У советской фантастики на экране было много проблем. Это нельзя не признать, даже если считать (как я считаю), что именно в СССР фантастический жанр мог достичь своего наивысшего развития.
Потому что западная кинофантастика в своей массе — это не более, чем яркая картинка. Антураж, в котором неизменно реализуется одна из трёх сюжетных конструкций: либо кто-то кого-то съел, либо кто-то с кем-то подрался, либо всему миру грозит печальный финал, но кто-то мир спасает.
В лучшем случае ещё расскажут про то, как кто-то принял себя таким, каков он есть, или примирился с близкими, или сделал ещё что-нибудь, важное для его личного комфорта и, по сути, слабо связанное с фантастическим допущением, на котором построен сюжет.
Да, появлялись и, наверное, будут ещё появляться жанровые шедевры с интересным потенциалом. За образом Чужого может стоять предупреждение об опасности биомеханической эволюции. За образом Хищника — размышление о том, где проходит граница разумности. Сказочно-фантастическая ситуация «Дня сурка» может стать отличным аллегорическим приёмом, который сюжетно необходим для самоанализа главного героя.
Но эти смыслы отодвинуты на второй, третий, пятый и десятый планы. «Чужой», обильно пересыпанный намёками на то, что инопланетный организм не так уж чужд человеку, остаётся в первую очередь историей из разряда «кто-то кого-то съел». «Хищник» — историей о том, как кто-то с кем-то подрался. «День сурка» — лирической комедией.
А громко распиаренный «Интерстеллар» — не размышлением о феноменах вселенной, а историей об угрозе для всего мира, на фоне которой папа помирился с дочерью. Et cetera, et cetera.
Изредка встречаются неожиданные маленькие шедевры вроде «Предупреждения», в котором авторы не запрятывают смыслы за экшеном, а именно размышляют над тем, как будет выглядеть завтрашний день, но подобные фильмы, как правило, остаются малозаметны публике, приученной к эффектной картинке.
И надо всем этим кипением жанровых клише одиноким утёсом возвышается «Космическая одиссея 2001 года» с её философским посылом, заложенным в тайне Чёрного Монолита.
Романтика поиска, научные проблемы, размышление над образом будущего, социальный и психологический портрет человека завтрашнего дня — это могло быть только в советской фантастике. Только она звала в будущее. Западная фантастика будущим пугает. Она говорит: не жди перемен, потому что они будут к худшему.
Радуйся тому, что есть сейчас, потому что завтра будет плохо. Плохо не стало (или не стало плохо именно так, как тебя предупреждали)? Радуйся вдвойне! Радуйся прямо сейчас, потому что когда-нибудь наступит и послезавтра…
Завтрашнего дня нужно бояться, смеяться над ним, но только не верить в него — это безумство оставьте соцстранам, которые хотят отнять у вас право собственности и мечту об успехе… И соцстраны справлялись — и с попытками представить образ будущего, и с критикой всего, что тормозит социальный прогресс.
Вспомним наших классиков, вспомним гений Лема — да, только в социалистической реальности можно было писать о чём-то, кроме поедания и покорения землян, рисовать антиутопии, которые можно преодолеть.
А вот на экране фантастике у нас не везло. Излишне либерально настроенные «специалисты» кормят нас байками о том, что такова была злая воля советских властей. Мол, нечего витать в облаках, надо делать, что говорят, следуя линии партии.
Несколько странное утверждение, учитывая, что линия партии как раз и вела в лучшее будущее, и фантастику печатали, как в центральных, так и в региональных издательствах (да, по разнарядке, но ведь если бы фантастику считали «вредной», то ей и в разнарядках бы не было места). И в десятках журналов печатали. И фантастов госпремиями награждали.
Как-то не вяжется это с «запретом на мечты о лучшей жизни». Нет, полностью отрицать идеологические препоны и чиновное малоумие, конечно, нельзя. Были они, куда ж без них. Но в целом подобные утверждения являются банальным враньём, как и почти всё, что говорят антисоветчики.
Настоящая причина того, что советской фантастике не везло на экране, думается мне, куда банальнее. Многоругаемые киночиновники, как и их, предположим, заокеанские коллеги-продюсеры, были, в целом, мужичками прижимистыми. И не видели резона тратить миллион рублей на один фильм, если за миллион можно снять четыре фильма. А то и пять. Если граждане художники шибко выпендриваться не будут…
В общем, умели народную копеечку считать. Ну, и о премиях за повышение производительности, конечно, не забывали. Поэтому и выделяли хорошие бюджеты только в период космических побед, когда тема была актуальна. А потом вспомнили о бережливости.
Однако, помимо чиновничьих соображений, была и творческая слабость. Увы, этого нельзя отрицать. Советской кинофантастике на экране отчего-то всё время приходилось оправдываться в том, что она вообще фантастика.
Вспомните самые яркие примеры. «Петля Ориона» имеет предисловие, как бы оправдывающее фантастику авторитетом космонавта.
«Лиловый шар» — очень милая песня в этом фильме (я действительно с удовольствием её слушаю) содержит ту же ноту: мол, извините, конечно, но у нас тут просто такое детское любопытство, нам «хоть глазочком заглянуть бы»…
«Большое космическое путешествие» — космос оказывается иллюзией. Это не придирка, сюжетно ход обоснован, а всё равно осадок остаётся. По крайней мере, когда я смотрел его в детстве, концовка ударила, как серпом по мечте.
Нежно любимая мной когда-то, но слишком детски-комедийная дилогия Ричарда Викторова — и так-то легковесна, так ещё и «загадочный персонаж» И.О.О. напрочь убивает фантастическую составляющую, обесценивая сюжет.
В творческом плане эта вечная «второсортность» фантастики привела к тому, что у нас так и не были по-настоящему наработаны художественные приёмы. Не будем сейчас говорить об очевидном — о том, что техническая база не крепла, а слабела (находки Клушанцева были забыты, и то, что сейчас принято называть спецэффектами, становилось только хуже с каждым новым фильмом).
Куда серьёзнее то, что блестящие советские актёры явно терялись на съёмочной площадке фильмов о будущем. В реалистическом жанре каждый был на высоте. Они прекрасно умели творчески переработать то, что видели вокруг себя. А вот как играть фантастические роли, кажется, никто не представлял. Оставалось только становиться в монументальную позу, переигрывать или картонно барабанить текст.
Есть, конечно, исключения, хотя бы дессиане в «Через тернии к звёздам» — я считаю великолепным исполнение таких ролей, как Нийя, Ракан, да и Туранчокс (он, правда, карикатурен, но убедителен до дрожи).
Но они инопланетяне из мира антиутопии, объекты критики. А вот земляне сыграны зачастую с натугой, через силу. Хотя именно в этом фильме им действительно есть что играть: в «Терниях» заявлены очень серьёзные конфликты.
И начиналось всё это… с «Аэлиты», которая считается первым советским фантастическим фильмом. Она словно установила стандарт, согласно которому фантастика — это только украшающая повествование виньетка.
Сам по себе фильм неплох: динамичный, остроумный, с ярким бытописанием. У него есть некоторое очарование (если не вспоминать о книге). Однако по части фантастики это был совершенный провал.
Марсианским событиям отведено минут двадцать экранного времени (впрочем, точно не считал). Сюжетная линия ужата до полнейшего примитива, львиная доля эти несчастных двадцати (или скольки там на самом деле) минут посвящена любовным страданиям Аэлиты по Лосю.
История Марса выброшена, восстание рабочих сведено к карикатуре, да и Аэлиту сделали ловкой интриганкой, которая умело пользуется ситуацией, чтобы зачистить конкурентов в политическом поле и править Марсом единолично.
И даже это всё оказывает сном! Очнувшись от которого, инженер Лось демонстративно сжигает в печке чертежи интерпланетонефа, говоря, что главная работа — здесь, на Земле.
Ничего не было. Космос — это иллюзия… При всех достоинствах, которые есть у этой ленты, по большому счёту, она была полным провалом кинофантастики.
Так что я склонен разделить мнение критиков, многие из которых громили «Аэлиту» за сюжетную невнятицу и слишком вольное обращение с романом.
Я не берусь судить, в чём настоящая причина этого провала. Он вдвойне удивителен, если учесть, что фильм снимался студией «Межрабпом-Русь», которая, вообще говоря, была ориентирована на выпуск коммерчески успешных лент.
Может быть, просто не хватило денег, и авторы пошли по пути наименьшего сопротивления. Может, Яков Протазанов, вернувшийся из-за границы, хотел показать себя «святее папы Римского» и посреди пошлой комедии о выдуманной измене восславил советские стройки. Может, такое же желание испытывала студия, чтобы с самого начала искупить своей «первородный грех» нэпмановской породы. А может, авторы просто не справились с действительно непростым материалом.
Так или иначе, кинокартина «Аэлита» с 1925 года задала тон, и впоследствии на советских экранах фантастические сюжеты сплошь и рядом оказывались снами, грёзами, сказками. Проблема «Аэлиты» стала проблемой всего советского кино. Крепкая художественная традиция, как я уже говорил, не родилась.
И сегодня, оглядываясь назад, трудно выбрать имя, с которым можно было бы связать системное развитие кинофантастики в СССР.
Павел Клушанцев, который поставил только один игровой фильм, но зато технически прорывную «Планету бурь»?
Ричард Викторов — режиссёр, у которого в активе сразу три заметные фантастические ленты?
Андрей Тарковский с двумя, как бы сказать, своеобразными, но получившими мировое признание фантастическими картинами?
Возможно, у каждого ценителя будет своё такое имя. Если да — делитесь соображениями в комментариях. Думаю, будет небезынтересно продолжить тему.
#фантастика #кино #Аэлита #межрабпом #советскаяфантастика