Душевные рассказы от Анны Медь

- Ты бы хоть брови выщипала, что ли… - сказал муж. - Смотреть на тебя страшно. - Чего-чего? - переспросила я, хотя прекрасно все расслышала. - Ничего. Забей, - Славик махнул рукой и ушел в комнату. Он ушел, а я задумалась. - Может, он прав? - подумала я. Я действительно смотрела на себя в зеркало дольше тридцати секунд примерно... никогда. Утром я чистила зубы, наносила на лицо «умывалку», собирала волосы в хвост и бежала на работу. Работала я поваром в недешевом ресторане, но Славик туда не ходил...

Нине Сергеевне исполнилось семьдесят два года, и она давно перестала считать это событие праздником. День рождения… Ну и что? Поздравит соседка Зоя, принесет пакетик карамелек «Гусиные лапки», которые обеим нечем жевать. Медсестра Оленька зайдет с утра, скажет: - Нина Сергеевна, с праздничком вас! И убежит по своим делам. Нянечки, может, споют «Каравай», если вспомнят. Вот и весь праздник. Дом престарелых «Тихая гавань» стоял на окраине маленького города, названия которого Нина так и не запомнила за три года, что жила в нем...

Марина провела пальцем по спинке кресла и почувствовала ее, длинную, глубокую, уходящую наискось от резного завитка к самому сиденью. Трещина… - Заказчик хочет, чтобы кресло было как новое, - сказал Илья Петрович. - Говорит, бабушкино наследство. Память, все дела… Марина кивнула, не отрывая взгляда от кресла. Красное дерево, девятнадцатый век, хорошая работа. Видно, что любили эту вещь, сиденье протерто до светлого пятна, подлокотники отполированы тысячами прикосновений. И эта трещина - как шрам на лице человека, который много пережил...

Чемодан был старый, черный. Невестка Тамары Вера тащила его к лестнице… Наблюдавшая это в глазок Галина Петровна невольно отступила в глубину своей прихожей. Плетущийся за Верой мальчик не плакал, и это было странно. Пятилетние дети обычно плачут, когда чувствуют что-то неправильное… А этот крепко вцепился в мамину руку и молчал. Через пару мгновений мать и сын скрылись из поля зрения Галины Петровны. А вскоре стихли и их шаги. Галина Петровна постояла в прихожей еще минуту, а потом пошла на кухню ставить чайник...

С того дня все изменилось, Антонина играла каждый вечер, к ней приходили послушать. Иногда просили сыграть что-нибудь конкретное: вальс, романс, мелодию из кино. Она играла все, что только помнила, а помнила она много. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ Саша приходил на каждый концерт, садился в углу и слушал, прикрыв глаза. - Научите меня, - попросил он однажды. - Пожалуйста. И Антонина начала учить. Как когда-то обучала своих учеников в музыкальной школе. Как учила Дашу, тайком, по вечерам. У Саши не было таланта, но было желание, а это уже половина дела...

Антонина лежала, глядя в потолок чужой комнаты. Точнее, это была комната ее сына. Но разве можно назвать своим то место, где ты лишний? За стеной похрапывала невестка Лариса, Игорь давно перебрался на диван в гостиной. У них, как говорила молодежь, были сложные отношения. Антонина старалась не вникать, не ее это дело. На кухне она двигалась бесшумно. Научилась за три года тихо зажигать газ, тихо ставить сковороду, тихо, не звякнув, доставать тарелки. Блинчики - единственное, что она могла предложить этому дому...