Июль 1941 год.
Александр в тот день пришел с работы раньше обычного. Сбросил пиджак на лавку, сел напротив Тани и, сцепив руки замком, произнес:
- Таня, я завтра иду в военкомат, записываться буду. Что же я, здоровый мужик, сижу дома у печки и жду, когда мне повестку пришлют.
Глава 1
- А я слыхала, что на заводе бронь делают мужикам. Работать же надо кому-то... - тихо произнесла Таня, поднимая на отчима глаза.
- То есть ты хочешь сказать, что мне следует сидеть и ждать либо повестки, либо брони заводской? - повысил голос Александр. - Таня, мне сорок девять лет! Я здоровый сильный и крепкий мужчина. Я не трус какой-то. Впрочем, разговор не о том. Ты дома за старшую остаешься. Ежели что со мной произойдет, ежели что случится... Твой будет этот дом, дочка. Ты дочь моей покойной жены, ты прописана здесь, тебе и жить тут, а может, и мужа приведешь когда...
- Папа Саша, - она заплакала, не сдерживаясь.
- Тихо, дочка, тихо... - она не помнила, называл он ее так или нет когда-то, но теперь ее это не удивляло - слишком теплым и заботливым был сейчас его тон. А еще грустным и тревожным.
Утром они вышли из дома вместе, на улице Таня с ним попрощалась и попросила прощения за все неурядицы, что были меж ними.
- Ты меня тоже прости, Танюш. Даст бог, свидимся... По-другому тогда всё будет.
Он ушел, а Таня, войдя в дом, долго сидела за столом, глядя в одну точку, чувствуя, что впереди её ждут мрак и пустота. Да, они не были близки как родные люди, но, по крайней мере, в этом доме она не была одна.
***
В городе появились эвакуированные, госпитали развернули в школах, заводы перешли на круглосуточную работу. Таня работала по двенадцать часов в день без выходных. По радио передавали сводки Совинформбюро, и каждый раз эти новости были все больше и больше неутешительными.
В конце июля немцы захватили Смоленск, в сентябре они подошли к Москве.
Таня каждый день ходила на почту узнавать не пришло ли письмо от Александра. Он написал единственный раз, в августе, короткое и скупое на слова послание, а в октябре Таня приняла решение...
Она пришла в военкомат, отстояла очередь в три часа среди молодых парней, мужчин постарше, и девчат, таких же бойких и смелых, как она сама.
Незамужняя, девятнадцатилетняя девушка, да еще и крепкая здоровьем рвалась помочь своей армии в освобождении и майор, выписывая ей направление на курсы, не видел никаких причин ей отказывать.
Дома она написала Александру письмо, в котором в конце сделала приписку:
"Ухожу на фронт, папа Саша. Ты не ругайся, но не могу я сидеть дома, помирая от одиночества. Ты должен меня понять."
Отправив весточку по обратному адресу, что был указан на пришедшем ей треугольнике, Таня собрала вещи и, отдав ключи соседям, которые пообещали за домом приглядеть, отправилась на курсы.
***
Таня училась собирать и разбирать рацию, настраивать частоты, передавать сообщения и шифровки, зная, что впереди ей предстоит тяжелая служба в любых, даже самых суровых условиях,
Таня оказалась способной ученицей и уже в декабре она стояла перед зеркалом в форме и не узнавала себя. Вместо домашней девушки в ситцевом платье в отражении был боец с серьезными глазами.
Её сперва определили в дивизию, которая держала оборону под Москвой. Было холодно, было страшно, было так порой невыносимо, что хотелось рыдать. Но Таня держалась, перебарывая себя. Она сидела в блиндаже с рацией, принимала и передавала шифровки, связывала штаб с передовой.
В апреле она получила свое первое ранение в плечо. Но быстро пошла на поправку, а после госпиталя её направили на юг, так как немцы рвались к Волге. В сентябре 1942 года Таня оказалась в Сталинграде, в самом пекле, где связь держалась на честном слове - провода рвались каждые пять минут, рации перегревались. Она сидела с наушниками на голове, принимала приказы, передавала донесения. Там же получила второе ранение, но тоже несерьезное, и даже в госпиталь не попала.
Сталинград выстоял. Окружение, капитуляция Паулюса, разруха и слезы. Но они смогли, они справились...
****
Они встретились в конце марта 1943-го в прифронтовом городке, где дивизия стояла на пополнении. Этот паренек прибыл к ним после расформирования партизанского отряда и приступил к службе в их батальоне.
Матвей сразу обратил на неё внимания, да и Таня поймала себя на мысли, что уж слишком часто её глаза останавливаются на Матвее Студенове... Он приходил к ней, садился рядом на ящик из-под снарядов и рассказывал о себе. О детдоме, о том, как пошел учиться и мечтал стать геологом, но успел окончить всего один курс. Когда началась война он бросил учебу и пришел в военкомат. Таня тоже рассказывала о себе, о том, что матери у неё больше нет, что отчим воюет, и что от одиночества, устав быть в четырех стенах, она решила пойти в военный комиссариат.
Таня очень боялась, что после пополнения их пути могут разойтись, но Матвей остался в их батальоне.
Так они и служили вместе, в тихие минуты мечтая о будущем, о мире и о том, что им хочется идти вместе рука об руку.
В мае они решили расписаться. И помог им в этом командир, который сперва ворчал, что не время сейчас для этого, но всё же оформил всё по правилам в тот день, когда они остановились в одном из освобожденных сёл. И даже выпили они по соточке за здоровье молодых. И первую брачную ночь Татьяна и Матвей провели в доме старушки Прасковьи, одной из жительниц, что пустили к себе служивых на ночевку.
***
В июне их часть пошла в наступление. Таня двигалась вместе с пехотой. Матвей был в разведке, и каждое его возвращение с задания было маленьким чудом.
Но 12 июля он не вернулся. Пошел в разведку с тремя бойцами, чтобы взять "языка" и наткнулись на засаду.
Первые два часа Таня думала, что она умерла. Она сидела в оцепенении, пока командир громким и требовательным голосом не начал говорить о том, что здесь она прежде всего боец, и лишь потом жена. Что в эти минуты чувства должны быть на втором месте.
Таня сидела в блиндаже и пальцы её стучали по клавишам, слушая громкий голос командира.
И лишь вечером, когда немного затихла канонада вдалеке, когда Таня вышла из блиндажа и села, облокотившись о ель, к ней подошел командир, обнял её, будто дочь родную и шептал слова утешения. А она дала волю чувствам и рыдала так, как когда-то рыдала по матери.
****
В августе Таня поняла, что беременна.
Командир, узнав об этом, выругался сквозь зубы.
- Вот почему я не люблю все эти браки на передовой... Этим всё и заканчивается.
- Так, товарищ командир, когда ж прижмет и без брака можно, - заметил его заместитель, лейтенант Макаров.
- Да уж, тебе ли не знать? - командир глянул на него насмешливо. - Только вот теперь она в ответе не только за свою жизнь, но и за ребенка. Какой срок примерно?
- Военврач сказал, что уж второй пошел. - ответила Таня, еще не понимая, что чувствует.
- Вот... На шестом месяце домой тебя отправлять, а где я еще такую же толковую найду? Соньку одну не оставишь...
- Так новенькая у нас способная, - ответила ему Таня, чувствуя тошноту. - Симонова Настя.
- Ладно, порешаем как быть. Еще время есть, - махнул рукой командир. - Дожить бы только тебе до приказа "009".
***
Она и дожила, а потом, убирая в карман гимнастерки приказ, подписанный командиром, прощалась с сослуживцами и подругами-радистками, прощалась и с командиром. Они все стали для неё одной семьей, но теперь она должна думать о малыше - единственное, что осталось от её любимого мужа Матвея.
Таня ехала домой, на восток, и надеялась, что когда-нибудь она будет снова прежней Таней, такой, какой была до войны.
***
Прибыв в Камышлов, Таня подошла к дому, в котором когда-то она жила с отчимом, постояла немного, затем отправилась к соседям за ключами.
- Танька! Неужто ты? Вернулась! - Ксения Никитична ахнула, увидев соседку.
- Я, тёть Ксюш. Как вы тут поживаете?
- Как и все, трудно. А ты, значит... - тут её взгляд скользнул по животу Тани.
- Я замуж вышла, но пробыла женой всего два месяца...
- Ох, горе горькое, - посочувствовала соседка. - Ты проходи, Танюш. Супчику хлебни горячего, чайку, потом домой пойдешь. Ты не переживай, все в порядке там. В особо сильные морозы я протапливала печку, растягивала дрова, что ты заказала перед отъездом. Но в феврале они кончились, я из своих запасов немного использовала. А летом крыша прохудилась, мой Олежка залатал её.
- Спасибо вам, тёть Ксюш. Не знаю, как и благодарить. Я всё возмещу.
- Не стоит благодарностей. Не чужие друг другу люди, к тому же вы с Сашкой Родину защищали, то есть и нас тоже..
Уже в доме Таня, ступая по пыльному дощатому полу, подошла к фотографии матери, что висела на стене, взяла ее в руки и провела пальцем по стеклу.
- Мама, я вернулась, - сказала она шепотом. - Я дома. Я завтра к тебе приду, небось, травой могилка поросла.
Таня посмотрела на фото отчима. Она не знала жив ли он, и что с ним. Письмами они не обменивались, и те первые послания, которые они друг другу отправили, были единственными весточками.
Переодевшись, Таня ослабила резинку на своем платье, так как оно было тесновато, опустилась на кровать, положила руку на живот, почувствовав шевеление, и заплакала. Плакала долго, навзрыд, ведь тут никто не мешал ей лить свои слезы и никто не говорил, что прежде всего она боец, а уж потом жена.
****
В конце марта Таня родилась девочку, которую назвала Оксаной. Оксана Матвеевна Студенова. Девочка, которая никогда не увидит своего отца.
При заводе были ясли, куда женщины относили детей пока работали за станками. Только бегали их кормить по расписанию и возвращались опять к работе. Таня вернулась на кожевенный завод, где работала с утра до вечера. А, вернувшись домой, разговаривала с фотографиями матери и отчима и молилась, чтобы быстрее всё закончилось и они могли перестать вздрагивать от каждого сообщения, что поступало по радио.
***
Сентябрь 1944 года выдался теплым и мягким. Таня возилась а палисаднике, по траве ползала Оксанка, будучи под приглядом своей матери, как вдруг молодая женщина услышала как скрипнула калитка.
Таня подняла голову. На дорожке стоял мужчина в шинели с пустым левым рукавом, заправленным за пояс. Худой, поседевший, но Таня, узнав его, закричала от радости.
- Папа Саша!
Бросившись к нему, она обняла отчима и зарыдала. Тот тоже обнял её правой рукой и плечи его вздрагивали, так как этот взрослый и сильный мужчина не мог сдержать слёз.
И слезы эти смыли всё - все обиды, все злые слова, все годы молчания и взаимного равнодушия.
Таня обняла его, а он, целуя её в макушку, повторял:
- Дочка... дочка моя...
***
Александр быстро привязался к девочке. Сначала стеснялся, подходил неуверенно, боялся взять её на руку, но Оксанка так улыбалась ему, что сердце мужчины таяло при виде этой улыбки.
Он помогал по хозяйству насколько мог, приглядывал за Оксанкой, когда Таня была занята, и между ними не было той привычной холодности, словно встретились отец и дочь после долгой разлуки. А еще Таня поняла, что отчим её теперь очень уважает и ведет себя с ней на равных.
Оксана подрастала, и Александр души в ней не чаял. Называл внучкой, говорил, обращаясь к ней "моя Оксанка", "моя радость". Учил ходить, поддерживая за руку, учил говорить первые слова. А когда девочка сказала "деда", он не смог сдержать слез. Таня смотрела на них и думала о Матвее. Он бы радовался, увидев это - дом, семью, мирное небо над головой, каким оно стало после объявления о Победе в мае 1945 года. Может, там, на небесах, он видел всё и улыбался.
ЭПИЛОГ
В 1949 году на завод пришел новый наладчик Пётр Карпов, неженатый мужчина, вроде бы смурной сперва, но бабы шептались, что в Минске он жил, что семьи лишился в сорок первом. Кто-то пытался строить ему глазки, в гости зазывали, но он всегда тактично отказывал. Зато начал приглядываться к Татьяне, такой же тихой, как и он. Видевший за годы службы то же, что видел и он... И потерявший свою любовь так же, как и он сам...
Однажды на праздник 1 мая заводчане собрались в актовом зале, где награждали трудящихся, а после, получив грамоту, Пётр, улыбаясь, позвал Таню погулять.
Она и согласилась. Прошло уж почти шесть лет с тех пор, как она овдовела. Молодая еще женщина, ей не было даже тридцати лет, но она уже стала забывать, как это снова жить, любить и радоваться.
С Петром она об этом вспомнила и 17 сентября они поженились. Только вот у Александра была одна просьба - Пётр должен жить с ними. Он переживал, что Таня уйдет в его комнату в общежитии и тогда он останется один. Но самое главное - Александр не представлял своей жизни без Оксанки, маленького звонкоголосого ангелочка.
Пётр был согласен, так как с Александром они нашли общий язык. А в 1952 году в семье Карповых родилась девочка Наташа.
Тане по ночам иногда снился Матвей. Он стоял в поле, залитом солнцем, и улыбался. Таня просыпалась со слезой на щеке, смотрела на спящего рядом Петра и думала о том, что познала в своей жизни любовь, которая оказывалась всегда разной. Со Степаном слепой, скоротечной... С Матвеем быстрой, страстной, нежной и пылающей, как огонь. А с Петром тихой, спокойной и уютной.
В 1967 году не стало Александра. Человека, который стал для Оксаны и Наташи настоящим дедом, а для Татьяны отцом.
Таня стояла у свежей могилы, смотрела на крест и думала о том, как странно складывается жизнь. Человек, который был ей какое-то время чужим, порой даже ненавистным, стал самым близким. Человек, от которого она хотела убежать, стал её отцом. Именно им, а не отчимом...
- Спи, отец, - сказала она, глядя на крест. - Ты заслужил покой. Ты был самым лучшим папой.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Поддержка автора приветствуется.