Писатель | Медь

По воскресеньям Рита вставала раньше всех, чтобы к обеду на столе стоял холодец. А Стас, проходя мимо на кухню за кофе, успевал бросить, что холодец опять пересолен. Двадцать восемь лет она варила его по одному рецепту. И двадцать восемь лет он был, по мнению мужа, пересолен. Рита не спорила. Она давно поняла, что спорить со Стасом – все равно что толкать шкаф, который прибит к стене. Толкаешь, устаешь, а шкаф на месте. И еще ты виновата, что расшатала. В то воскресное утро все шло как всегда. Рита с шести на ногах, а Стас в комнате за двумя мониторами, в рубашке навыпуск...

– Ну наконец-то, дождалась! Начался у тебя отпуск уже же, да? – поинтересовалась Регина, и Алла сразу насторожилась. Сестра человеком вообще была требовательным – она привыкла сразу получать то, что ей нужно. С Аллой она говорила твердо, порой пренебрежительно, но та не обижалась. За тридцать с лишним лет Алла выучила эту интонацию наизусть. – Начался отпуск, да, – осторожно подтвердила Алла. – Две недели буду свободна как ветер. Алла стояла в одном тапке, второй искала ногой под тумбочкой. Целый...

Вера Андреевна вышла из лифта на своем этаже и сперва увидела на площадке раскрытый чемодан с инструментами. Рядом с ее дверью стоял незнакомый мужчина в серой куртке. Он подбирал насадку к шуруповерту. Ее супруг Андрей стоял рядом с ним. – Ну, что там? – нервно поинтересовался он. – Цилиндр заело, – невозмутимо отозвался мастер. – И как долго еще будете возиться? – Это как повезет, – усмехнулся специалист. – Цилиндр дело такое… Тонкое. *** Муж ушел от Веры Андреевны четыре месяца назад. С собой он забрал только одежду и ноутбук...

Чемодан стоял посреди комнаты вторую неделю. Эмма каждое утро обходила его, как обходят чужую собаку. Артем клятвенно обещал собраться сам. И, надо сказать, собирался. Но очень долго. Доставал рубашку, разглядывал на свет и клал обратно, а через час вынимал снова. – Эммочка, ты пойми меня правильно, – повторял он и приглаживал на висках редкие волосы, которых с каждым годом становилось меньше. – Это не ты меня на переезд подтолкнула, ты даже не кори себя. Это я сам решил. Мне уже пятьдесят пять,...