Зинаида повернула ключ в замке и с усилием переступила порог своей квартиры. Вечерняя темнота прихожей встретила ее густым и душным запахом аптечной валерьянки. Этот горький аромат намертво смешался с запахом жареного лука и соком только что выжатого спелого апельсина. Зинаида стянула с себя рабочую куртку, нащупала в темноте железный крючок вешалки и попыталась сделать шаг вперед.
Ее нога в теплом носке запнулась о чужие модельные сапоги. Зинаида потеряла равновесие, больно ударилась плечом о деревянный косяк и тихо выругалась сквозь зубы. Аккуратная обувь старшей сестры стояла прямо поперек узкого прохода.
Весь сегодняшний день высосал из Зинаиды последние жизненные силы.
После ухода Семена Семеновича соседка виртуозно перебрала банки с вареньем, выставила их на прилавке в ряд, каждую украсила крошечным бантиком — точь‑в‑точь как видела в одном модном кафе. Варенье у неё необычное: малиновое с мятой, абрикосовое с миндалем, черносмородиновое с корицей. Она сама придумывала сочетания, долго колдовала над рецептами, пока не добилась желаемого вкуса.
Зинаида стояла уже много лет на одном и том же месте. Её прилавок намного солиднее: больше банок, выверенная выкладка, привычные сорта — клубника, вишня, слива плюс соленья. Зина знала всех постоянных покупателей в лицо, умела улыбнуться так, чтобы человек купил ещё одну баночку «на подарок». Она поглядывала на Веру с лёгким пренебрежением: «Новичкам везёт, да ненадолго».
Но в этот день события развивались не по привычному шаблону.
Первым подошёл господин в дорогом пальто — он обычно брал у Зины три банки вишнёвого. Но его взгляд зацепился за яркую этикетку Веры и необычный оттенок малинового варенья. Вера сразу почувствовала момент и предложила попробовать:
— Угощайтесь, пожалуйста! Это малиновое с мятной ноткой — как летний вечер в саду…
Господин попробовал, удивлённо приподнял брови и уже собрался взять одну банку, но Вера вздохнула и удрученно добавила:
— Ох, спасибо вам… Так непросто сейчас приходится. Муж на заработки уехал, детишки пусть голодными не останутся. Это варенье — всё, что у меня есть…
Голос её дрогнул, но совсем чуть‑чуть — ровно настолько, чтобы пробудить сочувствие. Господин посмотрел на неё, кивнул и взял сразу две банки:
— Держите, милая. Искренне надеюсь, что скоро у вас всё наладится.
- Возьмите у меня солененькие огурчики! – встряла Зинаида, но покупатель посмотрел на нее как на пустое место.
За ним подошла дама с собачкой — она искала что‑то «не банальное» для подруги. Вера тут же предложила абрикосовое с миндалем и, пока та пробовала, обронила:
— Рецепт от бабушки… Она мне его перед смертью передала. Так хочется сохранить эту память, да и на жизнь заработать хоть немного…
Дама вздохнула, кивнула и купила сразу три банки — «на подарки». Внутри Зинаиды разгорался вулкан. Как же так, ее не замечают, а у новенькой все нарасхват?
Потом появилась семья с детьми. Мальчишка заворожённо смотрел на черничное варенье с лавандой. Вера улыбнулась ему, дала попробовать и сказала его матери:
— У меня самой двое таких же сорванцов. Всё для них стараюсь, а судьба будто против — то цены растут, то товар не тот… Но хоть варенье получается вкусным, хвала небесам.
Мать улыбнулась, погладила сына по голове и взяла две банки — одну для детей, другую «на гостинец бабушке».
К полудню у Веры почти не осталось товара. Она расслабилась, сложила пустые коробки и тихо сказала себе под нос, скорее по привычке:
— Ох, как же трудно всё это даётся… Судьба будто против меня, каждый шаг — борьба…
Но глаза её светились.
Зина всё чаще хмурилась. Она старалась вовсю: понижала цену, предлагала скидки, даже доставала «особое» варенье, которое берегла для важных клиентов, — но люди всё равно сворачивали к соседнему прилавку. Там их манило что‑то новое, волшебное, будто кусочек сказки среди привычных банок.
Зинаида наблюдала за тем, как Вера мягко благодарила очередного покупателя, и почувствовала, как внутри закипает злость. «Жалобами берёт, — подумала она. — А ведь работает ловко: не клянчит, не унижается, а так скажет, что сердце защемит. И ведь не придерёшься — всё по делу, да с улыбкой…»
К концу дня у Веры выручка оказалась вдвое больше, чем обычно у Зины в хорошие дни. Она аккуратно пересчитывала деньги, когда к ней подошёл пожилой мужчина — он купил у неё банку смородинового варенья и теперь вернулся с пустой.
— Простите, милая, — смущённо сказал он. — Жена так полюбила, что всю съела за раз. Можно ещё одну? И… вот, возьмите ещё, — он положил поверх денег несколько монет. — Пусть вам полегчает.
Вера чуть не расплакалась от неожиданности, поблагодарила и прошептала:
— Спасибо вам… Вы не представляете, как это важно сейчас.
Зина наблюдала за этим и сжала кулаки. Она бесилась — не на Веру, а на себя, на удачу, на весь мир. Как так вышло, что опытная торговка, знающая все хитрости рынка, вдруг осталась в тени новенькой? Она смотрела, как Вера бережно пересчитывает выручку, как складывает деньги в мешочек, как благодарит последнего покупателя — и в груди закипала горечь бессилия.
Новая соседка по рынку виртуозно отыграла роль несчастной сироты. Вера методично переманивала к себе самых денежных покупателей тихими жалобами и деликатными вздохами. По дороге домой Зинаида мечтала поскорее забраться под горячий душ, выпить крепкого чая и забыться беспробудным сном. Но вместо долгожданного отдыха ее ждала старшая сестра Тамара.
На кухне горел тусклый желтоватый свет. Тамара стояла у плиты в длинном шелковом халате и осторожно помешивала деревянной лопаткой лук. Горячее масло громко шипело и брызгало во все стороны. Зинаида вошла в помещение, грузно опустилась на табуретку и вытянула ноги. Ступни невыносимо гудели после долгих часов на холодном бетонном полу павильона.
— Опять ты гремишь ключами на весь подъезд, Зина, — произнесла Тамара ровным, невыразительным голосом и даже не повернула голову. — У меня от этого резкого звука моментально начинает колотиться сердце. Я ведь просила тебя открывать дверь аккуратнее.
— Здравствуй, Тома. Я тоже очень рада тебя видеть, — устало парировала Зинаида и потерла ушибленное плечо.
Тамара отвернулась от плиты, брезгливо сморщила тонкий нос и поправила элегантную прическу.
— От тебя невыносимо несет рассолом и сырым мясом. Неужели на этом вашем рынке нельзя вымыть руки с мылом перед уходом? У нас на кухне теперь воняет как в портовой таверне.
Зинаида сжала пальцы в кулаки и глубоко вдохнула спертый кухонный воздух.
— Я работаю с капустой и вареньями по двенадцать часов в день, Тома. Эта въедливая вонь пропитывает кожу намертво. Никакое мыло ее не берет. Ты живешь в моей квартире уже третью неделю, пора привыкнуть к моим запахам.
Губы Тамары растянулись в полуулыбке. Она выключила газовую конфорку и присела за стол напротив младшей сестры.
— Ты всегда умела бить по самым больным местам. Ты прекрасно знаешь мое отчаянное положение. Мой родной муж предал меня, променял на молодую девицу и выставил за дверь с одним чемоданом. А родная сестра постоянно упрекает куском хлеба и временным приютом.
— Я тебя ничем не укоряю! — громкий голос Зинаиды дрогнул от напряжения. — А прошу немного уважения к моему труду. Я сегодня устала как собака. Рядом со мной поставили новую торговку. Эта женщина весь день ныла, вздыхала, жаловалась покупателям на несчастную долю и нищенское существование. В итоге люди шли к ней из чистого сострадания, а я к вечеру даже стоимость дневной аренды не отбила.
Тамара налила кипяток в изящную фарфоровую чашку и неспешно пододвинула к себе бумажный блистер с успокоительными таблетками.
— Люди тянутся к свету и воспитанию, Зинаида. И правильно делают. А ты стоишь за своим прилавком как цепная собака. Посмотри на себя в зеркало. Куртка грязная, под ногтями земля, на лице вечное недовольство. Кому захочется покупать еду у такой агрессивной женщины? С твоим характером совершенно неудивительно наличие врагов на каждом шагу. Ты ведь абсолютно не умеешь разговаривать с людьми спокойно. Чуть что — сразу крик и базарные интонации.
Эти слова задели Зинаиду за живое. В памяти сразу всплыла утренняя сцена, слабый голосок новой конкурентки Веры и взгляды людей, полные осуждения.
— А как мне с ними болтать?! — Зинаида с силой ударила широкой ладонью по столу, и фарфоровая чашка сестры жалобно звякнула о блюдце. — Если я начну молчать и интеллигентно улыбаться, они мигом сядут мне на шею и отберут последнее! Грузчики раздавят товар, поставщики обсчитают, а конкуренты выживут с точки! Ты думаешь, деньги на оплату этой квартиры и на еду в нашем холодильнике достаются мне за красивые глазки и хорошие манеры?!
Продолжение.