Не так прост оказался переезд в город. Валентина сынишку родила, и ей вовсе не хотелось оставаться без няньки. Еремей тоже понимал, что без Кости ему своими руками придётся хозяйничать. И воду носить, и дрова колоть. Большой семьёй всё же легче было дом в порядке содержать.
Глава 1
- Я её отец! – кричал Еремей. - Только посмей увезти, бумагу на тебя напишу!
- Бумагу? - усмехнулся сын. – Что ж, пиши. Мне тоже найдётся, что ответить. А соседи ещё и подпишутся. Как ты пьяным невесть, где шатался, как мамку изводил.
- Вот ты вспомнил, это когда было-то!
- Давно было, давно. А вот дочь твоя толком не учится, в школу её за руку водить приходится. Ты об этом знаешь? Учитель Дуни к тебе приходит жаловаться на неё? Нет, он ко мне ходит. Знает, что не отец ты, а чёрт-те что!
- Да как ты смеешь? Я фронтовик, меня послушают.
- Ты фронтовик, верно. Тебе почет и уважение, папа. Но ты вовсе не исполняешь своих родительских обязанностей, а девочка - не игрушка, и не прислуга. Ей заниматься надо, ее надо воспитывать, иначе беда будет. Неужто, не видишь, что не будет мира в семье, коли все вместе в одном доме жить останемся? Так отпусти с миром, может, мы с Дуней хоть хорошее чего в жизни увидим.
Еремей стал серьёзным и как-то странно поглядел на сына. Впервые в жизни он по-настоящему прислушивался к его словам. Потому замолчал, задумался и кивнул.
- Может, ты и прав, сын, - вдруг произнёс он, - поезжай с Богом. И Дуньку держать не стану.
****
На следующий день брат с сестрой укатили в город. Первое время они жили у старой бабушки, адрес которой им дала соседка. Но вскоре Костя устроился работать на завод, и получил две комнаты в малосемейном общежитии. А Дуня пошла в школу.
Не такой уж лёгкой была жизнь в городе. Девочке здесь нравилось – у неё тут же появились друзья. Вот только учёба в городской школе давалась ей ещё хуже, а прогуливать уроки было куда интереснее. Дуня охотно убегала с мальчишками в парк или на утренний сеанс в кино.
Времени на её воспитание у старшего брата почти не оставалось. Он работал на заводе, а вечерами учился. Когда Косте жаловались соседи или учителя, он ругал сестрёнку, та делала жалобную мордочку и обещала исправиться, но ничего не менялось.
Математика, химия и физика Дуне не давались. Брат вечерами сидел с ней, пытаясь что-то объяснить. После таких занятий у девочки появлялись хорошие отметки, но ненадолго.
Первое время Дуня ещё слушалась Костю, но вскоре у неё начался сложный возраст. Проблемы коснулись не только учёбы и поведения в школе. Однажды дядя Боря, сосед по общежитию поймал девчонку на воровстве.
- Червонец! Цельный червонец вытащила из кармана! – жаловался он Косте.
- Постойте, а с чего вы взяли, что деньги взяла моя сестра? – возмутился брат.
- Да потому что не одна была, а с подельником!
- Да каким ещё подельником? Чего вы такое несёте, дядя Боря?
- Гришка Неяскин рассказал. Они вместе у соседей деньги таскают. Только Гришку-то я прижал, милицией пригрозил, вот он и признался.
Похолодело всё у Кости внутри. Ох, в нехороших делах его сестрицу обвиняют. Хоть бы выяснилось, что это неправда.
Вот только догадывался брат, что не лжёт сосед. Порой у девочки какая-то мелочь в карманах звенела, и вещицы новые стали появляться. То заколка, то конфеты в карманах. Каждый раз Дуня придумывала какую-то неуклюжую ложь, и Костя верил ей.
А тут потребовал объяснений, ещё и милицией припугнул. Мол, не сознаешься, заберут в отделение, там по-другому разговаривать будут. Тут Дуня и призналась.
- Прости, Костик, родненький, - расплакалась девочка, - никогда больше чужого не возьму.
- Смотри, Дунь, ещё раз случится такое, заберут тебя в интернат, - покачал головой, - или к отцу вернёшься.
- Не надо меня к отцу! – взмолилась Дуня. – Я дяде Боре всё до копейки отдам! Только не к отцу, и не в интернат!
- А как же ты собираешься деньги возвращать?
- Работать буду. Макулатуру и бутылки сдавать буду! Да мало ли где ещё берут на работу школьников.
- Там, где школьников берут, копейки платят. Это ж сколько тебе работать придётся, чтобы дяде Боре червонец вернуть?
- Сколько надо, столько и буду работать. Костик, миленький, не хочу я в интернат!
- А учиться ты когда будешь, если на работу собралась? Нет уж, Дуняша, давай поступим по-другому... Я деньги дяде Боре сам отдам. А ты, чтоб ни одного урока мне не пропустила. И все домашние задания выполняла. Узнаю, что хоть один урок прогуляла, уши надеру докрасна. Поняла?
- Поняла, - закивала девочка. - Обещаю, что учиться хорошо буду. И никогда ничего чужого не возьму.
- Вот и договорились.
Обнял Костик сестру, погладил по голове. Он сам винил себя в том, что Дунька такая растёт. Может, зря он забрал ей из посёлка? Пусть жила бы с отцом и Валентиной. Да несладко ей пришлось бы, но вдруг больше толку было бы?
"Я ж кроме работы и учёбы никакой жизни не вижу, - думал старший брат, - а девчонке внимание надо, она ж ребёнок ещё совсем".
Хотя и обещала Дуня слушаться, но хватило её ненадолго, да еще и с плохой компанией связалась.
Когда Костя получил диплом, думал, что будет у него больше времени на сестрицу. Хотелось ему полезные интересы девчонке привить, по музеям и театрам с ней походить. Думал даже в другой город с ней съездить, кругозор, так сказать, расширить.
Вот только обязанностей у Кости прибавилось, а времени свободного ещё меньше стало.
- Дунь, надо бы подумать, чем после школы заниматься будешь, - заговорил брат с девочкой, - в училище тебе надо бы идти, профессию получить.
- А зачем мне учиться? – равнодушно пожала плечами Дуня. – Работать я буду.
- А кем? Полы что ль мести?
- Вот школу закончу и придумаю.
Махнул рукой Костя. Устал он от вечных перепалок с сестрой. Пока ребёнком она была, хоть как-то получалось её образумить. А, повзрослев, будто чужим человеком становилась.
После школы Дуня стала работать в регистратуре детской поликлиники. И тогда Костя будто бы выдохнул. Хоть делом занялась девчонка. Вот только вскоре новая беда подоспела.
- Кость, ты за сестрицей своей совсем не смотришь! – как-то с укором сказала соседка Татьяна.
- Да поздно уж смотреть мне за ней. Школу закончила, работает. Надумает дальше учиться, во всём ей помогу.
- Да не в учёбе и не в работе дело. Она ведь с парнем гуляет, всё по серьёзному у них. А тебе будто бы всё равно.
- Взрослая она уже. Раз по сердцу пришёлся ей кто, так не мне вмешиваться. Пусть гуляют, коли любовь.
- А ежели ребёночек у них будет?
Вот тут-то Костя и задумался. Семнадцать было всего Дуне. Какой ей ребёночек, когда она сама дитя? Вот и решил он с сестрицей поговорить, как-то образумить. А девушка будто бы ждала этого разговора.
- Люблю я Васю, всем сердцем люблю. Замуж за него хочу. Ребёночка нам, конечно, рано, да и жениться пока никто не даст. Но время придёт, и распишемся мы.
Взглянул Костик на младшую сестру и задумался. Это ведь ему уже четвёртый десяток шёл, а ни жены нет, ни детей. Так, неужели, он той же участи Дуньке своей желает?
"Нет, - подумал он, - пусть у неё семья будет своя. Раз уж учиться дальше не желает, надо чтоб хоть личная жизнь заладилась. Пусть теперь у мужа голова за нее болит."
Вслух же Костя произнёс совсем иные слова. Напустив на себя строгий вид, он сказал, что хочет с будущим женихом сестрёнки познакомиться.
- Зови Василия к нам, ужин приготовь, - заявил он, - раз планы на семью имеются, надо по серьёзному всё обсудить.
Костя был настроен благодушно. Он вовсе не хотел критиковать выбор сестры. В глубине души он даже радовался за то, что у Дуньки всё хорошо складывалось. Даже помечтал о племянниках в скором будущем.
Вот только одного взгляда на Василия ему хватило, чтобы понять – нехороший он человек. Говорил он нарочито любезно, явно пытался произвести впечатление, много суетился. Спроси Костю, чем сестрицын жених был ему не по душе, он бы не сразу нашёлся, что ответить. Но очень уж Василий лебезил перед ним. Казалось, сама Дуня удивлялась такому поведению любимого.
Не нравилось Косте и то, что девчонка своему жениху чуть ли в рот не заглядывала.
Тут ещё и соседка подлила масла в огонь. Татьяна шепнула Косте, что несколько раз наблюдала за молодой парой.
- Васька свысока на Дуню смотрит, - рассказала она, - та ежели слово по-простому, по-деревенски скажет, он её поправляет грубо, ещё и посмеивается. А ещё командует ею - туда не ходи, говорит, сюда не ходи. Грозит!
- Это ж как грозит?
- Что уйдёт от неё. Вот она и стелется перед ним.
Пытался брат поговорить с девушкой, что не пара ей Василий. А та упёрлась, люблю, говорит, и всё.
- Ты, Костенька, командовать мною прекращай, - заявила однажды Дуня, - хватит! Мне и Вася говорит, что восемнадцать мне на днях исполнилось, значит, слушаться тебя я уже не должна.
Очень рассердили Костю эти слова! Сколько нянчился он с этой девчонкой, и за мать ей был, и за отца. А Вася ей, видите ли, в уши напел, что взрослая она, так ей брат уже и не указ...
- Не должна, значит? – усмехнулся он горько.
- Не должна, - дерзко заявила Дуня.
- И своим умом, значит, готова жить?
- Да как же мне жить своим умом, коли ты вечно рядом? Ни жить мне не даёшь, ни дышать!
- Вот, значит, как. А не будет меня, дышать легче станет?
- Полной грудью тогда вздохну, и не сомневайся! - дерзко ответила Дуня. - Меня Вася со своей семьёй познакомил. Его мама, и сестра сразу меня полюбили. А вот ты моего жениха не захотел принять. Придираешься к нему, плохое о нём думаешь.
Так горько стало Косте, что он ничего не ответил сестре, а ушел в свою комнату. В одно мгновение созрело у него решение, о которое изменило его жизнь. Накануне руководству завода письмо пришло о том, что на строительство инфраструктурных объектов в Якутии требуются работники. В документе было указано, что необходимо выделить и отправить минимум одного инженера на новую стройку.
И хотя ещё утром Костя даже подумать не мог о том, чтобы покинуть город и оставить сестру, в тот момент он твёрдо решил уехать в Якутию.
На сердце было тревожно, как никогда. И хотя Костя убеждал себя, что Дуня уже взрослая, и имеет право жить так, как ей вздумается, на душе легче не становилось.
Как же брату хотелось обнять свою егозу. Но подойти к ней он почему-то не решался. В тот момент они были друг другу чужими, как никогда...
***
Жизнь на новом месте закружила Костю в водоворот событий. Здесь он получил отдельное благоустроенное жильё. Его знаниями, опытом и квалификацией восхищалось новое руководство.
Люди тут были совсем другие. Профессионалы из разных сфер приехали сюда со всех уголков страны. У каждого была особая история, и, видимо, своя печаль.
Первое время Костя очень скучал по Дуне и переживал за неё. Он написал ей несколько писем, но получил лишь один коротенький ответ. Сестра сообщала, что вышла замуж за Васю, и всё у неё хорошо.
- Она жива, здорова, и это самое важное, - убеждал себя Костя. Он даже самому себе не признавался в том, что хотел бы получить от сестрёнки более тёплое, подробное письмо.
Брат продолжал писать Дуне, но почему-то больше ни одного ответа от неё не было. А однажды его же письмо вернулось обратно с указанием от почтальона, что адресат выбыл.
Первым порывом Кости было поехать и найти Дуню. Но его работа не терпела простоя. Да и на новом месте у мужчины стала налаживаться личная жизнь.
В одно время с Костей на объект приехала прачка Нина. Была она робкая и стеснительная, ни с кем особо не зналась. А вот Костя будто бы нашёл в ней родственную душу.
Сначала они просто дружили, рассказывали друг другу о своей жизни. Нина выросла в детдоме, и родных у неё не было. Поэтому история Кости очень её впечатлила.
- Не ищи её, - сказала Нина, узнав о том, что Дуня сменила место жительства, а брату ничего не сообщила, - дай сестре жить так, как она хочет.
- Может быть, ей нужна помощь. Порой мне кажется, ей плохо. Очень-очень плохо.
- Будь твоей сестре плохо, она написала бы тебе или приехала. Знает ведь твой адрес...
И Костя был вынужден согласиться.
****
Шли недели, месяцы, годы. Крепкая дружба Кости и Нины вылилась в глубокое, нежное чувство. Они поженились, и через два года у супругов родилась дочь.
- Какое чудо, - прошептал новоиспечённый отец, держа в руках крохотный свёрток.
- Как мы её назовём?
- У меня в голове лишь одно имя, ты же знаешь.
Нина улыбнулась и кивнула. У неё не было никаких сомнений, что дочку они назовут Дунечкой.
- Ты скучаешь по ней? – спросила она мужа и погладила его по плечу.
- Очень, - горячо произнёс он, - даже ночами снится. Она ведь тоже была моим ребёнком.
- Она и останется твоим ребёнком. Просто твоя сестра уже выросла, и тебе пришлось её отпустить. Наша Дуня тоже однажды вырастет, и её мы тоже отпустим.
- Ты права, Нин...Права...
Костя легонько погладил пальцем мягкую щёчку, и сердце его забилось сильно-сильно от невероятной нежности к крохотному существу. И, пожалуй, в тот момент он по-настоящему понял, что готов отпустить ту, другую Дуню, что была его сестрой.
Супруги Барсуковы жили спокойно и счастливо. Они работали, воспитывали дочь, у них появились друзья. Дунечка росла здоровой, умной девочкой. Когда пришло время, она стала учиться в школе, и делала большие успехи.
Дочь явно пошла в отца. Ей, как и Косте, хорошо давались точные и естественные науки. Она любила читать и рисовать, решать задачки. Девочка взрослела, и пора было уже задуматься о её будущем. И в этом вопросе родители были единодушны. Умницу дочь следовало отправить в институт.
- Здесь же тоже можно учиться, - тихо произнесла Дуня, когда мать с отцом начали с ней этот разговор.
- Это твой выбор, - твёрдо заявил отец, - но ты хотя бы попробуй. Мы будем приезжать к тебе, да и ты сможешь навещать нас на каникулах.
Дуне очень не хотелось расставаться с родителями, но она и сама хотела получить хорошее образование. Нина и Костя взяли отпуск, чтобы сопроводить дочку в Иркутск для сдачи экзаменов. Это было замечательное время – они гуляли всей семьёй по прекрасному городу, посещали театры, музеи и ходили в кино. А когда стало известно, что Дуня поступила на математический факультет, родители отправились в обратный путь.
Никто и подумать не мог, как печально закончится эта поездка.
***
Костя очнулся в больничной палате. Он не мог повернуть голову и не понимал, почему находится в этом месте. В какой-то момент его сердце болезненно сжалось. Нина…
Страшная реальность стала восстанавливаться в память крошечными кусочками. Супруги добирались поездом, затем пересели на автобус, который должен был доставить их до посёлка.
Как позже выяснилось, водитель уснул, и автобус упал с небольшого обрыва. Многие пассажиры погибли, в том числе Нина. Константин Барсуков был одним из тех, кто выжил, но в больницу его доставили с несколькими переломами.
Когда Костя пришёл в себя, доктор рассказывал, что ему предстоит сделать несколько операций, за которыми последует длительный восстановительный период.
- В ближайший год вы точно не встанете на ноги, - сочувственно сообщил он, - но мы надеемся, что лечение даст свои результаты, и однажды вы все-таки сможете ходить.
Эти слова звучали ужасно, но Костя их будто бы не слышал. В его голове была лишь одна мысль – как жить теперь без Нины?
***
Рассказывая попутчице свою жизнь, Евдокия, сестра Константина, думала, какой странной и пустой была её жизнь. Анна Григорьевна удивлялась – она поверить не могла тому, что молодой мужчина, не думая, взял на себя заботу о младшей сестре.
- Да, он всегда был рядом, - вздохнула Дуня, - что бы ни случилось, он поддерживал меня. Даже когда я делала что-то очень плохое.
- А насчет твоего жениха он оказался прав?
- Ещё как прав! Я вышла замуж за Васю сразу, когда Костя уехал. Он и раньше бывал грубым со мной, но моя любовь к нему была слепой. Я будто не замечала этого всего. Да и побаивался он моего брата, это я сейчас понимаю.
- А когда Костя уехал, стало хуже?
- Да, Вася поднимал на меня руку, ревновал, требовал, чтобы я жила по его указке.
Анна Григорьевна покачала головой. Она и раньше слышала истории о неудачных браках. Но ведь можно было и развестись!
Дуня с грустью покачала головой. Вася познакомил её со своей семьёй. Его мать, сестра и маленькая племянница жили в однокомнатной квартире.
- Свекровь уговорила меня сделать обмен. Не так-то просто было это провернуть, ведь комнаты, которые оставил мне брат, относились к заводу. И я могла в них жить, как родственница Кости.
- И всё-таки обмен состоялся?
- Да, свекрови как-то удалось это сделать через её связи. Мы стали жить в трёхкомнатной квартире, вот только мне сразу дали понять, что я там не хозяйка. У нас с Васей была одна маленькая комнатёнка – меньше тех, что были у меня в общежитии.
Анна Григорьевна схватилась за голову. Это ж надо было так обмануть глупую девчонку! Потому и разводиться она не спешила. Куда ж ей идти-то после развода?
- Детей у нас не было, - вздохнула Дуня, - у Васи, как оказалось, с мужским здоровьем было неладно. Будь у меня ребёночек, не казалась бы жизнь такой горькой.
- Может, и к лучшему, - покачала головой попутчица, - будет у тебя другая семья. Вот только не пойму я, почему ты к брату-то не обратилась? Помог бы сестрёнке любимой.
- Я ж много раз, Анна Григорьевна, порывалась написать ему. Да только стыдно мне было.
- А чего теперь решила поехать?
- Да потому что стало невмоготу. С мужем жизни нет, свекровь ко всему придирается, дышать не даёт, и золовка такая же. И с отчаяния пошла я в общежитие, где мы жили с Костей. Соседку Татьяну встретила, она ж меня узнала. Сначала ничего не сказала, а потом не выдержала, и призналась…
- В чём призналась-то?
- В том, что беда у моего брата, жена погибла у него. А сам лежит неходячий. Чужие люди за ним ухаживают. Это она узнала от заводских, там все знают, что случилось с Костей. Одна я ничего не ведала.
- Ох, да как же это!
- Да, Анна Григорьевна, вот такое горе. Я ж про всякую гордость забыла, написала Косте, что еду к нему. А он ответ мне послал такой, что читала я и ревела.
- А что ж написал-то?
- А что видеть меня не хочет, вот так и сказал, слово в слово. Мол, не общались много лет и не надо. Никогда он со мной таким не был. Но видать, годы прошли, растерялись братские чувства-то. А я, Анна Григорьевна, виной терзаюсь. Пусть не хочет он видеть меня, а я всё равно приеду. Упаду перед ним на колени, прощения просить буду.
Пожилая попутчица сочувственно вздохнула и погладила Дуню по голове. Она немало пожила на этом свете и сразу поняла, что не от обиды такой жёсткий ответ написал брат своей сестре.
- Послушай, дочка, - ласково произнесла женщина, - любит он тебя, любит как своё дитятко неразумное. И письмо твоё, думается мне, десятки раз перечитал. Но не хочет он, неходячий, обузой тебе быть. Потому и ответил, будто видеть тебя не желает.
- Да разве ж может он мне быть обузой? – горько заплакала Дуня. – Роднее его у меня никого на свете нет. Как корю я себя, что по молодости и по глупости оттолкнула его, что вела себя очень плохо...
- Ты говоришь, он растил тебя маленькую? – улыбнулась попутчица. – Так вот всё обратно вернулось. Теперь ему твоя забота нужна. Когда-то он тебя на ноги поставил, а теперь твоя очередь! Справишься – и перестанешь терзать себя виной.
***
Не думал Костя, что после его жёсткого ответа, сестра решится приехать. Увидев её, не смог он сдержать своих чувств. Она разрыдалась у его ног, и у него из глаз слёзы полились. Гладил он Дуньку по голове, как маленькую, а сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди.
- Дунька, Дунечка, егоза ты эдакая, - приговаривал Костя, ругая себя за слёзы. Он ведь старший брат, мужчина! Негоже реветь при сестрёнке-то.
- Костенька, прости родной, - захлёбываясь слезами, шептала Дуня, - не гони, прошу. Буду ухаживать за тобой, на ноги тебя поставлю. Только не гони.
Костя всё твердил, что не позволит сестре тратить свою жизнь на заботу о нём, а она всё головой крутила. Говорила, что никуда не уедет и будет за ним ухаживать.
- Ты ведь хочешь ради дочки своей на ноги скорее встать? А если она решит бросить учебу, подумав, что не должно быть рядом с тобой чужого человека? – наконец, нашла Дуня нужные слова. – Чужая сиделка не будет так печься о тебе, как я. С ней ты нескоро на ноги встанешь. А я ни на минуту от тебя не отойду, со мной ты не то, что пойдёшь, ты бегать будешь!
Засмеялся Костя, впервые с того времени, как погибла его жена, а он попал в больницу. Легонько коснулся пальцем Дунькиного носа.
- Эх, егоза ты моя, вредная и упрямая, прямо, как в детстве, - произнёс он.
Захотелось Дуне засмеяться вместе с братом, но у неё это не очень-то получилось. Потому что он избытка чувств она снова разревелась.
****
Прошло время, и Костя всё-таки встал на ноги. По срокам это произошло раньше самых благоприятных прогнозов врачей. Несомненно, в том была заслуга Дуни. Она делала всё, что от неё зависело и даже больше. Лечебная гимнастика, массажи и другие процедуры – всё это в совокупности дало наилучший результат.
За это время брат и сестра снова сблизились. Два родных человека будто узнавали друг друга заново.
Когда Костя снова начал ходить, они отправились в Иркутск, чтобы навестить младшую Дуню. В этой встрече не было никакой неловкости. Девочка уже давно смирилась с гибелью матери и оплакала её. Поэтому с теплом приняла свою родную тётку.
- Это что, получается мы две Дуни? – задумчиво спросила она.
- Да, две мои Дуни, - произнёс Костя и обнял их обеих.
ЭПИЛОГ
Дочь Кости осталась жить в Иркутске. Она стала ведущим инженером на одном из градообразующих предприятий. От завода ей выделили отдельную благоустроенную квартиру. В Иркутске она вышла замуж и родила сына.
А брат с сестрой уехали в Якутию. Костя больше не женился. До конца жизни он говорил о Нине, как о единственной женщине в своей жизни. Зато он настоял, чтобы сестра оформила официальный развод с Василием.
- Зачем? – пожимала плечами Дуня. – Я больше замуж не собираюсь. Если ему надо, пусть сам разводится.
Однако поступила так, как велел Костя. И буквально через полгода после развода она встретила мужчину, за которого вышла замуж. Костя потом долго подтрунивал над ней, мол, слушайся старшего брата, и будешь счастлива.
У Дуни родились две дочери. Дядя с радостью нянчился с племянницами. Глядя как он возится с девчонками, сестра порой не могла сдержать слёз. Очень уж трогали её воспоминания о тех далёких временах, когда её саму воспитывал старший брат.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)