— Нужен качественный лечебный массаж для расслабления мышц и курс иглоукалывания, — Тамара воодушевилась, поправила край пледа на коленях и посмотрела на сестру с огромной надеждой. — Я нашла отличную частную клинику в соседнем районе. Там работают настоящие профессионалы, я почитала отзывы. Они снимают стресс за десять сеансов. Это вернет меня к нормальной жизни. Я смогу снова дышать полной грудью и радоваться каждому утру.
— Прекрасная идея, — кивнула Зинаида без тени иронии. — Запишись на прием завтра же утром.
— Ты не понимаешь, Зина, — голос Тамары приобрел плаксивые, тонкие нотки. — У меня нет ни копейки. Мой подлый муж заблокировал все кредитные карты. Я осталась на улице в чем мать родила. Будь добра, одолжи мне тридцать тысяч на этот курс лечения. Для тебя это сущие копейки. Ты на своем рынке эти деньги за неделю легко зарабатываешь. А для меня это вопрос выживания и сохранения рассудка.
«А ты в этом уверена?» – хотела выкрикнуть Зинаида, но вовремя прикусила язычок.
Она плавно устремила взгляд на старый бумажный блокнот с картонной обложкой. Он лежал на нижней полке журнального столика рядом с шариковой ручкой. Она спокойно наклонилась, взяла эти предметы в руки и открыла чистую белую страницу.
— Что ты делаешь? — Тамара нервно дернула острым плечом. Ей категорически не нравилось это грозное молчание и странная сосредоточенность в движениях хозяйки квартиры.
— Считаю, — коротко ответила Зинаида. Шариковая ручка звонко заскрипела по плотной бумаге. — Давай посмотрим на твои ежедневные расходы. Ты живешь в моей квартире ровно двадцать один день. За это время я купила три килограмма хорошей вырезки для твоих диетических бульонов. Это примерно две тысячи рублей. Ты принимаешь горячую ванну дважды в день и тратишь мои запасы дорогой морской соли. Запишем еще тысячу на воду, свет и косметику.
— Зина! Что за мелочность?! — Тамара возмущенно всплеснула руками и попыталась скинуть с себя шерстяной плед. — Я твоя родная сестра! Я нахожусь в крайне сложной жизненной ситуации! У меня слабое здоровье с детства, и тебе это прекрасно известно. Как у тебя поворачивается язык считать куски мяса в моей личной тарелке?!
Зинаида проигнорировала эти громкие возмущения. Ее правая рука продолжала скрупулезно выводить ровные столбики цифр на белой бумаге.
— Дальше идет твой эксклюзивный цветочный чай, — монотонный голос Зинаиды перекрывал возгласы Тамары своим апатичным однообразием. — Триста рублей за одну пачку. Ты выпила три такие пачки. Сыр с голубой плесенью для поднятия настроения. Тысяча двести рублей за кусок. Электричество от телевизора на фоне. Он работает сутками напролет без перерыва. Итого мы получаем весьма внушительную сумму. Твое проживание здесь обходится мне в десять тысяч рублей ежемесячно. Это без учета моего личного потраченного терпения и ежедневных уборок за тобой.
Тамара замерла на диване с открытым ртом. Она не могла поверить своим ушам. Ее грубоватая, вспыльчивая сестра внезапно превратилась в бездушную счетную машину с застывшим взглядом.
Зинаида закончила математические расчеты, аккуратно закрыла блокнот и положила ручку сверху на обложку. Затем она посмотрела прямо в бегающие глаза Тамары.
— У меня нет лишних тридцати тысяч на твои массажи, Тома. Но у меня есть для тебя отличное деловое предложение. Завтра утром ты просыпаешься, выпиваешь свой чай с жасмином и идешь искать работу. Любую. Продавцом, кассиром, курьером, санитаркой. Ты взрослая, здоровая женщина без инвалидности. Если до завтрашнего вечера ты не найдешь способ оплачивать свое питание и проживание, твои чемоданы окажутся на лестничной клетке возле мусоропровода.
Экран телевизора продолжал мерцать яркими красками, но Тамара не сводила расширенных глаз с лица сестры. В ту же секунду в гостиной включилась привычная заезженная пластика.
Тамара судорожно схватилась тонкими пальцами за левую сторону груди. Ее лицо моментально исказилось от невыносимой мнимой боли. Она издала хриплый, глухой стон и завалилась на бок. Ее тело оставило вмятины на шикарной обивке дивана.
— Воздуха... — просипела она и закатила глаза. — Мне не хватает воздуха... Сердце остановилось... Зина, ты меня погубила своей бессердечностью... Срочно дай мне капли и стакан воды... Я угасаю...
Раньше Зинаида опрометью бросалась на кухню, гремела стеклянной посудой, капала лекарство трясущимися руками и полчаса успокаивала несчастную родственницу. Она всегда чувствовала себя виноватой и просила прощения за свою несдержанность.
Но сегодня Зинаида осталась сидеть в кресле абсолютно неподвижно. Она закинула ногу на ногу и с насмешливым любопытством наблюдала за наигранными гримасами сестры.
— Сердечный приступ требует экстренного медицинского вмешательства, Тома, — произнесла Зинаида невозмутимым, сдержанным голосом. — Капли тут не помогут.
Зинаида достала из кармана рабочей куртки свой старый мобильный телефон и начала демонстративно, с громким звуком нажимать на кнопки экрана.
— Что ты делаешь? — прохрипела Тамара и приоткрыла один глаз для оценки ситуации.
— Вызываю скорую помощь, — буднично пояснила Зинаида и поднесла аппарат к уху. — Сейчас приедет дежурная бригада. Врачи посмотрят на твои судороги и сразу заберут тебя в муниципальную больницу на другом конце города. Там замечательные условия для таких критических пациенток.
Тамара перестала стонать и слегка приподняла голову над мягкой подушкой.
— Тебя положат в конце коридора на жесткую каталку, потому что мест в палатах никогда нет, — продолжала Зинаида рисовать красочную картину бархатным шепотом. — Поблизости окажутся люди с улицы с многочисленными инфекциями. Санитарки там работают суровые, церемониться с тобой не станут. Они разрежут твою шелковую пижаму ножницами от воротника до пупка для быстрого крепления холодных датчиков кардиограммы на голую кожу. А если начнешь кричать и требовать особого отношения, санитары вколют тебе лошадиную дозу сильного препарата для сна. Проспишь сутки на грязном матрасе.
Тамара вяло села на диване. Ее рука чудесным образом отпустила область сердца. Дыхание мгновенно выровнялось. На лице старшей сестры читался животный, неподдельный ужас перед такой перспективой.
— Алло, диспетчерская? — громко и четко произнесла Зинаида в черную трубку. — У меня тут женщине очень плохо с сердцем. Пишите адрес...
— Положи телефон! — взвизгнула Тамара. Она вскочила с дивана и в один прыжок оказалась рядом с креслом. Сестра вырвала аппарат из рук Зинаиды и с огромной силой бросила его на диванные подушки. — Ты совсем из ума выжила?! Какая муниципальная больница?! У меня... у меня спазм уже прошел! Это нервное напряжение!
Зинаида подняла глаза на сестру и позволила себе легкую усмешку. Телефонный звонок даже не начинался. На черном экране мобильника сиротливо светился пустой рабочий стол. Но психологический эффект от этой уловки превзошел все самые смелые ожидания.
— Вот и славно, — подтвердила Зинаида и с расстановкой поднялась с кресла. — Я очень рада твоему чудесному и быстрому исцелению. Значит, завтра утром у тебя хватит сил на долгую поездку в центр занятости. Спокойной ночи, Тома. Постарайся уснуть пораньше. Тебе понадобятся большие усилия для собеседований с работодателями.
Зинаида повернулась спиной к онемевшей родственнице и размеренным, ровным шагом направилась в сторону своей маленькой спальни. Впервые за долгие недели она чувствовала себя полновластной хозяйкой на своей собственной территории, и эта новая сила наполняла ее уверенностью и гордостью.
Утренний гул центрального городского рынка напоминал звук огромного, неспокойного пчелиного улья. Сводчатый бетонный потолок павильона многократно усиливал каждый шорох и превращал обрывки фраз в сплошную звуковую волну. Металлические тележки со страшным грохотом подпрыгивали на неровных швах кафельного пола. Продавцы громко перекликались сиплыми со сна голосами и звонко точили длинные ножи в мясном отделе. Октябрьский холод постепенно заползал под одежду и заставлял людей постоянно переступать с ноги на ногу. Воздух пропитался едкой, густой смесью ароматов. Запах сырой земли от грязных картофельных мешков накрепко сливался с духом парной телятины, а поверх этой базы ложился острый аромат укропного рассола.
Зинаида подошла к своему рабочему месту без малейшего опоздания. Сегодня она кардинально изменила свое поведение и начала этот процесс со своего внешнего вида. Женщина навсегда отказалась от привычного синего фартука со старыми пятнами от капустного сока. Она надела поверх теплого свитера белоснежный медицинский халат из плотной, очень гладкой ткани. Зинаида застегнула все пуговицы до самого горла, туго стянула непослушные волосы на затылке и превратилась в совершенно другого человека. Ее лицо больше не выражало утомления или раздражения. Оно напоминало неподвижную маску из холодного мрамора. Этот новый образ источал уверенность, чистоту и скрытую, грозную опасность.
Продолжение.