Писатель | Медь

НАЧАЛО РАССКАЗА Мышиный, тяжелый запах ударил в нос. Злая отрава, вот она рядом, только руку протяни. Степан огляделся и сразу заметил примятую траву - кто-то здесь был! Совсем недавно, потому что стебли даже не успели выпрямиться. Толстые, пятнистые, с резным листом зеленые ростки были сломаны у основания, словно их резали или рвали с корнем. Он поднял один обломок и понюхал. Знакомый запах, терпкий и затхлый. Кругом валялись сломанные ветки, уже увядшие листья, но еще сохранившие свою зелень. Значит, совсем недавно тут кто-то рвал ядовитую траву и выжимал горький сок из его стеблей...

НАЧАЛО РАССКАЗА - Остановись, ты всех погубишь! - зашипел муж в лицо Ксении. - Перестань за мной следить, забудь, исчезни! Андрей Соколов погиб в сорок третьем году, его больше нет, - заговорил он приказным тоном. Но осекся, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то человеческое, почти мольба. - Прошу тебя, ради себя и Насти. Уезжай и забудь навсегда, что ты видела. Имя дочери вырвалось непроизвольно, и он сам понял, что ошибся. Отшатнулся, словно обжегся. А потрясенная Ксения выдохнула: - Ты помнишь ее имя, все помнишь...

НАЧАЛО РАССКАЗА - Роды у Аксиньи начались, раньше срока… И здесь дело нечисто. Я-то сколько баб приняла, всякое видела. Легко и тяжко бабы разрешались. А тут... - повитуха покачала головой и перешла на шепот. - Аксинья здоровья хорошего была, крепкая, молодая. Ей месяц еще ходить бы, но раньше срока корчить ее начало. Не так все было, неправильно. - Почему не так, расскажи, что было? - взмолилась Марья. - Ночью за мной тетка ее послала, мол, Аксинье худо. Я прибежала, а она уж корчится на полу, кричит...

НАЧАЛО РАССКАЗА Таня ахнула и кинулась бежать со всех ног. Чужой кто-то! Сколько после войны дезертиров и беглых немцев по лесам бродит. Ищут, кого бы ограбить или снасильничать, рассказывали о таких в деревне девчата. Но мужчина крикнул ей вслед: - Подожди! И единственное слово остановило испуганную женщину. Она сразу же узнала этот голос, самый родной на земле. *** - Муж узнает! - ахнула Татьяна при виде Алексея. Он был уже не в форме, без медалей, одетый, как все деревенские мужики. Мужчина помрачнел: - Боишься, что изобьет тебя за нашу встречу? Так он каждый день тебя гоняет...

НАЧАЛО РАССКАЗА Через грохот грома прорывались стоны несчастной роженицы. Рожала Марфа прямо в поле во время страшной грозы. Работала молодая женщина уже на сносях вместе со всеми до последнего, вот и дотянула. Жали бабы в поле рожь, как вдруг грохнул гром, сверкнула молния, налетела гроза. Кинулись все бежать под тугими струями дождя. Лишь Марфуша одна запоздала, с животом, как утка переваливаясь. Шла и охала от боли, что стянула живот. А рядом верная Федосья. Смекнула, что творится, и велела молодухе:...

НАЧАЛО ЗДЕСЬ - Как к землекопам? Там и мужики-то не выдерживают, а ты хочешь эту цацу поставить к себе в бригаду? - изумился учетчик. Но Иван наклонился к нему пониже и зашептал: - Поэтому и хочу. Пару часов там повозится до кровавых мозолей и домой, наконец-то, сбежит. А то выдумала себе, что будет на стройке работать. А сама… в белых лодочках и платьице летнем, неприспособленная. Отучу от упрямства трудом, по-нашему, по-комсомольски. Но тот покачал головой: - Странный ты, Иван. То из лужи ее как котенка за шкирку вытащил, помог...

НАЧАЛО ЗДЕСЬ Еще секунду назад Мария обмякла под силой барского слуги, парализованная страхом. -Мама, матушка, - послышалось из -за двери. Внутри будто что-то взорвалось. Не было больше ни страха, ни покорности, осталась только слепая, первобытная ярость матери! С рычанием, будто дикий зверь, Мария бросилась на слугу. - Пусти меня внутрь! Отопри дверь! - хрипела она, но слова уже не имели смысла, это были просто звуки, вырывающиеся вместе с дикой злостью. Ее пальцы впились в сальные, длинные волосы и в толстую шею бугая, оставляя на коже длинные красные полосы...

В шестнадцать лет первые поцелуи кажутся пропуском во взрослую жизнь. Даже такие, как сейчас, мокрые и торопливые. Даже в облупленном подъезде, где стоит вечная вонь от давно нечищеного мусоропровода. Ступеньки пронизывали холодом ноги, на спину больно давила стена. Плевать! Танька не замечала неудобств. Зато Макс рядом, ее парень, ее первая любовь! Его рука жадно лезла под куртку, рвалась через ткань футболки. Макс, высокий и широкоплечий, прижимал Таньку все сильнее к стенке, тяжело дыша. - Пойдем ко мне, - его пальцы уже тянули в сторону пояс джинсовой юбки...

НАЧАЛО РАССКАЗА - Она живая, просто связана, - Егор говорил быстро и нервно. - Я ей воды давал, покормил. Завтра вывезем куда-нибудь подальше, в лес, и отпустим. Она ничего и не видела толком, темно было. Не узнает никого. - Надо было сразу того... - Костя провел ладонью по горлу, и этот жест был таким обыденным, таким привычным, что Альбина похолодела. - Меньше свидетелей - спокойнее сон. - Да ты что?! - Егор замахал руками, сигарета выпала из пальцев. - Это ж убийство, Костян! Я на такое не подписывался! Мы же договаривались, барахло перегоняем, деньги делим, все чисто...

НАЧАЛО Не узнала Анфиса мужа сперва. Смотрит будто на чужого барина, а не на своего кормильца. Сидит Архип не в привычном заплатанном зипуне, а в новом кафтане из добротного сукна с блестящими пуговицами. Кафтан пригнан по плечам ловко, оттого выглядел ее муж осанистым и солидным. На ногах сапоги мягкие, начищенные до зеркального блеска. И борода, прежде седая от пыли, ныне чистая, русая, расчесана в ниточку и умащена конопляным маслом. В руках новый ножик, вокруг инструменты блестящие. Строгает, шлифует Архип свои потешки, а вокруг словно театр, покупатели глаз не сводят...

Алина поняла, что мать собирается ее убить, когда почувствовала, как немеют пальцы. Сначала она списала странное ощущение на усталость. День выдался тяжелый, в цветочном салоне царил предпраздничный ажиотаж, все хотели букеты к юбилеям, свадьбам, корпоративам. Но когда язык стал ватным, а перед глазами поплыли радужные круги, она посмотрела на мать и увидела в ее глазах нечто такое, от чего кровь застыла в жилах. Спокойствие. Абсолютное, нечеловеческое спокойствие человека, принявшего окончательное решение...

НАЧАЛО РАССКАЗА - Видел тебя сегодня утром на реке с мужиком, - ручищи его жадно и без стыда шарили по ее телу. - Говорила с ним да рядом сидела. У Арины все так и оборвалось в груди. Язык онемел, сказать что-то в ответ не может. Кажется, скажи только слово, и сразу даже дубовый Савелий поймет, что она об Иване думает. А еще до того тошно от этой красной морды, что тыкалась ей в лицо и шею, будто в грязи перемазалась. Едва смогла прохрипеть: - А ну, пусти! - и вырвалась из наглых рук. Савелий побагровел сильнее и протянул вслед: - Противишься? Дядьке скажу про мужика...