Мысли о маме всё реже одолевали голову Глеба. Да и по брату с сестрой он уже почти не скучал. Та жизнь, когда они жили вместе, казалась теперь далёкой и какой-то чужой.
Потому вовсе не плохо Глебу жилось в доме Акима. Мальчик сам не очень-то понимал, зачем портной взял его к себе. Шить он его не учил, помощи по хозяйству требовал мало. На похвалу не щедр был, зато и почти не бранил. Мог в сердцах прикрикнуть, да и то изредка.
Глава 1
Глава 2
Конечно, той заботы, которой окружала Глебку матушка, Аким ему не давал, хотя на людях и звал приёмным сыном. Когда мальчику потребовались новые башмаки, он и не заметил. А сам Глеб не решался сказать о том. Зато когда соседка, что принесла петуха, ахнула при виде рваных башмаков у мальчика, Аким почесал в затылке.
- Завтра на ярмарку поедем, - сказал он парнишке, - в большое село. Попрошу Наума, он по воскресеньям яйца и сметану возит на продажу, вот и нас подвезёт.
Глеб даже уснуть не мог - с нетерпением ждал он поездки. Мальчик никогда не бывал на ярмарке, да и дальше своей деревни ничего не видел. Он сидел в повозке и глазел по сторонам. Всё ему было в диковинку и интересно.
Сколько добра накупил ему Аким! Были тут и ткани, чтобы пошить мальчонке рубахи да штаны, свистулька, расписная деревянная тарелка и сахарные крендельки. Глеб чувствовал себя почти счастливым.
Наум высадил их на повороте в деревню. Сам он ещё по другим делам путь держал.
- Дядя Аким, а кому ты мёд купил?
- Вот ты глазастый. Сам медку хочешь?
- Хочу, ещё как хочу, давно не едал.
- Вот гляди, тот что поменьше горшок, то нам с тобой. А побольше – надо тёте Любе занести.
Глеб кивнул и поскакал вприпрыжку рядом с Акимом. А тот снисходительно глядел на мальчишку и посмеивался себе под нос.
Соседка Люба за мёд очень благодарила. А ещё за пошитые её дочкам юбки спасибо говорила. Говорила она, что девчата носят их с радостью, того глядишь замуж повыскакивают в такой-то красоте.
- Держи, Аким, - шепнула соседка, протягивая ему бутыль, - пустую вернёшь потом.
Вот тогда-то Глеб и узнал, как тяжела жизнь, когда Аким выпивает больше, чем обычно. После первой рюмки портной весёлым стал и разговорчивым. Но за первой последовали вторая и третья, и вот уже Аким упал на пол. Он пытался доползти до кровати, да не смог.
Сам Глеб пожевал холодную кашу с сушёными яблоками. К тому же, у него крендельки оставались, да и мёд ему позволено было есть. Мальчик лёг пораньше спать, подумав о том, что Бурый остался без вечерней кормёжки.
"Ничего, - подумал он, - до завтра потерпит".
Вот только Аким с утра болел головой. Увидев бутыль, он налил себе ещё рюмку и пошёл в кровать. А через несколько часов проснувшись, снова потянулся к пойлу.
- Дядька Аким, ты чего? – прошептал Глеб, - Бурый не кормлен, уж воет. И водицы б ему налить.
- Налей, - буркнул Аким, опрокинул рюмку и снова плюхнулся в кровать.
- Да я ж не могу! Он же меня съест! – стал канючить Глебка. – Вставай, дядька Аким!
Как ни тряс мальчик хмельного мужика, тот и не думал вставать. Ещё и захрапел так, что дом сотрясался. Глеб разревелся – никогда ещё не видел он ничего подобного. Знал он, что люди порой выпивают, но вот чтоб до такого беспамятства, даже представить себе не мог.
День стоял жаркий, Бурый изнемогал от жары. Он прятался в яме, периодически выбираясь, чтобы найти воду. Глеб налил воды в миску и пошёл к псу.
- Бурый, миленький, ты ведь пить хочешь, - шептал мальчонка, - не тронь меня, пожалуйста.
Пёс вышел из укрытия, а увидев Глеба, обнажил клыки в грозном оскале. Мальчик сделал шаг и поставил воду на землю, сам же отошёл на расстояние.
Бурый приблизился к миске, а всё ж не смог достать воду. В тот момент он жалобно заскулил и сделал ещё попытку дотянуться до питья.
- Сейчас, миленький, - шепнул Глеб, взял палку и стал двигать миску к собаке.
Бурый продолжал рычать, но, дотянувшись до воды, стал жадно пить. Он хлебал воду, а у Глеба сердце радовалось. Не отрываясь от воды, пёс всё равно поглядывал на мальчика, не забывая при этом слегка рычать.
- Бурый, пёсик хороший, - тихонько говорил ему Глеб, - будь умницей, не сердись на меня. Я ж не обижу тебя. Ты ведь поесть хочешь. Я тебе каши принесу, ещё и сало есть, Аким не заметит, если тебе отдам.
Мальчик побежал в дом, быстро нагрёб еды и вернулся к Бурому. Тот вновь встретил его грозным оскалом. И всё-таки еду торопливо съел, затем попил ещё воды.
- Наелся? – ласково спросил Глеб. – Теперь иди, отдыхай.
Пёс будто бы послушал, но, казалось, был недоволен, что малец надумал ему что-то указывать. Он шёл к своей яме, но периодически оборачивался и рычал.
****
Несколько дней Аким в запое был. Лишь когда огромная бутыль опустела, вернулся портной к жизни. Огляделся он по сторонам – вроде как порядок. А малец ещё и кашу сварил – ты смотри, молодец какой. Глеб рассказал ему, как кормил Бурого, тот одобрительно хмыкнул, затем погладил парня по голове.
- Ты молодец, сынок, - сказал он, - а я тут немного…не в себе был.
- Да я уж заметил, - сердито проворчал Глебка.
- Ты поговори мне! – прикрикнул Аким и замолчал. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор.
Работы у портного за это время немало накопилось. А времени в обрез оставалось. Потому сунул он, что попроще, Глебу.
- Давай, сынок, гляди, как я делаю и шей. А я рядом буду, что не сможешь, подхвачу.
- Да смогу я.
- Вот же какой смелый. Неужто, смогёшь?
- Смогу, много раз видел.
- Да глядеть-то много ума не надо, а вот у рук памяти нет ещё. Ну, пробуй, Глебка.
Вдел мальчишка нитку в ушко и так браво стал орудовать иглой. Аким широко глаза распахнул и челюсть уронил – вот чего не ожидал он, так вот таких умений от мальца.
- Стежки-то, стежки поменьше, - сказал он единственное замечание. И покачал головой, выражая одобрение.
Так Глеб стал учиться шитью. Большие способности он к этому делу показывал. Аким видел это, и был очень доволен. Не так много людей он знал, что умели шить также ловко, как он. Большой удачей оказалось несколько лет назад взять этого мальчонку в ученики.
****
Время шло, всё лучше получалось у Глеба с шитьём. Теперь уж многие в деревне знали, что заказы Аким выполняет со своим приёмным сыном. Портного тут уважали, а теперь того уважения и мальчонке перепадать стало. Старательно он трудился, увлечённо. За то и благодарили его люди поверх названной цены. А что ребёнком он, считай, был, то ещё больше людей умиляло.
Два портных денег уже больше зарабатывали, потому ездили теперь на ярмарку каждое воскресенье. Ткани покупали разные, чтобы деревенским модницам расписные платья шить. И там же готовую одежду продавали.
За то время, случалось, Аким снова в запой уходил. Тяжёлые то были дни для Глеба. Он прямо люто презирал времена, когда его приёмный отец "под мухой" был. Парень всё также всё также боялся Бурого, но кормил его, когда Аким подолгу не приходил в себя.
В ту страшную, морозную зиму Глебу было девять лет. Холода начались такие, каких в деревне даже старики не помнили. Люди на улицу боялись выйти – глаза тут же начинали слезиться. Как раз накануне Аким сшил свадебное платье для Ульянки Парягиной. Соседи удивлялись, с чего Парягин так торопится дочку замуж выдать? Да просто нагуляли они с Косовым Мишкой дитятко, потому и требовалось скорее скрыть позор.
Фёдор Парягин хотел, чтобы всё по уму было – с платьем и гуляньем на всю деревню. За быструю работу щедро заплатил он Акиму и его ученику. Глебка тоже руку приложил к тому платью – что-то вырезал, сшивал цветы из лент.
Помимо денег Фёдор поблагодарил портных гостинцами – Акима большой бутылью браги, а малого пирогами и рябиновым вареньем.
- Не пей, - нахмурился Глеб, увидев в руках отца пойло.
- А ты чего учить меня вздумал, а, малец? Не драл я тебе уши, а зря - видать. Наглец какой растёт.
- Можешь и драть, слова не скажу, а пить не смей!
- Ладно, Глебка, чего раздухарился, сынок? Не стану, - вдруг кивнул Аким.
Морозы сильные стояли, и печку постоянно приходилось топить. Пошли Аким с Глебом в лес, набрать хворосту, промёрзли. Мальчонка чаю горячего хлебнул, и разморило его.
- Поспи, сынок, ты хорошо потрудился, - сказал отец.
Глеб кивнул, глаза прикрыл и тут же забылся глубоким сном. Проснулся, а Аким уж пьяный храпит. Очень разозлился мальчик, а поделать ничего не мог.
Надумал он бутылку спрятать. Вот только где ж её дома спрячешь-то? Надо бы во двор вынести, а лучше бы со двора.
Дома жарко натоплено было, хотелось воздуха свежего глотнуть. Да и спешил Глеб, хотел унести бутыль, пока приемный отец не проснулся. Потому выбежал на мороз без тулупа, в башмаках и лёгкой рубахе. Метнулся в одну сторону – нет укромного местечка. Глянул в другую – там баня без кровли. По лету Аким собирался крышу делать, а пока без дела стояла постройка. Вот туда и убрал Глеб бутыль.
В первое же мгновение замёрз страшно, потому как злой мороз стоял. Побежал к дому, думая о том, что в такой холод даже Бурый из своего укрытия носа не показывает. Толкнул дверь – не поддалась. Ещё раз – заперто. Стал он колотить в неё, а никто и не слышит.
- Дядька Аким! – закричал мальчик. – Отец! Открой, это я, Глеб!
Но дверь ему никто так и не открыл. В тот момент он не понимал, как такое могло произойти. Парень выскочил из жарко натопленного дома, не закрыв двери. Пьяный Аким проснулся, почувствовал сквозняк, да не подумав, запер дверь. И снова уснул. Ему и в голову не могло прийти, что сын остался на лютом морозе без одежды.
- Я ж умру, - прошептал мальчика, - точно умру.
Он последовал в баню, да только без крыши та постройка едва от ветра закрывала. Теплее же в ней не становилось. Холод пронизывал парня, он чувствовал, что ещё немного, и потеряет сознание.
Впервые он не думал про Бурого, что лаял где-то рядом. Ему даже хотелось, чтобы пёс лаял громче. Может быть, Аким услышит и снова проснётся!
Вот только на этот раз собака подавала голос как-то иначе. То был то ли рёв, то ли вой. А может быть Бурый просто скулил? А Глебки уже в ушах звенело от холода – не мог он разобрать, что там "говорит" ему неугомонный свирепый пёс. И вот очередной раз, безрезультатно постучавшись в запертую дверь, он вдруг обернулся и заглянул в глаза Бурому.
- Ну хочешь, жри меня, - сказал он, - хочешь, рви, кусай, царапай, мне ужу всё равно, но я иду к тебе.
Бурый был огромным мохнатым псом. Он куда сильнее страдал в жару, нежели в самый лютый холод. Но в тот морозный вечер даже лохматой собаке хотелось тепла.
Глебу казалось, что он сходит с ума. Возможно, он перестал слышать лай Бурого, или пёс затих. В какой-то момент его сознание просто выключилось. Но перед тем, как погрузиться в глубокий сон, скорее похожий на обморок, мальчик обнял густую лохматую шерсть и уткнулся замёрзшим лицом в горячую шею собаки.
- Бурый, миленький, - шепнул он, прижимаясь к псу, который и не думал ни кусать его, ни прогонять.
Может быть, Глебу казалось, или, действительно, Бурый обнял его огромными лапами, прикрыв во всех сторон от пронизывающего холода. В глубоком сне мальчик чувствовал запах псины, и милее того запаха он не мог и представить. Объятия были нежными и тёплыми, они дарили блаженство и уют. Теплота находилась там, где в тот момент была нужнее всего. Когда у мальчика во сне замерзала голова, тут же массивный шерстяной подбородок оказывался над ней. Когда холодно становилось спине, огромные лапы закрывали тощую Глебкину спину.
Сквозь сон мальчик слышал лёгкое рычание. Но оно совсем не пугало, и скорее походило на ворчание любящей матери, выражающей недовольство тем, что отпрыск вышел на улицу без шапки.
Порой Глеб просыпался, затем снова уходил в забытье. Он терял связь с реальностью, не понимал, жив ли он, или может быть, вот так сладко умирает – в тепле, в любящих объятьях кого-то очень хорошего. В какой-то момент мальчик поднял голову, чтобы понять, где он находится, и что с ним происходит. И тогда большой влажный нос прислонился к его лицу и засопел баюкающее, протяжно.
- Бурый, - прошептал мальчик и снова потерял сознание.
***
Аким пришёл в себя с чувством, что сотворил что-то страшное. Он вскочил с кровати и огляделся по сторонам. Было раннее утро, а где же мальчонка?
- Глебка! – прокричал он. – Сынок, где ты?
Ужас охватил портного, когда он понял, что парнишка исчез. Ему вдруг вспомнился вчерашний выход в лес по лютому морозу. Аким взглянул в сторону и увидел свой старый тулуп, в котором Глеб ходил с ним за хворостом. Внутри у него всё похолодело. Куда мог выйти мальчик в такие холода без верхней одежды?
Кинулся Аким к двери, и вдруг, как вспышка, нахлынуло на него воспоминание, как он вчера запер её изнутри. Да, да, она ведь почему-то была нараспашку, будто кто-то выбежал из дома буквально на миг.
Выбежал портной из дома, а одеться и сам не подумал. Даже не обулся - чего уж там… Босые ноги не чувствовали холода, хотя бежал он по снегу.
- Глебка! – кричал он истошно. – Глебка, сынок!
Аким посмотрел в сторону ямы, где обычно спал Бурый. Он увидел своего здоровенного пса, что лежал на привычном месте, а рядом с ним торчащие ноги, обутые в башмаки. Жуткая мысль пришла ему в голову и пронзила в самое сердце. Неужто грозная цепная собака достала мальчонку?
Истошно закричал Аким и понёсся к Бурому. И в тот момент его глазам открылась невероятная картина. Свирепый пёс, что не признавал никого, кроме хозяина, и готовый укусить любого, обхватил мальчонку лапами, как мать обнимает любимое дитя. Глаза собаки были открыты, и в них читались тревога и печаль.
- Бурый, он…жив? – ахнул Аким, подходя ближе.
Будто в ответ пёс поднял морду, взглянул на Глеба и лизнул его в нос. И, о, чудо, мальчик заворочался и вздохнул. Аким кинулся к нему, аккуратно вызволил из лап собаки и на руках понёс в дом.
***
Эту историю поведали две внучки Глеба Плетнёва – Надежда и Раиса. Сейчас это взрослые женщины, у каждой из которых уже есть свои дети и внуки. Перебивая друг друга, они говорили о том, что их дед порой мог что-то приукрасить, и одну и ту же историю каждый раз рассказывать по-разному. Но про своё детство, портного Акима, что стал ему отцом, и дружбу с Бурым он вспоминал много раз, не путаясь в деталях.
Глеб рассказывал, что после той ночи у него была лишь лёгкая простуда. А всё благодаря Бурому, огромному псу, который своими горячими объятиями в лютый мороз согрел худенького мальчонку. Аким страшно винил себя, и, по словам Глеба, с тех пор не брал в рот ни капли спиртного. А к своему приёмному сыну стал относиться ещё более тепло. До конца жизни между ними были очень трогательные отношения.
Ни одна из внучек не помнила Акима, но их мать Катерина застала своего деда. Хоть он и не был ей родным по крови, а всё же очень любил, постоянно играл ей и вырезал свистульки.
Глеб говорил, что Бурый прожил очень долгую жизнь. По его словам, около двадцати пяти лет, что вряд ли могло быть правдой. Вероятно, дед всё-таки ошибался. Он рассказывал, что их дружба была своеобразной. Бурый относился к своему юному хозяину, как младшему "в стае". Мог приласкаться, но мог и рявкнуть.
После той ночи Глеб мог без опаски кормить пса, а порой и погладить, почесать ему живот. Но когда мальчик носился во дворе, Бурый мог на него и "прикрикнуть", ещё и оскалиться. И всё равно Глебка безумно любил его и не обижался.
Дед рассказывал внучкам, что Аким тоже зауважал Бурого, стал теплее к нему относиться. Со временем он сделал хороший забор и позволял псу без цепи гулять во дворе. А когда Бурый состарился и плохо видел, он перестал нести угрозу, поэтому гулял уже без привязи. Хотя в то время предпочитал спать на крылечке.
Когда пса не стало, к тому времени Глеб уже был женат на Наталье. К тому времени в деревне был основан совхоз, но молодой и старый портной продолжали заниматься своим любимым делом. Поговаривали, что у них заказывали одежду даже городские.
Аким не был на фронте по возрасту. Глеб тоже не воевал, точные причины его внучкам не известны.
Известно, что старшая сестра Глеба, Настя Плетнёва, повзрослев, приехала к братишке. После этого их связь восстановилась. А вот другого брата Григория в своё время бабка отдала в интернат, и он стал военным. Увидеться братьям так и не удалось, старший ушёл на фронт, и не вернулся.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: