Есть мнение, что в эволюционных приключениях типа онихофор можно усмотреть некую загадку. Причём, дающую, – такой вариант не исключён, – ключ к непознанной пока закономерности. Ведь онихофоры процветали в морях кембрийского периода, породив множество фантастических форм, таких как галлюцигения, и даже взобрались тогда на вершину пищевой пирамиды, – самое крупное животное полмиллиарда лет назад было онихофорой. Но затем онихофоры в океане полностью вымерли, и теперь их можно встретить только на суше. Однако на берегу, в чуждой для себя среде, они, вроде бы, неплохо устроились. Все современные онихофоры это крупные (для своего уровня сложности) активные хищники… Уважаемый, и кстати ведущий собственный блог, участник Дом Римеоры, считает, что рефугиумы по-другому выглядеть должны.
Если что, то «рефугиум» в биологии – что-то вроде естественного заповедника или «затерянного мира». Последние убежище, в котором вымирающий таксон скрывается от неумолимой судьбы. Таким образом, хотя, что имелось ввиду и понятно, в строгом смысле термин был использован неправильно. Современный ареал онихофор, охватывающий Южную Америку, юг Африки, Индо-Китай, Индонезию и Австралию, конечно, никакой не «рефугиум». Хотя, по его разорванности и можно видеть, что онихофоры вымирают. Причём, вымирают очень давно. А значит, не торопятся.
В вопросе вообще очень много неверного, что, собственно, и делает его правильным – интересным. Например, даже утверждение, что «онихофоры вышли на сушу, а в море вымерли», может ввести в заблуждение. Сейчас тип онихофор представлен одним классом в свою очередь состоящего из единственного отряда с двумя семействами и сотней в общей сложности видов. И этот класс ни откуда не выходил и в море не вымирал, – первичнотрахейные онихофоры возникли уже на суше. В море вымерли другие онихофоры – из класса ксенузий. Разница между классами одного типа, это примерно как между ракообразными и насекомыми… Данные пример приводится в свете последнего открытия, – насекомые от ракообразных произошли.
Современные онихофоры имеют массу сугубо «сухопутных» адаптаций. Начиная с вооружённых коготками коротких гидравлических ходильных ножек, вместо червеобразных, как и сами животные в целом, щупальцев ксенузий. В отличие от кольчатых червей, онихофоры дышат не кожей, а трахеями, как насекомые. Также следует обратить внимание на «усики» (не гомологичные щупальцам) и уникальный способ охоты. Своих жертв, – мелких беспозвоночных, – онихофоры, прежде чем проглотить, обездвиживают оплёвывая клейкой субстанцией… Сами же охотники, да, могут быть довольно велики, – до 20 сантиметров. При этом совсем мелких онихофор, – меньше 2 сантиметров, в природе нет… И, видимо, на суше никогда не было.
Размер для онихофор критичен, поскольку в своей эволюционной истории они так и не вытащили нужный билет в виде мутации, позволяющей получить сколько-то герметичные покровы. Кутикула лобопод даже более проницаемая для воды, чем у кольчатых червей, что делает их очень уязвимыми к высыханию. Соответственно, жить онихофоры могут только в условиях очень высокой влажности.
И теперь можно переходить к вопросам, которых собственно два (причём они не связаны): почему онихофоры полностью вымерли в море, и почему на суше, – к условиям которой, как можно понять из предыдущего абзаца, приспособлены плохо, – пока держатся?
В первом нет ничего странного. Ксенузии появились ещё в эдиакарии, но уже в кембрии устарели, а позже проиграли конкурентную борьбу с членистоногими. Здесь можно вспомнить кольчатых червей, не особо онихофорам родственных, но близких по уровню сложности. Они-то почему не проиграли, и до сих пор процветают?.. Ну, кольчатые с членистоногими и не конкурировали, быстро согласившись на роль жертв, питающихся детритом и платящих дань хищникам. Онихофоры желали большего, но задатками, позволяющими претензии подкрепить, не располагали… Растяжимые ножки не слишком подходили для ходьбы, в толще же ила только мешали. Диании, кстати, пытались эту проблему решить, путём создания экзоскелета для щупальцев, но при наличии готовых членистоногих они не имели шанса.
И да. Ксенузии потерпели поражение и полегли все до одной, целым классом. Хотя бывает, – и это скорее правило, – что разгромленная группа ещё многие геологические периоды сохраняет минимальное представительство. Но бывает и иначе. Полное вымирание класса ксенузий по-любому, однако, менее странно, чем полное же вымирание трилобитов, – вот уж эти в своё время буквально кишели в составе полутора десятков отрядов.
Здесь, – для достижения окончательно ясности, – нужно вспомнить о кольчатых червях. Увидев против себя трилобитов, черви прогнулись сразу, но нашли себя в донных осадках. Где и обосновались, чтобы оттуда устраивать дерзкие вылазки в самых неожиданных направлениях. В том числе, с кембрия и по сегодняшний день, они пытаются прорваться на ниши хищников, угрожающих даже позвоночным. Свободу творчества червям обеспечивает прочный тыл, – много видов, много особей, много мутаций, огромный потенциал изменчивости и полный иммунитет к провалам, – ибо есть куда отступить. У ксенузий не имелось такого крепкого, надёжно укрытого в донных отложениях «тыла». Первые ряды, сойдясь с превосходящим противником на его поле, оказались и последними.
...Палеонтологических свидетельств не сохранилось, но из контекста понятно, что в середине палеозоя часть ксенузий доползла до берега и попыталась спастись там… Что им, в принципе, и удалось. Почему? Потому что в первый момент все оказались равны. Членистоногие и кольчатые черви тоже попёрли на сушу, но к новым условиям никто приспособлен не был. Пока пыль не осела, онихофоры успели закрепиться… Тут, скорее, следует удивляться сухопутным моллюскам, прорвавшимся уже на территорию занятую, – после того, как членистоногие высадились. Но моллюски-то знают толк в эволюционных замесах.
...То же что онихофоры в мезозое не вымерли, – случайность. Никакой логики здесь искать не стоит, так как случайность эта высоковероятная. Проигравший таксон обычно не исчезает полностью… И онихофоры только этим похвастаться и могут. Тем что не начисто вымерли. Сотня видов, сравнительно хотя бы с 20 тысячами у паукообразных, это ни о чём. С успехами червей, ушедших в почву, образовавших там огромное биоразнообразие и впечатляющую биомассу, играющих одну из ключевых ролей в биосфере, – успехи онихофор также не сравнить.
Не сравнить, ибо то что кажется достижением, – хищничество, – ни разу не сила, а главная, перевешивающая даже протекающую кутикулу, слабость онихофор. Более того. Это архаичный признак. Пережиток. Онихофоры, в отличие от кольчатых червей, не сумели приспособиться к питанию дешёвым и общедоступным ресурсом, – растительными остатками. Охотясь же, они вынуждены конкурировать за добычу с куда лучше приспособленными и технически более совершенными животными. Ввиду обилия мелких беспозвоночных и стремительных темпов их воспроизводства пищи хватает всем, но почти всё достаётся более достойным представителям царства животных.