Мне было восемнадцать, когда я впервые его увидел.
Парень лет шестнадцати зашёл в кафе с компанией таких же подростков. Громкие, самоуверенные, при деньгах. Я тогда только устроился официантом — зелёный, неопытный, но старался.
Принёс им заказ. Поставил тарелки.
Парень посмотрел на бургер, поморщился:
— Это что за ****, серьёзо? Я такое есть не буду.
— Что-то не так? — спросил я.
— Да всё не так. Ты вообще понимаешь, как должен выглядеть нормальный бургер?
Друзья захихикали. Ему понравилось.
— Унеси. И принеси нормальный. Быстро. Голос наглый, самоуверенный. Шестнадцать лет — а ведёт себя так, будто мы ему что-то должны.
Я унёс. Уши горели. Сделали новый — точно такой же.
Он съел молча. Чаевых не оставил.
Так продолжалось года три.
Он приходил регулярно. Один, с друзьями, с девушками. Всегда одно и то же — понты, хамство, унижения. Не орал — но каждое слово было с ядом.
«Вы тут все тупые или как?»
«Долго ещё ждать? У меня дела есть.»
«Ты вообще соображаешь, что несёшь?