- Глянь, Тонька-то вернулась, да еще и с ребёнком! - сразу же соседи зашушукались, увидев ее с двухлетней Светочкой. - Неужто в городе нагуляла?
- Ой! - вторила ей другая. - Вот же как вышло - сбежала из родительского дома, да вернулась с дитем в подоле.
Глава 2
Деревня встретила Тоню, которая вернулась в родные места с ребенком на руках, как чужачку. За эти года всё изменилось: председателя Захарова сменили, сам он куда-то в район уехал, на повышение, а вместо него избрали Таисию Смирнову, полевого бригадира. Коля, ее несостоявшийся жених, жил со своей женой, стал отцом мальчика Пети.
А Тоня, встретившись с родителями и все им рассказав, приняла решение пойти жить в дом бабушки.
В избе, где она выросла, жил брат старший с женой, другой брат во второй половине дома, где был отдельный вход, и не намеревалась Антонина со Светой тут оставаться, где и так полно народу. К тому же невестки, узнав, что это за девочка, тут же брови сдвинули, лбы нахмурили и в один голос начали говорить, что дочери врага народа место в детском доме, а не среди добропорядочных граждан.
- Вы что такое говорите? - мать Тони встала на защиту дочери и Светочки. - Да как у вас языки поворачиваются так говорить? Это ж дите, в чем оно повинно?
- Ее батька черными делишками занимался, а мать всё знала и молчала, - говорила Люда, жена старшего брата.- И чего ради Тоньке вздумалось взять ее к себе? Это ж лишний рот!
- Я ее няня. Любимая няня, как вторая мать девочке, - тихо произнесла Антонина. - А ты, Людка, не переживай - вас объедать никто не будет. Я к бабушке жить пойду.
Мать с отцом были согласны с Тоней - невестки жизни ей тут не дадут, и их защита не поможет. Потому они отправили Антонину к бабушке по отцу. Она жила одна, на другом конце поселка, и все равно рано или поздно пришлось бы кому-то идти жить к ней, или к себе забирать. Несмотря на то, что Галине Ивановне было всего шестьдесят семь лет, здоровье ее уже начинало подводить.
****
Так Тоня и поселилась у бабушки Гали.
Галина Ивановна девочку приняла и баловала. И всё улыбалась, когда Света бегала за Тоней и звала ее:
- Няня, няня!
И старалась оберегать внучку от сплетен, но те не утихали. Говорили, что придумала Тонька про директора, что сама родила девчонку и вернулась в родное село, решив выдать ее за воспитанницу. А кто-то верил девушке, говорил, что даже в газетах писали про директора этого.
- Так Тонька там рабочей была на фабрике. Какая же она нянька?
Этот вопрос Галине задала ее соседка, когда речь зашла о Тоне.
Женщина рассердилась:
- А ты, Нюра, почто сплетни собираешь, да за соседями глядишь? За собой смотри. Дел нет, что ли? У тебя вон свёкла в сорняках поросла, а ты ходишь и глупые вопросы задаешь!
Нюра обиделась, но замолчала.
А Тоня решила, что не будет никому ничего доказывать. Пусть болтают, всем рты не заткнешь.
****
Миша работал с ее отцом, тоже был шофером в колхозе. И знал от Матвея Лукьяновича, что с Тоней в городе приключилось. Знал Миша ее и раньше, когда еще босыми ребятами по селу бегали.
Тоня работать стала, писарем при своем дядьке Игоре Лукьяновиче, что председательствовал в сельском совете , а Михаил заглядывал туда к своей матери Клавдии, местной активистке. Так и стали молодые люди часто сталкиваться. Потом Миша домой начал ее провожать, со Светочкой играл, даже как-то, вернувшись из города, куклу для девочки привез.
Помогал дрова колоть, воду носить, катал Светку на плечах, и однажды, когда он чинил дверь в сарае, а Тоня принесла ему прохладного квасу из погреба, Миша вдруг сказал:
- Тоня... Я хочу, чтобы всегда так было.
- Это как? - не поняла она.
- Ну, чтобы я работал, а ты мне воду или квас подавала, а потом я бы Светку на спине катал или на плечах носил, чтобы улыбку твою видеть...
- Не пойму я тебя чего-то, Миш... - повела девушка плечами.
- Чего не понимаешь-то, Тонь? Вроде ж грамотная, не глупая, а понять не можешь. Замуж я тебя зову!
Тоня усмехнулась и посмотрела на него:
- А что же, сплетни до тебя не дошли, что ли? Говорят, что я Светке мать, а не нянька. И что не дай Бог такую невестку, как я, в дом приличный привести.
- А нет мне дела до того, что болтают. Мать моя тебя уважает, о тебе хорошо говорит. Я люблю тебя, и Света мне не помеха...
- Ты же понимаешь, что я ее буду воспитывать, пока Елена в лагере? И если что-то с Еленой случится, то я все равно оставлю Свету у себя. Она мне как дочь. Я ее любимая няня, мать ей вторая.
- Я знаю это. И я готов...
- Ну и чего ты мнешься? - услышала Тоня грозный окрик Галины Ивановны, что стояла за спиной. - Говори, что согласна, али не по душе тебе Мишка? Коли не по душе, так гони его. А коли люб - так свадебку давайте играть. Давно чего-то я на свадебке не была, - охнула Галина Ивановна, держась за поясницу и присаживаясь на лавку.
- Да согласна я, бабуль, согласна.
- Ну раз согласна, так хорошо. Только вот чего - жить в доме моем станете. Я только-только с вашим появлением жить начала, силы у меня словно появились, помирать передумала. А ежели уйдешь ты, Тонька, в дом свекровки, да Светульку заберешь, опять хворать начну.
Миша стоял, раздумывая и почесывая голову, а Тоня пожала плечами и смеясь, ответила ему:
- Если замуж, то только так.
- Ну куда деваться? Согласен я.
И лишь после свадьбы поутихли сплетни бабьи, потому что Клавдия говорила, что невестка ее девушкой оказалась.
Только недолгим счастье Тони было - через семь месяцев после того, как они с Мишей поженились, началась Великая Отечественная война.
Её мужа и двух братьев призвали в первые дни, а отец ушел на фронт в сентябре. Мать Тони осталась в доме с двумя невестками, внучкой от старшего сына Петра, и внуком от среднего сына Анатолия.
Тоня вновь осталась с бабушкой и Светочкой в избе без мужика, только теперь их дни превратились в тревогу и ожидание.
Жили трудно. Пахали поля на себе или на коровах, потому что лошадей забрали на фронт, а единственный трактор не справлялся с работой, да и ломался постоянно.
И все же, несмотря на трудности, постоянный труд и усталость, Тоня воспитывала Светочку и занималась ей.
Вместе с бабушкой они рассказывали ей о настоящей маме, которая ждет не дождется дня, когда ее увидит. Тоня рассказывала, какая Елена красивая, какая она добрая и милая, показывала девочке рисунки матери, которые удалось взять с собой из квартиры.
Свои личные вещи, да кое-какие украшения Елена не успела припрятать, да и не думала, что ее арестуют. Поэтому всё ценное изъяли в день ареста.
****
1944 год.
В апреле, когда снег уже почти сошёл, а дороги размыло в весенней распутице, в селе появилась женщина. Худая, голова ее была повязана серой косынкой, на ногах сапоги мужские, а одета она была в ватник, который от теплой погоды был распахнут и виднелось под ним мешковатое платье. Она шла по улице, останавливалась, смотрела на дома, как будто искала что-то, выпрашивала у людей, где сельский совет.
Найдя его, Елена вошла в здание и столкнулась лицом к лицу с Тоней, которая шла по своим делам.
- Лена... - Тоня заплакала от радости. - Лена, Леночка! Неужто это вы?
- Это я, Тонечка. Только зачем ты мне выкаешь?
- Лена... - Тоня продолжала плакать и обняла ее.
- Где Светочка моя? Она у тебя?
- У меня. Выросла уже, большая, ей ведь семь лет скоро будет.
- Веди меня, веди к ней! - всхлипывая и обнимая Тоню, попросила Лена.
Когда Елена с Антониной вошли во двор, их встречала семилетняя девочка. Волосы ее русые были собраны в две косы, как любила заплетать ее Галина Ивановна, и глаза... Она смотрела на Елену и женщина могла поклясться чем угодно - она бы из тысячи детей узнала бы свою дочь, ведь взгляд ее точь-в-точь, как у отца.
- Света, доченька моя... Это я, мама твоя!
Светочка удивленно перевела взгляд на Тоню, будто бы спрашивая: "Это правда, моя мама? Она ведь должна быть красивой."
- Света, ну что же ты стоишь, - ласково произнесла Антонина. - Это мама, ты же так долго ее ждала!
Девочка еще несколько секунд постояла, потом подбежала к Елене и прижалась к ней.
- Здравствуй, мамочка!
А Елена гладила ее по волосам, плакала и шептала одними губами, глядя на Тоню и ее бабушку:
- Спасибо. Спасибо вам...
****
Когда немного утихли эмоции, когда Елена отмылась, отогрелась и поела горячего супа, Тоня спросила:
- Что же будет дальше?
Елена опустила глаза и покачала головой.
- Не знаю. Квартиру конфисковали. Родни у меня нет, а близкие Володи от нас открестились, побоялись, как они выразились, с нами на дно уйти.
- Вы знаете, где Владимир Павлович срок отбывает?
Елена посмотрела на нее, как на неразумную:
- Тоня... 15 лет без права переписки. Ты и в самом деле не понимаешь, что это значит? Это вышка, Тоня. И скорее всего, судьба его решилась в первые дни после приговора. И я никогда не узнаю, где его похоронили и под каким номером... Я уже давно смирилась с тем, что я вдова. Теперь мне надо думать о будущем, о дочери, о том, как и где мы будем жить.
- Как же "где"? - удивилась бабушка Галя. - Конечно, тут не квартира с ванной, не хоромы, но изба вполне теплая и крепкая. Тонькин муж до ума все довел. Света тут, считай, выросла. Да и мне будет спокойнее, когда две хозяйки в доме управляться станут. Я вот огород еще хочу разбить. Там, за забором к реке, руки нужны рабочие.
- Ба, - рассмеялась Тоня.
- Чего? Забыла, как в прошлом году голодали? Только с огорода и питались. Слава тебе, Господи, хоть не весь урожай градом побил. Нет, надо в этом году больше запасы делать, а то опять голодом сидеть будем. Семья, считай, увеличилась. Дай Бог война окончится и Мишаня придет.
- Галина Ивановна, да как же… - Елена подбирала слова. - Я ведь чужая. Я ЧСИР...
- Тьфу на тебя! Да хоть чифир! Мне какое дело чья ты жена, и кто ты? Одно знаю - человек ты хороший, и дочка твоя мне за внучку, - сердито проворчала Галина Ивановна. - Кабы плохой ты была, так Тонька моя об тебе и не скучала бы, и девчонку твою бы не пригрела. И в избе ты нашей быстро обживешься, чай, получше лагеря будет тут.
Взяв руку старушки в свои ладони, Лена начала их целовать и благодарить ее, рыдая, чем и довела Галину Ивановну до слез.
Так Елена и осталась в доме Галины Ивановны. Несмотря на то, что она отбывала срок в лагере, ее взяли на работу - дядя Тони расстарался, с кем надо поговорил в районе, чтобы ее официально трудоустроить. С такой статьей это было нелегким делом, но у него все получилось.
Она красила стены, рисовала плакаты для клуба, для школы и для сельского совета, делала стенды и даже кружок рисования стала вести в клубе, хотя многие сперва настороженно к ней относились. Мол, жена врага народа, сидевшая, непонятная чужачка, как ей детишек доверить? Но вскоре люди поняли, что Елена добрая и отзывчивая. И совсем она не была похожа на жену директора, который занимался хищением государственных средств.
****
Анатолий, один из братьев Тони, не вернулся. Погиб под Сталинградом. Старший брат Петр был глухим на одно ухо, но живой, а это было самым главным. Живым вернулись и Михаил, и отец Тони Матвей Лукьянович.
Отец Антонины за две недели до победы получил контузию и теперь его голова всегда болела на смену погоды, но мать, которая схоронила своего сына, теперь надышаться не могла на своего старшенького и на супруга, окружив их заботой.
А женщины в доме Галины Ивановны окружали заботой Михаила. Только вот, когда Антонина через два месяца после его возвращения забеременела, он все же настоял на том, чтобы переселиться им в дом его матери.
- С бабушкой Лена остается, да и Светка подросла. А мама моя одна живет, тяжко ей.
Тоня кивнула - брат Михаила не вернулся с фронта, и свекровь, Клавдия Семеновна, осталась одна. Да и бабушку не страшно оставлять одну, когда у нее такая помощница!
ЭПИЛОГ
Поздней весной 1946 года родился у Тони и Михаила сын Василий, 26 марта 1949 года дочь Ольга.
Антонина была счастлива, воспитывая детишек. У нее была семья, любящий муж, здоровые дети, лучшая подруга, с которой многое они пережили, а что еще нужно для счастья?
А вот Елена замуж больше не выходила. И охотников особо не было, да и она не хотела. Пару раз, правда, предлагали ей руку и сердце, но женщина всегда отказывалась - невеста она незавидная, с прошлым. К тому же она всегда хранила память о своем муже. Да, он был нечестным человеком, вором, но она его любила и ее сердце принадлежало только ему.
После того, как Галины Ивановны не стало в 1952 году, Елена осталась жить в ее избе. Такое было распоряжение хозяйки дома, которое она оставила в сельском совете. И никто из родных не смел этому противиться, ведь Елена до последнего дня ходила за Галиной Ивановной, и когда та слегла, два месяца за ней, как за дитем малым ухаживала.
Света выросла, выучилась в художественном училище в городе, приезжала к матери каждое лето, а, выйдя замуж, привозила своих детей.
Ольга потом рассказывала своим детям, как дружны они были со Светланой. И она, и ее брат Василий. Рассказывая, они вспоминали слова Светланы:
- У меня две мамы. Родная Елена и моя любимая няня Тоня. Одна меня родила, вторая от детского дома и от бед уберегла. И я их одинаково люблю.
Елена умерла в семьдесят два года, Тоня пережила её на пять лет, а своего мужа на два года. И похоронены они были рядом.
Света приезжала каждое лето с мужем и детьми и говорила своим внукам, что тут лежат ее матери. Ее самые близкие люди.
По просьбе читательницы населенные пункты не указываются и изменены имена.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: