Писатель | Медь

Бойлер я вешала сама, Артем в тот день лежал с температурой, а горячую воду ждать до весны никто не собирался. Тяжелый, еле подняла. Потом стояла, упершись лбом в холодную стену, и думала: ничего, зато вечером душ будет. Как у людей. Мы с Артемом жили у его матери Ирины Сергеевны в старом доме. Он достался ей от бабушки: бревенчатый, с провисшим крыльцом, с туалетом на улице. Мы заняли большую комнату. Дом разваливался, но Ирина Сергеевна держала его, как награду, и говорила: – Бабушка мне его оставила, а не кому-то другому...

В дверь позвонили в семь утра. На пороге стоял мальчик лет десяти с чемоданом, старым, коричневым, с оторванной ручкой, которую он придерживал левой рукой. Она стояла в дверях в кожаной куртке поверх майки, потому что всегда мерзла по утрам, даже летом, и куртку набрасывала раньше, чем включала чайник. А мальчик посмотрел на нее снизу вверх и сказал одно слово. Ее имя. Не «здравствуйте», не «извините», просто «Зоя». Надо сказать, от такого проснешься лучше, чем от любого будильника.» Мальчик был...

На кухонном столе под солонкой лежал тетрадный листок в клетку. Я прочитала, что там написано. И залилась слезами. Но… пожалуй, расскажу обо всем по порядку. В конце апреля Костя сказал мне по телефону: – Мама приедет на майские. Дней на десять. Я закрыла глаза и выдохнула. Десять дней. Людмила Петровна. В нашей двушке. С ее привычкой вставать в пять, греметь посудой и расставлять мою жизнь по своим полочкам. – Хорошо, – сказала я, и Костя выдохнул в трубку. До ее приезда оставалась неделя. Я вымыла...

Елена поднялась, когда за окном еще было очень темно. Будильник не понадобился, за почти тридцать лет работы в пекарне мозг сам научился просыпаться в четыре утра. Пройдя на кухню, она заварила кофе и нарезала хлеб для бутербродов. Горбушку с хрустящей корочкой она отложила отдельно и прикрыла салфеткой. Это была Витина горбушка, он их обожал. *** Она вышла из дома, когда небо только-только начало сереть. Ее пекарня находилась в десяти минутах ходьбы, и Елена любила этот отрезок пути, потому что в это время она принадлежала только себе...