающем примирении."

#прямоевключение Послушала только что лекцию Натальи Чепелевой, которая преподает на философском факультете МГУ философию Нового времени, Немецкую классическую и далее. Ее диссертация была посвящена пессимизму и оптимизму Шопенгауэра, им же она посвятила и сегодняшнюю лекцию в библиотеке-читальне имени Пушкина. Мне очень понравились и сама лекция, и обсуждение. Наталья рассказала об антитезисе Шопенгауэра, противостоящем тезису Лейбница из теодицеи (помните, я недавно упоминала его в статье о Волшебной горе, что "мы живём в лучшем из возможных миров"): мы живём в худшем из возможных миров, утверждает Шопенгауэр. Потому что параметры его таковы, что будь что-нибудь хоть немного хуже, чем есть, и этот мир просто прекратит существование) В целом современная наука осуществляет синтез идей Лейбница и Шопенгауэра. Мир наш одновременно лучший и худший, потому что это точка неустойчивого равновесия. Конечно, в основе лекции лежала концепция Воли Шопенгауэра — это подлинная сущность мира, единая энергия, лежащая за пределами времени и пространства, которая воплощается во всем сущем, заставляя существовать. То есть все, что существует, это объективация Воли. Подчиняясь влиянию Воли к жизни, мы испытываем страдания в вечной борьбе за удовлетворение наших (её!) желаний. При этом любовь в метафизическом смысле Шопенгауэр понимает как со-страдание, поскольку все наши страдания суть одно внутри действия Воли. И избавиться от диктата Воли можно только аскезой, полным отказом от желаний. Чего сам Шопенгауэр, конечно, не осуществил) Не будем и мы) Поделюсь с вами фотографиями сегодняшнего вечера, который удовлетворил сразу несколько моих желаний: и послушать интересную лекцию, и насладиться прекрасной архитектурой (Шопенгауэр считает, кстати, что эстетическое наслаждение то немногое, что освобождает нас, сложно не согласиться) и (внезапно!) вспомнить места моей учебы, в которых я так давно не была. UPD нашла подкаст Антона Кузнецова, на котором Наталья Чепелева, кажется, примерно по плану сегодняшней лекции вела рассказ youtu.be/...p3o

#прямоевключение Довольно сложный был месяц, поэтому я в формате небольшого дайджеста расскажу о том, чем заполняла свой досуг (и продолжаю это делать, календарный конец месяца редко у меня совпадает с дочитыванием чего бы то ни было), и в ближайшем времени обязательно напишу отдельные статьи об этом Месяц начался с Мира как воли и представления Шопенгауэра, который я в последнее время довольно часто вспоминаю (в Узорном покрове в последний раз, кажется). Мне показалось логичным прочитать книгу целиком, не полагаясь на отдельные извлечения. Однако эта книга (первое издание увидело свет в 1818 году) потянула за собой ниточку многих явлений культуры периода романтизма, поэтому чтение будет неспешным. Я купила томик рассказов и короткой прозы Джойса на английском по приятной цене, потому что оказалось, что мой сборник Дублинцев был неполным. Ну и Портрет художника в юности это в каком-то смысле и портрет Стивена Дедала из Улисса, интересно почитать. Видимо, отдельный пост выйдет сразу по трем главам Телемахиды Улисса. Про Волшебную гору я только что рассказывала, она произвела на меня впечатление такое же примерно, как и на Ганса Касторпа, сотворив что-то со временем, что я и не заметила, как месяц подошел к концу. С семьёй по выходным мы смотрели второй сезон Колец власти. Сын смотрел в первый раз, многие детали лора его порадовали, среди коих на первом месте, кажется, Том Бомбадил. В связи с этим коктейль, приготовленный для взрослых - ананасовый Том Коллинз, в нашей семье теперь гордо именуется Томом Бомбадилом. Для его приготовления смешиваем в самом большом бокале, какой найдем, со льдом две унции джина, три унции ананасового сока и три-четыре унции тоника. Потом была Масленица, мы читали под блины друг другу про обжорство протодиакона и про то, как Вианн с дочерью в жирный вторник приехали в тот городок, который им предстояло шоколатифицировать. Также после некоторых раздумий я решила всё-таки купить Одиссею с новым переводом Стариковского. Он пишет, что Жуковский, как поэт-романтик, слишком романтизировал Гомера. А тот, мол, больше похож на Кормака Маккарти. И Стариковский решил вернуть Гомеру его пацанскую лаконичность. Ну, посмотрим. Пока странно читается, если привыкла к Жуковскому. Но обложка огонь. В крайнем случае я приобрела прекрасный арт-объект на свои полки. Ну и я читаю Зов кукушки. Опоздала к концу марафона, но все равно напишу статью. Когда уже знаешь разгадку детектива, то читаешь его просто как прозу. И это интересно. Когда я впервые познакомилась с этой книгой, мне казалось, что у главного героя слишком экзотичная история, сын рок-звезды и групи, да ещё и бывший военный без ноги. Как быстро некоторые вещи из экзотики становятся обыденностью. Бывший военный без ноги, кого этим сейчас удивишь. До скорых встреч и всех с весной ☀️

#прямоевключение Для лучшего погружения в контекст Троецарствия решила посмотреть онлайн-курс Нефиктивного образования "Беседы о религиях Китая" https://nefiktivnoe.ru/video/besedy-o-religiyah-kitaya Дмитриева Сергея Викторовича, историка и китаеведа, специализирующегося, в частности, как раз на эпохе Хань (закат которой мы наблюдаем в Троецарствии). Курс лекций очень интересный, я уже на третьей лекции, сложно оторваться, но я не тороплюсь, стараюсь делать заметки, потому что практически все в этой теме ново для меня. Несколько основных моментов: - есть представление, что традиционная культура Китая не религиозна, которое в разное время эксплуатировалась с разными целями (иезуиты предлагали рассматривать конфуцианство в качестве светского этического учения, чтобы обязательные конфуцианские ритуалы при дворе не мешали обращать в христианство высшую знать, коммунисты объясняют этим то, что Китай таким образом исконно предрасположен к коммунистическим идеям); - в элитарной китайской культуре религия действительно не играет значимой роли, самой уважительной целью для написания текстов всегда считались исторические исследования, а не богословские, однако иероглифическая письменность и огромный корпус конфуцианских текстов, экзамен по которым нужно было выдержать, чтобы стать чиновником (высшая цель для китайца) делали образованную элиту достаточно герметичным сообществом, поэтому нельзя, говоря о них, говорить обо всех китайцах; - к ханьскому периоду наивная вера в богов уже отмирала, больший интерес представляли историческое толкование мифов и создание на их основе новых текстов (здесь мне сразу вспомнилась классическая Греция), а крах империи Хань привел к замене всего мифологического пласта персонажами эпохи Троецарствия, поэтому те древние верования мы уже слышим как эхо эха; - однако и само конфуцианство уже в эпоху Хань при содействии собственно императоров начинает превращаться в религиозный культ, культ императорской власти, поэтому конфуцианство как исключительно светское этическое учение не существует уже примерно две тысячи лет. Параллельно с курсом начала читать подаренную мужем на нг книгу Рула Стеркса, синолога из Кембриджского университета, "Китайская мысль: от Конфуция до повара Дина". Она построена не столько в исторической перспективе, сколько в концептуальной, раскрывая последовательно темы дао, искусства управления, противостояния индивидуального и коллективного, ритуалов, предков, тела физического и тела политического. Кажется, курс и книга должны хорошо подружиться, поскольку, во многом пересекаясь, строят разные картины китайского сознания. "Исследование мифологии - попытка залезть в голову людям, которые ещё не умели писать," - говорит Дмитриев. Философия в таком случае - попытка разобраться в головах людей, писать умеющих. Предвкушаю интересный путь.