Гостья придиралась и просила заменить каждое блюдо в кафе: а в конце
Есть гости, которых не забываешь. Не потому что они были приятными. А потому что в конце всё оказывается совсем не тем, чем казалось сначала.
Человек приходит с полным внутренним скандалом — с мужем, с родителями, с судьбой — а выплёскивает это на первого встречного. Не потому что плохой. А потому что больше некуда.
Ей было некуда идти в тот вечер.
И она пришла к нам.
Лена потом сказала мне кое-что, когда мы закрывали смену.
— Знаешь, я на неё злилась весь вечер. Реально злилась, думала — ну что за человек. А теперь мне её жалко так, что даже странно.
— Бывает — сказал я.
— Интересно, всё у неё будет хорошо?
Был обычный вечер, не загруженный. Столиков семь занято, кухня работает ровно, никакой суеты.
Девушка зашла одна.
Лет двадцати семи, может чуть больше. Симпатичная, ухоженная, в хорошем пальто. Но лицо постоянно прикрывала. Не злая, не высокомерная — просто без эмоций. Села за столик, бросила сумку на соседний стул, уткнулась в меню.
Официантка Лена подошла поздороваться.
— Сразу что-то закажете?
— Минуту — нервно казала девушка, не поднимая взгляда.
Лена отошла. Вернулась через пару минут
— Готовы?
— Я сказала минуту! — повторила девушка.
Лена пришла ко мне за стойку.
— Грач, там за пятым столиком... — она не договорила, просто сделала гримасу.
— Иди, принимай заказ — сказал я.
Девушка заказала уху и салат с курицей и апельсином.
Через десять минут Лена принесла суп. Поставила перед гостьей, отошла.
Не прошло и двух минут — Лена снова у стойки.
— Говорит суп холодный.
Забрали суп, тронули тарелку, опустили термометр 70 градусов. Разогрели еще раз до 90
Лена отнесла. Через три минуты вернулась снова.
— Теперь говорит пересолен,
Наш повар Артём, который это услышал, молча закатил глаза. Я на всякий случай попробовал для меня наоборот недосол
— Сделай новую порцию и чуть бульоном рыбным разбавь — сказал я Артёму.
Он снова закатил глаза.
Лена отнесла очередную уху. Девушка приняла его молча, даже не посмотрела на официантку.
Потом пришла очередь салата.
— Курица сухая — сказала гостья, когда Лена проходила мимо стола
— Хотите заменить?
— Нет. Оставьте.
Лена вернулась на стойку и тихо сказала мне:
— Я не понимаю чего она хочет
Честно говоря, я тоже не понимал. Она не скандалила, не кричала, не требовала книгу жалоб. Она просто... придиралась. Тихо, методично, ко всему подряд.
Как будто ей нужно было к чему-то придраться.
Она сидела долго. Почти два часа.
Ничего не съела — суп почерпала, салат поковыряла. Заказала чай, потом попросила заменить на другой горчит. Потом сказала что новый разведен и не чай вовсе.
Лена подходила к ней раз пять. Каждый раз возвращалась с новой претензией или с усталым молчанием.
К концу вечера весь персонал про неё знал. Артём со своей кухни периодически выглядывал в зал. Бармен Костя кивнул мне на пятый столик и поднял брови — мол, как там?
Я пожал плечами.
Девушка всё это время сидела и смотрела в окно. Не в телефон — в окно.
Один раз я заметил, как она провела рукой по лицу, возле глаз — быстро, почти незаметно. Как люди делают когда не хотят чтобы кто-то увидел.
Часов в десять она подозвала Лену.
— Счёт, пожалуйста.
Лена принесла счёт, отошла к стойке. Мы оба краем глаза наблюдали.
Девушка открыла сумку. Достала кошелёк. Потом достала блокнот — маленький, потрёпанный — вырвала листок и что-то написала. Сложила листок, положила в счётницу вместе с деньгами и закрыла.
Встала, надела пальто и пошла к выходу.
Лена взяла счётницу и открыла.
Внутри лежали деньги — с хорошим запасом сверх счёта. И сложенный листок.
Лена развернула. Прочитала. Подняла на меня глаза.
— Грач, прочитай.
Я взял листок.
Там было написано, немного неровно:
«Простите меня пожалуйста. Я веду себя ужасно и сама это понимаю. У меня сейчас развод. Муж забирает ребёнка и у него хорошие адвокаты. А мои родители говорят что он прав. Мне сегодня некуда было идти и не с кем поговорить. Я пришла к вам. Простите, настроение плохое».
В кухне Артём что-то спросил у Лены — она зашла туда и, видимо, показала ему записку. Потому что через секунду оттуда не доносилось ни звука.
Костя за барной стойкой смотрел в сторону.
Чаще всего суп тут вообще ни при чём.