Душещипательные истории большого объема

НАЧАЛО Костя вернулся на кухню, и они с Эдиком просидели до часу. Потом Эдик ушел, а Костя лег рядом с ней в одежде, не сняв даже носков, и через пять минут захрапел. Галя повернулась к кроватке. Мишка спал на животе, подогнув под себя колени, попой кверху. Она протянула руку сквозь прутья и потрогала его пятку, теплую. Тут ее и затрясло, до стука зубов. Она держала Мишкину пятку и стучала зубами в подушку. К свекрови в Лыково было шестьдесят километров, и половина дороги шла лесом, где зимой не ездил никто, кроме лесовозов...

– Фальшивая! – закричала сзади баба Нюра. – Люди добрые, держите ее, фальшивая! Галя не обернулась. Она катила коляску по замерзшей колее между рядами к главным воротам. На ледяных кочках Мишка в синем комбинезоне от каждого толчка открывал глаза и снова засыпал. Сетка с картошкой висела на ручке и била по коленке. До ворот оставалось шагов сорок. За спиной затопали. Галя знала, кто это: двое охранников в одинаковых черных куртках, которые с утра грелись у железной бочки с огнем. Она услышала, как...

НАЧАЛО Даша так и сидела, вцепившись в ручку двери. Тоня перегнулась через нее и нажала кнопку блокировки, и замки обеих дверей сели в гнезда со стуком. – Сиди, – сказала она. Она выехала с заправки и, сама не зная зачем, проехала километра три. Потом съехала на щебенку обочины, под рекламный щит со смеющейся семьей и новостройками, и заглушила двигатель. Руль был холодный, и Тоня положила на него лоб. Сначала она просто сидела. Потом вдруг ударила по рулю ладонью, раз, еще раз, и сигнал коротко рявкнул на всю трассу...

Телефон запищал поздно ночью. На экране появилось сообщение с незнакомого номера: «Мама, это я, забери, телефон прораба». Наташа побледнела, села на кровати и перечитала сообщение еще раз. Сообщение явно написал Лешка. «Забери…» Что это значит? Откуда забрать? И при чем тут прораб? Она нажала вызов, и робот сообщил ей, что аппарат абонента выключен. Наташа набирала еще и еще и, наконец сдавшись, положила телефон на колени. Гена, муж, спал рядом. Она уже взялась было за его плечо и отпустила: спросонья он только рявкнет, а толку не будет...

В половине второго ночи в стекло со стороны пассажира постучали, негромко, и Тоня пролила чай себе на колени. Стучать к ней в такое время было некому. Мужики на стоянке под Пензой разошлись по кабинам еще к двенадцати, и у кафе погасили вывеску. Сама Тоня не спала. На стоянках она плохо спала уже шестой год, с той осени, когда муж собрал спортивную сумку и ушел к женщине, которая родила ему сына. Между часом и двумя ночи она обычно сидела с ногами на руле и пила чай из чайника, который включался от прикуривателя...

НАЧАЛО В субботу на рынке она сбежала. Решилась еще ночью, лежа без сна: лишнего дня у нее не было, а значит, надо что-то делать сейчас, пока выпускают. Племянник остановился у лотка с жареными каштанами, заговорил с продавцом. И Люба шагнула за чужую спину, за другую, и пошла, не оглядываясь, вниз по улице, мимо вывесок «Кожа оптом» и «Дубленки Москва». На втором квартале у нее закололо в боку, но она не сбавила шаг. В переговорном было полно наших. Люба кинулась к первой же паре женщин с клетчатыми сумками...