Еще один культовый фильм из детства, который крепко деконструировал сказочный архетип Золушки и заложил, таким образом, основу для охотного принятия идей феминизма тысячами и тысячами выросших на нем женщин. Знаю, что на Западе итальянский мини-сериал в свое время произвел фурор и буквально сделал юную пару актеров знаменитыми. Но и у нас он, хоть и был показан сильно позже после выхода, очень впечатлил многих зрителей и остался в памяти надолго. Лично я до сих пор по нему вычисляю «своих» - безошибочный культурный код, объединяющих неисправимых романтиков, мечтателей и идеалистов.
Ну и любителей хорошей музыки, конечно. Потому что саундтрек сериала с фантастическим вокалом Бонни Бьянко покоряет даже не слишком музыкальных людей вроде меня. Роберто Маленотти (даже, подозреваю, не особенно стараясь) создал уникальный проект – объединяющий сердца, страны, вызывающий интерес к поп-диско-року 80-х и безмерную любовь к Италии. И при этом совершенно не увядающий – его можно и не из чувства ностальгии периодически пересматривать с огромным удовольствием. Не без удовлетворения отмечая, к слову, собственное взросление – например, если в юности я, разумеется, очень сочувствовала главным героям, то сейчас прекрасно понимаю чувства их родителей, включая мачеху Синди Мюриэль.
Не думаю, что открою Америку, но любой классический сказочный архетип в той или иной мере автоматически деконструируется, если просто перенести события из сформировавшей этот архетип эпохи в нечто более близкое зрителю по времени или вообще ультрасовременное. Пусть сегодня «Золушка 80» смотрится винтажно, но Маленотти, без сомнения, ультрасовременное, практически бунтарское кино и снимал – с актуальной музыкой, модными нарядами в стиле «диско», неоновой светомузыкой и зеркальными шарами.
Конечно, в такой истории Золушка никак не могла оказаться в положении покорной зависимой падчерицы – сам этот стереотип в фильме без устали вышучивается и высмеивается, в том числе самой Синди. Как, к примеру, не могла оказаться в подобном положении и героиня Джулии Ормонд в фильме «Сабрина» с тем же мотивом деконструированной Золушки. Само желание заставить Синди служить и подчиняться приводит к тому, что заставляющие выглядят необыкновенно комично – как, собственно, и должны в современном мире выглядеть эгоизм, равнодушие и высокомерие.
В отличие от других похожих деконструкций, той же «Сабрины», принц в «Золушке 80» - отнюдь не метафора, и эта режиссерская находка мне кажется очень остроумной. Конечно, в конце XX века, в бунтарской молодежной драмеди Мицио не может своим титулом принца не тяготиться и даже всячески его от возлюбленной скрывать. Старый мир, где титулы и статус автоматически определяли человека, безвозвратно уходит – вместо них на первый план выходят личностные качества человека, его талант, его дар, которым он может поделиться с миром и сделать его хотя бы немного лучше.
Князь-отец в исполнении Адольфо Чели, по меткому выражению Марианны – «феи-крестной» Синди – «как дешевое вино, плохо стареет», то есть, символизирует собой весь этот старый, косный, консервативный и явно не слишком-то справедливый мир. Который, как это часто бывает, остается очень притягательным для косных, консервативных и не слишком справедливых людей. Даже если они относительно молоды – вроде той же Мюриэль и ее дочерей.
Музыкальное бунтарство, безденежье и неприкаянность главных героев не просто бросают вызов старому миру статусов и стереотипов. Они одновременно подвешивают в воздухе вопрос – а на какие ресурсы рассчитывают эти самые бунтари, решившие разрушить все привычные источники своих доходов из этого самого старого мира. С этим вызовом и приходится справляться самой Синди-Золушке и ее друзьям. Она не просто сама должна проложить себе путь своими харизмой и талантом, но и открыть похожую дорогу для еще крайне неуверенного на этой стезе, но отрекающегося от своего статуса принца.
Вы, наверное, улыбнетесь, но и в этой неоновой поп-рок-опере 80-х не обошлось без прерафаэлитов, а точнее, без сформированного ими уникального визуального «сказочного» языка. Для неприкаянной и практически лишенной родного дома Синди знаменитая Вилла Боргезе в Риме становится тем «волшебным садом-прибежищем», местом, где она черпает свои силы, обретает смыслы и вдохновение. Сцена спора старого князя и Мицио за садовый павильон, где бродяга-принц нашел убежище – в этом смысле совершенно не случайна. Это кульминация столкновения и конфликта архетипов – старого консервативного статусного «отца», непокорного принца и талантливой, но бедной красавицы Золушки.
Даже если не очень присматриваться, в фильме хорошо видны другие похожие прерафэлитские «пасхалки» - квартира «феи»-Марианны, зал для репетиций с фресками в каком-то старинном римском особняке, розовое платье Синди на балу, выделяющее ее из толпы других гостей. Все они, разумеется, служат своей миссии – за «сказочным» сюжетом и декорациями показать нам смелую, умную, обаятельную девушку, меняющей мир и свою судьбу в нем одной только силой своего таланта и любви.