1934 год.
Прошло три года. Мирная колхозная жизнь текла своим чередом. Василий и Татьяна жили дружно, Павел с Ольгой души не чаяли в их сыне Мишеньке, которого только внучком и называли. А вот Степан и Меланья даже не приходили к ним, и до внука, казалось, им дела не было. Зато с удовольствием нянчили детей своих дочерей - пятерых внуков от Натальи и дочку Галины, которая родилась год назад.
Глава 1. Злой рок за ней тянется
Глава 2. Отрезанный ломоть
И вроде бы всё было хорошо, но поползли нехорошие разговоры по селу, и касались они Степана Карпова. Люди говорили тихо, боясь напраслину на человека навести, да беду обрушить на свою голову. Только вот меж собой всё равно обсуждали, что приплод у колхозных свиней меньше, чем должен быть. То обычно больше восьми поросят свиноматка приносила, порой и по двенадцать-шестнадцать бывало, а тут пять-шесть. И корова вот, которых Рябинины сдали колхозу, такой живот имела, что говорили, будто двоих принесет, не меньше. Но отелилась слабеньким теленком.
Эти слухи дошли и до колхозного председателя. А он был мужиком справедливым и честным, а еще умным. За Степаном Карповым он приглядывал нет-нет, не до конца доверяя ему, но оставлял на ферме бригадиром, так как тот знал толк в животине. Но однажды он крепко взялся за него и проследил. И такое нарыл на него, что всё село еще много лет это обсуждало!
Степан Карпов, как бригадир, вместе с подельниками (которые были ему под стать по жадности) все три года скрывал приплод, записывая меньшее количество поросят, чем было на самом деле. И потом на допросе признался, что трижды коровы приносили двойню. Вскрылось, что и двое жеребят, которые были признаны умершими по заключению ветврача, тоже были проданы.
Поросят и телят он прятал в дальнем закутке, приставив к ним свою племянницу от двоюродного брата за плату, а потом тайком продавал людям из других деревень. Деньги, конечно, делили поровну. Хоть и жаден был бригадир, да понимал, что без зоотехника, ветврача и еще двух работниц он не справится.
Степана и его подельников арестовали прямо на ферме. Пришли с обыском, нашли в его сарае тайник с зерном и деньгами, которые он выручил с продажи приплода. На суде он всё отрицал, но доярки-сообщницы очень быстро дали показания, и бригадир, две работницы и ветврач с зоотехником сели в тюрьму. Суд приговорил Степана к четырнадцати годам лагерей, а его имущество конфисковали в пользу колхоза.
В тот же день, после суда, Меланья осталась ни с чем. Её выгнали из колхоза – как жену врага народа еще во время следствия, а с утра после приговора выставили из дома. И тогда она пошла к Наталье, старшей дочери.
Наталья к тому времени уже шестым ребенком ходила. И то, что случилось с отцом, очень тревожило женщину. А ну, как и на их семью беда обрушится? Как же хорошо, что она выучилась и работала писарем в сельском совете, а вот если бы по-другому? Работая с отцом на ферме, она могла вместе с ним в лагеря отправиться. Увидев мать на пороге, она нахмурилась:
– Мам, ты чего с вещами?
– Наташенька, – взмолилась Меланья, – я же твоя мать. Куда мне идти? Неужели ты меня прогонишь? Дома у меня нет, сегодня пришли и всё описали. И хозяйство тоже все забрали в колхоз в счет ворованного имущества. Галкин муж и свекровь меня на порог не пускают, говорят, что и так изба малая. А у тебя-то местечко уж для матери найдется.
Наталья раздумывала недолго. Она была жадной и расчётливой, к тому же мать может с детьми нянчиться.
Но вместе с этим взбрело Наталье отнять у брата корову. Ее корова уж старая была и очень мало давала молока, вот она и велела матери пойти и забрать рябую корову, что была четырехлеткой.
- Так как же я ее заберу-то?
- А вот так! Моя уж помрет не сегодня-завтра, даже новый ветврач смотрел и говорил, что срок свой она отжила. Её еще покойная свекровь моя заводила. У меня, мама, шестой ребенок на подходе, а Татьяна за три года смогла Ваське только одного дитя родить. Мне нужнее. Ступай, пусть отдают!
****
Когда Василий увидел мать свою во дворе, он был очень удивлен. По совету Павла и Ольги он держался от своей родни подальше, да и после всех слов и проклятий он и сам особо не рвался к общению. Ладно бы хоть на внука пришли бы поглядеть, да вот только и этого им не надо было.
– Здравствуй, сын, – сказала Меланья сухо.
– Мама... – Василий растерялся. – Заходи, что стоишь на ветру?
– Некогда, – отрезала она. – Я пришла за коровой.
- Как за коровой?
- Твой отец в лагере, меня колхоз выгнал, живу у Натальи на хлебах, а она требует, чтобы я тебе сказала: корова наша, мы её вам дали временно. Время вышло, отдавай. У неё шестое дитя на подходе.
- Как же тебе не совестно? - покачала головой Ольга. - Твой же внук ест каши на этом молоке. Впрочем... Что тебе до внука, правда?
- А ты меня внуком не тыкай. А ежели корову по добру не отдадите, сама найду способ ее забрать. Или же... Так сделаю, что ни у вас, ни у нас коровы не будет.
Ольга посмотрела со злостью на сватью - до чего доходит жадность людская! Но затем прошла в хлев, вывела оттуда корову и велела Меланье убираться с их двора и больше здесь не появляться. Василий с Татьяной вошли в дом, понимая, что нечего им ей говорить. Все слова были уж сказаны.
- Ничего, ничего... У нас коза еще есть, - ответил Павел.
И это было правдой. Взамен той козы, что они сдали в колхоз, купили новую. - А еще у Тополевых корова скоро отелится, коли телочка родится, так прикупим её, я уж поговорю с ними.
****
Только вот не принесло это всё радость Наталье и Меланье. Случилось страшное - при родах умерла Наталья. Пятерых легко на свет произвела, а шестой ребенок погубил ее.
Как же Меланья страшно кричала! Безутешен был и вдовец - как же выживший грудничок без мамки-то будет? А дети без матери? Самой старшей дочери Натальи было 16 лет, Полина в городе училась и не собиралась домой возвращаться. После нее был Никита, парнишка пятнадцати лет, он тоже на учебу нацелился. Следом шли близнецы Федя и Саша, двенадцатилетние оболтусы, затем четырехлетняя Маша, от которой не было никакого толка. И теперь вот грудничок.
Но беда не приходит одна - едва сорок дней прошло после того, как Наталью схоронили, корова, та самая, которую увели со двора Василия, на пастбище в ямку угодила, да сломала себе ногу. Да так, что новый колхозный ветврач только головой качал - не оправится она, слишком сильный перелом.
- Не хочется плохого говорить и злорадствовать, - пробормотала Ольга, когда узнала, что с коровой стряслось. - Да вот только всё говорила Меланья, что за Танюшей злой рок тянулся, а оказалось, что и их судьба нещадно испытывает. А все беды их от жадности людской. Два месяца всего мальчонке, как же теперь они будут? А остальных детей как кормить?
- Галя поможет с грудничком, - подал голос Василий. - Она вот-вот родить должна, сказала, что молоко будет на двоих детишек разделять, и что муж не против Прошку к себе забрать.
- Да уж... - вздохнула Татьяна. - А как быть с Машуткой? Меланья от горя совсем будто умом тронулась. За внучкой не глядит, горе своё лелеет, а та бегает беспризорницей. Полька мать схоронила и в город опять умотала, а пацанам и дела нет до сестры, шпыняют ее. Муж Натальи Илья пьёт беспробудно...
- Так может... - Ольга посмотрела на мужа, на Таню и на Василия. - Может, мы к себе Машутку возьмем?
- Отдадут ли? - засомневался Павел.
- Ежели не против вы, так я сам к матери схожу, - произнес Василий.
****
Что уж он говорил, какие слова для матери подбирал, особо не говорил. Но вот через пару часов он вернулся с четырехлетней племянницей Машенькой, которая испуганно озиралась по сторонам и лишь когда Ольга улыбнулась ей, да девочка увидела ямочки на ее щеках, оттаяла и потянулась к этим людям.
- Как же она отдала Машутку тебе? - спросила Таня, уложив девочку спать в комнате с сыном Мишей.
- Взамен на обещание, что будет навещать ее в любое время. И что мы дозволим ей с внуком общаться.
- А разве ж мы запрещали? - удивилась Таня. - Сама желания не имела.
- Это ж мать. Она никогда не признает свою неправоту.
***
Прошло время. Меланья и правда, часто захаживала в дом Ольги и Павла, сперва демонстративно не общалась с сыном и невесткой, играла с внучкой, и даже с Мишей нянчилась. Когда Татьяна родила дочку Варю, женщина оттаяла, стала возиться с младшей внучкой, к Татьяне и сыну обращалась ласково. Но ни слова прощения или раскаяния, словно и не говорила она обидных слов никогда, словно не приходила за коровой в эту семью, когда ей дочь старшая от жадности велела. А ей никогда и не напоминали о том, что случилось.
В 1938 году близнецы Федя и Саша уехали учиться в город, в доме никого не осталось, кроме пьющего вдовца. Впрочем, он не гнал тещу из дома, несмотря на то, что старшие дети пошли своей дорогой и в село возвращаться не собираются. Не гнал, несмотря на то, что Маша и маленький Прохор по другим домам теперь живут. А Меланья во всем старалась угодить зятю, потакала ему во всём - не ровен час выгонит, так куда идти? Свекровь Гали никогда ее не примет, плохие у них отношения, и вряд ли обрадуются Ольга, Павел и Василий с Татьяной, если она появится в их дворе с вещами. Вот и допотакалась - однажды утром ее зять Илья не проснулся с сильного перепоя. Вот тогда она и осталась в его избе.
Но детей брать не спешила, да они и сами не хотели. Машеньке уже девятый год пошел, она прикипела к дяде своему и к тёте, ей нравилось в семье добрых Ольги и Павла, не то что их бабушка, которая всегда плачет и ходит в черном платке с грустным лицом.
Не желала она забирать и Прохора - впрочем, ей никто бы его не отдал, так как Галина и ее муж записали ребенка на себя.
В 1941 году, после того, как началась Великая Отечественная война, в деревню вернулась старшая дочь Натальи, Полина. Она пошла работать на склад учетчицей, и поселилась в доме покойных родителей, где теперь жила бабушка. Впрочем, Меланья была этому рада, ведь Полина привезла с собой ребенка, ее правнука.
И Василий и Павел ушли на фронт. Тяжко все жили эти годы, но еще тяжелее было, когда пришла похоронка на Павла в 1944 году. Василий выжил, был трижды ранен, но вернулся домой к жене и детям. Вернулся и Николай, муж Галины, хоть и без ноги, но для Галочки его возвращение было огромной радостью, которую разделили Ольга, Меланья, и Татьяна с Василием.
А в 1948 году, осенью, произошло то, что навсегда поставило точку в той истории - вернулся Степан.
Василий тогда держал на руках своего полугодовалого сына Володю, третий его ребенок от Татьяны. Вечер уже был, темно за окном. Каждый был при деле: Ольга вязала носки, Татьяна зашивала одежду, Машутка и Миша сидели за уроками. Как вдруг раздался робкий стук в окно.
- Кого это принесло на ночь глядя? - спросила Таня, откладывая шитье и подойдя к двери.
Открыв ее, она удивилась:
- Мама, а вы что так поздно? Стряслось что-то?
- Пустите? - спросила Меланья, глядя на невестку.
- Проходи, сватья, - подала голос Ольга. - Говори, чего случилось? На тебе лица нет, ты словно сама не своя.
- Степан вернулся, - произнесла она дрожащим голосом.
- Отец... - Василий замер.
- Да. Отец вернулся... И я пришла вам сказать, что завтра утром нас в селе уже не будет.
- И куда же вы собрались? - удивленно спросила Ольга.
- В Якутию. Выйдя из лагеря, Степан договорился в одном лесничестве, там нам выдадут комнату в бараке. В теплом бараке... Мы там будем работать. Меня на кухню возьмут, а его в работники. Мы начнем новую жизнь.
- Но зачем вам уезжать? - удивилась Татьяна.
- Затем, что не будет нам жизни в этом селе. Я и так ходила все эти годы опустив глаза. А уж как мне ранее вслед плевались... Думаете, прошли годы и люди забыли, за что Степана осудили? Да кто его здесь на работу возьмет? На что нам жить? Нет уж... Мы начнем новую жизнь.
- Мама, тебе пятьдесят девять лет, отцу шестьдесят. Ну куда вы собрались под старость лет? Ежели хочет трудом зарабатывать, так пусть на станцию идет, там всегда работники нужны. А перед народом мы вас защитим. Я сейчас к отцу пойду и всё ему скажу... - Василий встал, а Меланья вытянула руку вперед:
- Он здесь, сынок. Не надо никуда идти. Стёпа, войди!
Дверь открылась и вошел Степан Карпов. Татьяна отшатнулась - как же он постарел за эти четырнадцать лет! Удивительное дело, но не было у нее сейчас обиды на этого старика. Да, в свои шестьдесят он выглядел намного старше, годы в лагере его не пощадили. А еще Татьяна стояла и думала - нет у нее злости, потому что судьба уже их с Меланьей за всё наказала сполна. А она не Господь, чтобы судить...
- Сын... - Степан сделал шаг, Василий, передав сына жене, тоже сделал шаг навстречу и они обнялись. Впервые за столько лет!
Весь вечер они проговорили и смогли убедить Степана и Меланью не покидать село и не начинать новую жизнь в такие-то годы.
Степан увидел всех своих внуков и плакал то ли от счастья, то ли от того, что из-за своей злости и жадности не видел их первых шагов, не слышал первых слов, не видел, как они растут. Вскоре пришли и Галина с мужем, за которыми сбегала Маша. Они посидели, поговорили и тоже пришли к выводу, что не стоит родителям никуда уезжать.
ЭПИЛОГ
А вскоре Степан и сам понял, как он ошибался - никто и не тыкал в него пальцем, не плевался вслед. Война многих изменила, и были у людей похлеще беды и проблемы, нежели стыдить и позорить вышедшего на свободу Степана. Всё осталось в прошлом.
Когда в 1953 году Степан, здоровье которого было подорвано в лагере, умирал, он просил подозвать Татьяну и протянул ей двух деревянных лебедей, которых выстрогал своими луками.
- Что это? - удивилась она.
- Это ты и Вася. Два лебедя, которые пронесли свою любовь и верность через годы. Знаешь, Таня... Да ты знаешь, я много раз тебе говорил, что жалею о каждом свое слове, сказанном мной в твой адрес. За каждое проклятие я себя корю. На самом деле лучшей жены, чем ты, для моего сына не сыскать. Пусть эти фигурки будут у тебя, как напоминание о моем раскаянии и признании ошибки.
Когда его не стало, Татьяна заплакала, глядя на Меланью, и та тоже рыдала, понимая, что слова мужа верны, как никогда. Она ведь тоже нашла в себе силы и однажды поговорила с невесткой по душам, прося прощение. А еще, когда осенью 1943 года в соседнем большом селе разрешили церковные службы, стала ходить туда по воскресеньям и ставить свечки, ведь помнила она про свои проклятия и теперь замаливала свои грехи и ставила свечи за здравие своих детей и внуков.
Ольга же, добрая и ласковая женщина, ушла в мир иной в восемьдесят лет. И жизнь ее, окруженная внуками и правнуками была счастливой. Пригрев сироту в 1922 году, она всё сделала правильно.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Буду рада любой поддержке автора.)