УЛЕТНЫЕ ПРЕМИУМ РАССКАЗЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО УРОВНЯ

Сбежать подальше и забыть навсегда это место! Каждый вечер перед сном она думала только об этом. Семнадцатилетней Кате казалось, что где-то там кипит настоящая жизнь, выставки, знакомства, концерты. Все как в сказке! Не то что однообразная рутина, в которой она живет сейчас. После уроков идет на работу к родителям в ателье, потом домой, а утром снова в школу. До чего же это скучно и уныло! Так же, как и весь городок, где она живет. Они есть везде, эти унылые городишки, серые от пыли летом, а зимой утонувшие в сугробах...

Погост стоял на отшибе за березовой рощей, что тянулась от деревни версты на три. Старые березы, корявые, с обломанными ветром верхушками качались над свежими холмиками, будто кланялись новопреставленным. А может, и вправду кланялись… Кто деревья-то эти поймет? Живут себе сотню лет, видят, как люди приходят и уходят, как одни могилы зарастают травой-муравой, а рядом новые копают. И молчат. Только листьями шуршат, да и то не всегда. Этой осенью вот облетели уже, стоят голые, черные на фоне серого, как старое железо, неба...

- Фрола сгубили… - шептали бабы и крестились на избу барского управляющего. А потом шли к колодцу, где на деревенском пятачке, позабыв о пустых ведрах, вполголоса обсуждали страшную новость. - На рассвете Акулька нашла его! Выла так, что собаки забрехали, - рассказывала кривая Дуся, прикрывая рот кончиком платка. Ей поддакивала Корениха, что жила по соседству от избы управляющего: - Акулина-то, стряпуха, каждое утро Фролу крынку кваса приносила. Да печь растапливала затемно, чтобы отвар готовить из трав...

- Ни живой, ни почивший, застрял будто между двух миров, - с тоской думала Ксения о муже, пока телега везла ее в районный центр. Она сидела на телеге, подложив старую солому. Так все помягче на разбитой дороге, когда трясет нещадно на каждой колдобине. Над головой ее плыли придорожные тополя, голые, облупленные, с редкими желтыми листьями на макушках. И вместе с ними текли ее печальные думы, за четыре года ни дня не было без них. Тяжелые и нескладные, они ворочались на душе у Ксении, будто камни на дне пересохшего колодца...

Теперь вся деревня против, а барин грозит каторгой... Сможет ли Марья доказать свою невиновность и сохранить то, что вымаливала столько лет? Третью ночь снилась Марье беременная Аксинья. Ох, с того света увидеться - не к добру. Марья стояла у окна, глядела, как коровы бредут по раскисшему двору в стадо. До чего же октябрь выдался сырой, промозглый, будто земля никак не могла отдышаться после затяжных дождей! Туманы ползли с реки по утрам, цеплялись за плетни, за почерневшие крыши изб, висели над деревней сизой пеленой до самого полудня...

Несколько лет Татьяна ждала этого дня как избавления. Прятала синяки под длинными рукавами. И вот наконец - свобода, новая любовь, нежный Алексей, который носит её на руках. Все самое плохое позади. Или нет? Тот, кого она похоронила, вернулся. И в его глазах ... ненависть. Неужели ей придется терпеть до конца жизни? ** Татьяна стояла посреди кричащих людей и не могла пошевелиться, лишь сжимала в руках таз, до краев наполненный красными перевязками. Победа! Вокруг нее раненые и врачи кричали, плакали...