Писатель | Медь

НАЧАЛО Рива почти не спала, но внешне ничего не выдавало ее состояния: лицо без единого лишнего движения, руки спокойны, шаг ровный. Что-то внутри нее затвердело, как глина, обожженная в печи: уже не мягкая, не поддающаяся. Она наблюдала за Исмаилом с новой целью, и эта цель работала как линза, превращая размытое в резкое. За общим столом его взгляд неизменно находил ее и останавливался не на лице, а ниже, на шее, на ключицах, на том месте, где ткань платья обозначала линию груди. Он находил поводы остаться с ней наедине: случайная встреча в коридоре, приглашение на чай, вопрос о здоровье...

НАЧАЛО - Живет с одной, венчан с другой, - шептались бабы в окрестных деревнях. Потому что при живой законной жене Степан завел себе любовницу. Приглянулась ему в соседнем селе Аксинья, молодая солдатка, муж которой сгинул на войне несколько лет назад. Бойкая, смешливая, с ямочками на щеках, она была полной противоположностью и тихой Насте, и молчаливой Варваре. С ней у Степана получалось то, что не получилось с Варварой. Она не напоминала ему умершую, не смотрела с укором, не ждала от него чувств...

НАЧАЛО Лючия стояла на коленях, но не для молитвы. Утро. Дворцовая часовня. Пять месяцев спустя. Она была на седьмом месяце, живот натягивал ткань платья, и корсет давно уступил место свободному лифу на завязках. Путь от часовни до покоев Дианы занимал несколько минут медленной ходьбы по главной лестнице. Она ходила медленно. Людей за спиной было немного: французские дамы, священник и паж у двери. Лючия изменилась. Те, кто видел ее в первые недели, напряженную, увешанную драгоценностями, пахнущую Флоренцией, с трудом узнавали в этой женщине прежнюю итальянку...

НАЧАЛО - Выйди замуж ради меня, - мать попросила Лену, слабея с каждым днем после кончины мужа. - За Михаила. У тебя будет защита и опора. И не какой-то дикарь, а надежный человек. Прошу, мне так будет спокойнее. Он командир твоего брата. Я так хочу видеть тебя устроенной. Михаил будет тебе защитой и частью нашей семьи. Лена смотрела в окно на парк, на скамейку, которую было видно, если прищуриться. Но она была пуста, Генка не приходил… Он исчез навсегда. Будто его никогда не было… А она осталась совсем одна… Мать застонала, схватилась за сердце, и Лена медленно кивнула, что согласна...

НАЧАЛО РАССКАЗА — Ты будешь мне полезна. Я скажу, когда и как. А до тех пор — молчи и подчиняйся. И помни, я все знаю. Нурхан поднялась, расправила платье. Улыбка, мягкость, тёплый голос —все тут же вернулось на место. Она вышла, аккуратно прикрыв дверь. Лейла осталась сидеть. Тело вдруг стало чужим — тяжёлым и одновременно невесомым, будто пол ушёл из-под ног, а стены надвинулись. Её план — выстроенный, рассчитанный, единственный — больше ей не принадлежал. Он принадлежал Нурхан. И кому-то ещё, возможно тому голосу за занавеской, которому Нурхан отчитывалась, как солдат — командиру...

НАЧАЛО В ту ночь он снова пошел к Нике, но, к счастью, в квартире с ними был Артем, сводный брат Ники. Он приехал на выходные проведать семью и помочь с деньгами. Он услышал шум, ворвался в комнату, увидел, как взрослый мужчина держит его сестру. Артем избил его и вызвал полицию, участковый потребовал документы. Ника запомнила запомнила лицо, его тяжелый взгляд. Все это врезалось в память намертво, как клеймо. Для Зои это стало ударом, который ее отрезвил. Она увидела синяки на запястьях дочери, увидела, как та вздрагивает от каждого мужского голоса...

НАЧАЛО «Меня не ищи, знать тебя не желаю. Ты свою жизнь продала, в мою не лезь». Дарья читала строчки записки и не верила, что это написал и оставил на столе ее сын. Она принималась перечитывать послание снова и снова, будто так страшные слова могли уложиться в голове. «Я ухожу к бунтовщикам, буду бороться за свободу. Для всех я чужой, для барчуков - крестьянское отродье, нечистая кровь. Дворня называет меня барским выродком, деревня вслед плюет и ненавидит за папашу-немца. Только среди бунтовщиков я свой, потому что там я человек...

Этот пост я написала специально для тебя и если у тебя есть какие - то вопросы, я с удовольствием на них отвечу. Можешь смело писать в комментариях. Поговорим? Кстати, теперь тебе доступны рассказы всех уровней по подписке...

НАЧАЛО - Так и знала, что притащишься сюда. Сказано было, я тут хозяйка! А она лезет и лезет, - на пороге стояла Марта и рычала от бешенства. Она со всей силы толкнула Валентину, да так что, девушка вместе со своей ношей рухнула на пол...

НАЧАЛО Убирайся из деревни, пока живая! - промямлил Григорий, не смея смотреть в лицо любимой. Вера никак не могла поверить в происходящее… Она подкараулила его на дороге, когда председатель возвращался из райцентра, и ринулась к подводе из темноты. - Гриша, подожди! Стой! Он направил лошадь, объехав ее будто камень. Лишь пробурчал с раздражением: - Оставь меня в покое. Вера шла рядом почти бегом и все никак не могла взять в толк. - Ты что же велел меня уволить? За что? Ты знаешь, что меня мучают, выгнали из дома...

НАЧАЛО - Что происходит? Куда увозят моих родителей! - Катя кинулась к ателье мимо милиционеров и зевак. Но не к матери, которая даже не подняла головы, не к отцу, который ахнул при виде нее. Нет! Она бежала к Борису! Он стоял в стороне, разговаривал с человеком в штатском костюме, держался уверенно, по-хозяйски. Что-то объяснял, показывал рукой на ателье, и он был не в костюме, а в милицейской форме. Он был не просто своим среди тех, кто арестовывал. Он ими командовал! Катя поняла это мгновенно...

НАЧАЛО РАССКАЗА Губы мужа стали черными, взгляд навсегда уставился небо. Галина звала его изо всех сил, кричала, но вместо слов из горла вырывался лишь едва слышный хрип. Голос совсем не слушался. Его заглушал вой сирены кареты скорой помощи. Весь мир плыл словно в черном тумане, испуганная толпа пассажиров с чемоданами, врачи, которые укладывали Трофима на носилки и накрывали простыней с головой. А она задыхалась и никак не могла набрать воздуха, чтобы позвать мужа, разбудить его, вернуть к жизни...