Ефима перевели в ее дивизию, и Ася была счастлива. Счастье было таким огромным, таким необъятным, что она боялась спугнуть его.
Они служили вместе, ели из одного котелка, спали вместе в комнате связи...
Скоро Победа. Это чувствовалось в воздухе, об этом говорили все. Солдаты улыбались, вспоминая дом, любимых, родителей. Их голоса звучали громче, задорнее, и даже командиры стали мягче. Все знали - осталось совсем немного.
Глава 1
Глава 2
Ася смотрела на Ефима, на его посветлевшие волосы, в которых пробивалась седина, в его серые глаза, и верила - они выживут. Они обязательно вернутся домой вместе.
Но судьба распорядилась иначе.
Это случилось в 18 апреля 1945 года, всего за три недели до объявления Победы.
Ефим окончил свой жизненный путь не вернувшись с задания.
Это было утром. Ася проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела побледневшее лицо связного. Он что-то говорил, но она не слышала его слов. Слышала только гул в ушах и стук собственного сердца.
Ей сообщили, что группа разведки вернулась не в полном составе. Из четверых только двое, и её мужа среди них не было, его больше не было в живых.
Она не верила, не могла поверить. Только ночью он был здесь, с ней. Смеялся, говорил, держал ее за руку. Он ушел перед рассветом, поцеловав её на прощание.
Позже перед ней стоял командир и отводил свой взгляд. Он видел многое, но и ему было тяжело смотреть на эту девушку с черными глазами, в которых застыла бесконечная боль.
****
В день Победы Ася стояла на площади разрушенного города. Все вокруг кричали "Ура", смеялись, взлетали пилотки вверх пилотки, обнимались незнакомые люди, кто-то плясал, кто-то плакал от радости. А она стояла, как каменная статуя, с пустыми, ничего не видящими глазами.
Ася она смотрела в одну точку и не слышала ничего. Только тяжелые, крупные слезы текли по ее щекам из черных потухших глаз, падая на гимнастерку, на землю, на цветы, которые кто-то бросил ей под ноги.
Вчера она узнала о том, что в ней поселилась маленькая жизнь. Внутри неё был ребенок, который никогда не увидит своего отца, не дожившего всего три недели до Победы.
- Ефим, - шептала она, глядя в небо, - если у нас будет сын, я назову его Михаилом, как ты хотел. Он будет похож на тебя. И я буду рассказывать ему о тебе. О том, как ты любил меня, о том, каким героем ты был. Если будет дочь, то назову Полиной, как мы и мечтали.
Она стояла в толпе ликующих людей, но была одна. И только маленькая жизнь внутри давала ей силы жить дальше.
****
Вернувшись домой в Березовое, Ася рыдала безостановочно. Теперь, когда война осталась позади, когда не нужно было быть сильной, она могла позволить себе плакать. Она оплакивала Ефима, своих братьев Петра и Василия, которые не вернулись с фронта. Она оплакивала своих товарищей, сотни лиц, которые остались в памяти навсегда. Рыдала и по своим молодым годам, которые она пережила в аду, в этом бесконечном страхе и боли.
Но если бы она не пришла тогда в военкомат, не попросилась на курсы радисток, то не смогла бы больше увидеть Ефима. И не было бы у нее ребенка от него.
Ася поселилась вновь в доме, где они с мужем были счастливы. Там всё напоминало о нем, и даже рубашки будто бы хранили его запах.
Ей нужно было дальше жить. Внутри нее росла жизнь и она требовала сил. Ася заставляла себя есть, выходить из дома и работать.
Она трудилась в колхозе, несмотря на беременность. Всем было трудно и тяжело, но страну нужно было поднимать. Ася полола свеклу, доила коров, собирала урожай. Работа помогала отвлечься, забыться, не думать о боли. Но вечерами, когда она возвращалась домой, она накрывала с новой силой.
- Ефим, - шептала она, глядя на его фотографию, - ты знаешь, я справлюсь. Я обещаю, что наш ребенок вырастет достойным человеком. Я буду рассказывать нашему сыну или нашей дочери о том, каким ты был и как мы любили друг друга.
А в октябре домой вернулся Прохор, прошедший не только Великую Отечественную войну, но и служивший потом на Дальнем Востоке.
Он появился в начале октября, когда Ася была уже на седьмом месяце беременности.
Мать с отцом, которые потеряли уже одного сына. Сказали Прохору, что больше никуда его не отпустят. А он и не собирался. Прохор хотел быть рядом с вдовой своего брата, поддерживать ее, видеть, как растет ребенок Фимы и помогать во всём.
И он помогал. Дом, который требовал хозяина, получил рабочие руки - были заменены доски в сарае, выкошен двор, починена крыша и труба на ней. Прохор даже сам смастерил люльку для племянника.
Он был рядом, когда родился его племянник.
- Миша... - Ася заливалась слезами, держа сына на руках. - Михаил Ефимович Лукьяненко... Так хотел тебя назвать отец.
Никто в семье не видел ничего плохого в том, что Прохор в свободное от работы время проводил в доме вдовы своего брата. Хотя те, кто имел виды на Прохора, в том числе и Екатерина, которую он оставил с разбитым сердцем, злословили.
- Может, он и на ночь там остается? - фыркала Катя, увидев, как Прохор с лопатой идет в дом Аси. - Не вылезает от нее. Я ж через два дома живу, всё вижу.
- Что, Катька, сама не прочь, чтобы он у тебя на ночь остался? - засмеялась ее подружка Рая.
- Нужен он мне больно, - хмыкнула Екатерина. - Сейчас знаешь, сколько охотниц до него? Как и до других мужиков, что вернулись! Слишком уж много выбора мужикам нынче. А я делить никого ни с кем не собираюсь. Неужто ты не видишь, Райка, что Прохор по вдове своего брата сохнет?
- Да иди ж ты! - округлила глаза подруга.
- Слепая, что ли? Да как он глядит на нее! Как помогает ей! А с Мишкой мелким и вовсе словно с сыном родным нянчится.
- Так племянник он его.
- Вот помяни мое слово - и года не пройдет, как вдова Лукьяненко будет вновь невесткой Лукьяненко, только женой старшего брата.
Екатерина была права, она как в воду глядела, ведь Прохор и в самом деле словной репей к Асе прилип.
А весной 1946 года к Асе на разговор пришли свёкры. Да еще и вместе с родителями Аси.
- Чего это вы все разом пожаловали? - удивилась Ася, увидев, как они все вместе заходят в дом. Полугодовалый Мишенька спал в люльке, что ему дядька смастерил, а в это время молодая вдова перебирала остатки крупы.
- На разговор мы к тебе пришли, - заявил свёкор Андрей Николаевич.
- Вот так все разом? И о чем говорить будем?
- О том, дочка, - Евдокия села за стол и взяла горсть крупы, тоже решив ее перебирать, чтобы занять делом дрожащие от волнения руки. - О том, что мы хотим, чтобы у Мишки был отец.
- У него был отец, - твердо сказала Ася. - Ефим. И другого не будет.
- Был, - кивнул Андрей Николаевич. - Но Ефима нет, он останется навсегда в наших сердцах и в нашем внуке. Но... Не слепые мы, Асенька. Видим, что Прохор голову от тебя совсем потерял, что любит он тебя и страдает оттого шибко.
Ася молчала. Она и сама это чувствовала и понимала. Только к нему она относилась как к брату, как к другу...
- Знаешь, дочка, почему Проша через полгода после вашей свадьбы в Сталино уехал? - Евдокия подняла глаза на невестку.
- Почему же?
- Потому что он уже тогда тебя полюбил. Вот почему ему не нужны были другие девчата, вот отчего он на Екатерину смотрел, как сквозь стену. Вчера мы с отцом прижали его и он во всем признался. Я знаю своего сына, Асенька. Он не ветренный, и коли любовь его до войны не угасла, знать, это навсегда.
- Что же вы хотите от меня? Неужто, чтобы я за него замуж пошла?
- Да! - честно ответила Евдокия. - Чтобы ты вновь попробовала стать счастливой, чтобы мой внук в полной семье рос. Боль от потери Ефима будет всегда в наших сердцах, но... Мише отец нужен, тебе муж, ведь ты еще баба молодая.
- Не нужен мне никто, - возразила Ася.
- Сейчас не нужен. А потом? Пройдет время... А Мишенька для Проши не чужой, племянник он его родной, он никогда тебя не обидит.
- А вы, мама и папа? Вы тоже за этим пришли? - она посмотрела на родителей.
- За этим, дочка, - кивнула Галина. - Поговорили мы с Андреем и Евдокией и поняли, что только так можно разогнать тучи, которые сердце твое заволокли. Мы ж не торопим тебя, ты подумай хорошо.
Ася молчала, не зная, что сказать.
А родители встали и вышли.
Женщина думала весь остаток дня над их словами, а ночью подошла к колыбели, посмотрела на спящего Михаила и подумала о том, как же он похож на Ефима. Только глаза её, темные.
- Мишенька, - прошептала она, гладя его по головке. - Ты не знаешь своего папу, а я его помню. Каждый день, каждую минуту я вспоминаю его голос, его улыбку, его руки. Но если дядя Прохор станет тебе папой - это не будет предательством. Это будет попытка вновь почувствовать, что я жива, что я могу еще быть счастлива.
Она вышла на улицу и тут же встала как вкопанная - на крыльце сидел Прохор. было уже за полночь, а он не спал, словно дверь её охранял, словно верный пес.
Ася смотрела на него и чувствовала, как в груди оттаивает лед. Она опустилась рядом с ним, обняла его, и они сидели так на крыльце, прижавшись друг к другу, и плакали молча.
Ася приняла решение и Прохор понял это по её молчанию и ее прикосновению к нему.
ЭПИЛОГ
Они расписались. Не было ни свадьбы, ни платья, ни гулянки. Во-первых, не хотелось шума, во-вторых голодное еще время было - до нового урожая далеко, а прошлогодние запасы почти на исходе были. Да и Ася уже однажды выходила замуж в белом платье...
17 июня 1948 году у Прохора и Аси родилась Полина,. Ася держала ее на руках и чувствовала, что ее сердце вновь открылось для любви. Она вновь смогла полюбить.
Ася не забыла Ефима. Она никогда его не забудет. Но она научилась жить дальше. Её черные глаза вновь засияли, ушла из них тоска и грусть, и вновь в них зажглись огоньки. Как в то время, до войны...
В 1951 году родилась у них еще одна дочка Маша, которая и поведала эту историю. Она помнила любовь и нежность между родителями, и до последнего дня Прохор называл свою жену "черноокой"
Михаил был военным, женился поздно, в 35 лет, у него родился один сын, которого назвали Ефимом в честь его отца.
Полина выросла и стала воспитательницей, а Мария медсестрой.
Уже давно нет в живых ни Прохора, ни Аси, и только память о них живет в сердцах их детей и внуков.
Благодарю подписчика за историю.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.