Воздух в овощном ряду напоминал сероватый туман от смешения резких ароматов. Густой, едкий запах чесночного рассола от пластиковых бочек Зинаиды намертво сплетался с приторным, сладким духом клубничного конфитюра. Зинаида подошла к своему прилавку уверенным, ровным шагом. В этот момент Вера обслуживала покупательницу пенсионного возраста в синем драповом пальто.
Новая торговка ласково ворковала, аккуратно взвешивала маленькую стеклянную баночку и постоянно куталась в свой теплый шерстяной шарф.
— Ой, у нас тут сквозняки жуткие гуляют, — жаловалась соседка тонким голоском с фальшивой дрожью. — Здоровье совсем никудышное, ноги мерзнут моментально на этом бетонном полу. Но ради дорогих клиентов я готова терпеть любые лишения. Берите варенье с удовольствием, тут сплошные витамины.
В ногах у Веры копошился тот самый парень в грязной куртке. Он суетливо устанавливал под железный прилавок новенький электрический обогреватель. Красные спирали прибора начали излучать приятное тепло. Женщина преклонных лет забрала свою покупку, сочувственно покивала головой и черепашьим шагом побрела к выходу из павильона.
Грузчик вынырнул из-под стола, вытер руки о штаны и испуганно покосился на Зинаиду. Он ожидал бурного возмущения, громких криков и очередной порции отборных рыночных ругательств из-за казенного имущества. Вера непроизвольно сжала тонкие губы и прижала ладони к груди в излюбленном умоляющем жесте. Она приготовилась отбивать хаотичные вопли и привлекать внимание соседей по ряду своими слезами.
Но Зинаида не произнесла ни единого звука.
Она спокойно обошла грузчика, не удостоила парня даже мимолетным взглядом и встала за свою половину торгового места. Лицо Зинаиды напоминало неподвижную каменную маску. Она взяла в руки синий рабочий фартук и начала неторопливо, очень упорно завязывать тесемки на пояснице. Пальцы с шершавой от соли кожей ловко справлялись с узлами на плотной ткани. Каждое движение Зинаиды отличалось тревожной, гнетущей плавностью.
Это невозмутимое молчание подействовало на людей по соседству сильнее любого грандиозного скандала. Грузчик пробормотал невнятное прощание и поспешно растворился в толпе покупателей. Вера осталась наедине со своей грозной конкуренткой. Интеллигентная женщина нервно поправила белоснежную кружевную салфетку под стеклянными банками с вареньем. Ей явно не хватало привычной дозы чужого раздражения для поддержания образа невинной овечки. Рыночный гул на фоне этой локальной тишины казался очень далеким. Стук металлических тележек, обрывки чужих фраз и шаги людей сливались в один сплошной, монотонный фоновый шум.
Зинаида закончила возиться с завязками фартука, оперлась обеими руками о край прилавка и слегка наклонилась к Вере. Запах сладкого сиропа ударил в нос с новой силой.
— Поздравляю с законным браком, Вера Николаевна, — голос Зинаиды прозвучал мягко и абсолютно обыденно. Его услышали все торговцы по ряду. — Семен Семенович забыл поделиться такой радостной новостью с нами. Совет да любовь молодым супругам.
Вера вздрогнула и выронила из рук бумажную салфетку. Белый квадратик с кружевными краями как в замедленной съемке спланировал на кафельный пол со следами от грязных ботинок. Притворный испуг в глазах новой соседки начал стремительно угасать.
— Надеюсь, обогреватель мужа хорошо греет ваши ноги? — продолжала Зинаида тем же бархатным шепотом и внимательно изучала лицо собеседницы. — Вы проделали великолепную работу. Сначала выставили меня базарной хамкой перед всем рядом, потом пустили слезу для нужного эффекта, а муж под этот шумок откусил для вас лучший кусок прилавка. Браво. Я оценила ваш семейный бизнес-план по достоинству.
Воздух между женщинами накалился до предела и затрещал от невидимого напряжения.
Маска сироты с несчастной судьбой сползла с лица Веры за считанные секунды. Плечи в светлом пальто расправились. Тонкие губы растянулись в жестокой, высокомерной улыбке. Теперь на Зинаиду смотрела не робкая библиотекарша, а расчетливая и очень опасная волчица. В ее темных глазах не осталось ни капли слез или показного сожаления.
— Вы слишком много болтаете, Зинаида Петровна, — тон Веры изменился до неузнаваемости и приобрел повелительные, угрожающие нотки. От прежнего елейного голоска не осталось и следа. — Этот рынок не принадлежит вам по праву рождения. Мой муж распоряжается территорией так, как считает нужным для пользы дела. А ваше время в центре овощного ряда подошло к финалу. Вы отпугиваете состоятельных клиентов своими манерами и своим неприятным запахом.
— Вы не сможете выгнать меня отсюда, — Зинаида слегка прищурилась, но не повысила голос ни на йоту. — Я зубами выгрызла это место пятнадцать лет назад. И я пережила тут десяток таких хитрых администраторов вместе с их предприимчивыми женами.
— Посмотрим, — Вера аккуратно подняла с пола салфетку, брезгливо скомкала бумагу и бросила в мусорное ведро. — У нас на руках официальный договор аренды, полная поддержка начальства и любовь постоянных покупателей. А у вас в наличии только бочки с кислой капустой и дурная репутация. Я советую вам добровольно переехать в дальний конец павильона к продавцам картошки. Иначе мы создадим вам такие условия работы, при которых вы сами сбежите отсюда в слезах до начала зимы.
Две женщины стояли по разные стороны невидимой границы и смотрели друг другу в глаза с неприкрытой враждебностью. Между ними больше не существовало никаких условностей, фальшивых извинений и картинных истерик. В это октябрьское послеобеденное время над прилавком с соленьями официально началась тихая, беспощадная конкуренция на полное уничтожение, и правила этой битвы исключали любую пощаду.
Вечером Зинаида провернула ключ в замочной скважине с максимальной осторожностью. Металлические зубцы скользнули в пазах практически бесшумно. Дверь открылась без привычного скрипа петель.
В прихожей пахло насыщенным сладким парфюмом Тамары. Этот аромат жасмина и ванили прочно смешивался с тонким запахом заваренного цветочного чая. Вчера эта густая смесь вызвала у Зинаиды приступ глухого раздражения, но сегодня внутри не шевельнулась ни одна эмоция. Опыт общения с хитрой рыночной конкуренткой Верой кардинально изменил восприятие реальности. Зинаида скинула рабочие ботинки, аккуратно поставила обувь на специальный резиновый коврик и повесила куртку на железный крючок. Никаких резких движений, грохота и сердитого бормотания. Она чувствовала себя кошечкой на мягких лапах.
В гостиной ярко светился большой экран телевизора. Из динамиков доносились фальшивые рыдания героев очередной мыльной оперы. Тамара уютно устроилась на широком раскладном диване. Она поджала под себя ноги и укрылась толстым пледом Зинаиды из натуральной овечьей шерсти. Рядом на журнальном столике стояла изящная фарфоровая чашка с остатками чаепития. Тамара не повернула голову на звук шагов. Она продолжала гипнотизировать телевизионный экран и ритмично покачивать миниатюрной ступней в пушистом домашнем тапке.
— Ты сегодня подозрительно тихомолком пришла, — произнесла сестра с легким упреком в голосе и картинно поправила безупречную укладку на голове. — Я даже испугалась от неожиданности. У меня сердце замерло. Могла бы покашлять в коридоре ради приличия.
Зинаида промолчала на эту мелкую провокацию. Она следовала вглубь комнаты, опустилась в свое старое кресло напротив дивана и внимательно посмотрела на сестру. Тамара выглядела чересчур свежей и бодрой для женщины в глубокой депрессии. На ее лице лежал тонкий слой дорогого ночного крема, а ногти блестели чудесным прозрачным лаком.
— Как прошел твой день, Тома? — поинтересовалась Зинаида невозмутимым, сдержанным тоном.
— Ужасно, — Тамара закатила глаза, взяла с журнального столика пульт и убавила звук телевизора. — Я полдня плакала. Воспоминания о предательстве мужа накатывают волнами и буквально душат меня изнутри. У меня совершенно пропал аппетит. Я съела только малюсенький кусочек сыра и половину зеленого яблока. Нервная система истощилась до самого предела. Врач из дневной передачи сегодня очень подробно рассказывал про такие пограничные состояния. Ситуация критическая, и мне необходима экстренная врачебная помощь, иначе начнется жуткая психосоматика и отказ внутренних органов.
Зинаида сложила руки на коленях и приготовилась слушать дальше. Это подозрительное молчание явно сбивало Тамару с толку. Обычно от таких слов младшая сестра начинала раздраженно греметь посудой на кухне или громко кричать о своей собственной усталости после долгого стояния на рынке. Но сегодня привычное поведение дало серьезный сбой.
— И что советует доктор из телевизора? — спокойно спросила Зинаида.
Продолжение.