На КазаньФоруме притаился стенд, который напоминает, что история куда ближе, чем кажется.
XVIII Международный экономический форум «Россия — Исламский мир: КазаньФорум-2026» – место, где соседствуют деловые переговоры, национальная кухня и, если повезет, совершенно неожиданные открытия.
Мне повезло: я набрела на стенд «Мусульманское археологическое наследие России в мировой культуре», подготовленный Институтом археологии им. А.Х. Халикова Академии наук Республики Татарстан – одним из ведущих центров исламской археологии в России. Институт изучает наследие Волжской Булгарии и Золотой Орды уже не одно десятилетие, и именно здесь хранится то, что буквально выкопано из-под наших ног.
Мавзолей, которому 700 лет
В центре внимания стенда – материалы из Лапасского мавзолейного комплекса близ одноименного села в Астраханской области. Институт работает там уже несколько лет, и результаты впечатляют: фрагменты стен, декорированный фасад, керамика – все в неожиданно хорошем состоянии для XIV века.
– Это мавзолей эпохи Золотой Орды, — объясняет хранитель музея, которого мне посчастливилось застать на стенде. — Построен при Узбек-хане, при котором ислам стал официальной религией государства. По преданию, хан возвел его на месте более древних захоронений – то есть это буквально напластование эпох.
Узбек-хан принял ислам и сделал его государственной религией Золотой Орды в 1321 году – событие, изменившее облик огромной территории от Дуная до Иртыша. А за четыре века до этого, в 922 году, ислам официально приняла Волжская Булгария: посольство багдадского халифа во главе с Ибн Фадланом привезло с собой не только дипломатическую грамоту, но и архитекторов, и строителей мечетей. Мавзолей у села Лапас – один из немногих материальных свидетелей более позднего, но не менее важного поворота этой истории. Потом, как водится, все разрушилось и ушло в землю; но кое-что теперь земля отдает.
Реставрация: о принципах работы с прошлым
Керамика на витринах собрана буквально по осколкам. Реставраторы восстанавливают сосуды из фрагментов, действуя по строгому принципу: утраты не скрываются. Там, где недостающий фрагмент все же восполнен – ради устойчивости конструкции, – он выделен другим тоном.
Это, если вдуматься, ответ на один очень старый вопрос. Философ Плутарх когда-то спросил: если корабль Тесея регулярно чинить, заменяя сгнившие доски на новые, – остается ли он тем же кораблем? Все реставраторы этот вопрос знают, но не все готовы отвечать на него вслух. Венецианская хартия предписывает вмешиваться минимально; на практике же минимум у каждого свой.
Казанская школа действует предельно прозрачно: смотришь на сосуд XIV века и сразу видишь, где история, а где ее аккуратная реконструкция. Идентичность предмета строится не из восполненных граммов глины, а из того, что он пережил, где лежал и что теперь рассказывает. Реставратор в этом смысле не просто чинит, но и принимает тихое философское решение о том, что именно считать подлинным.
История под грядками
Наш разговор с хранителем плавно сворачивает к тому, как артефакты попадают в музей. Помимо плановых экспедиций – а казанские археологи работают и в самой Казани, и в Астрахани, и за рубежом в рамках государственных программ – существуют находки случайные.
– Во время паводка в 2023 году один казанец обнаружил надгробный камень XIX века, — рассказывает хранитель. — Сообщил нам, специалисты выехали, изучили надписи. Теперь это музейный экспонат.
Бывают и дачные находки. Их, по закону, следует сдавать в музей. Закон существует, но гражданская грамотность – величина непостоянная. Я всегда говорю знакомым: не прикарманивайте находки, случайно обнаруженные на грядках. Вещь, выкопанная в земле, – это не новая личная реликвия, а часть культурного контекста (и культурного слоя); ее самостоятельное перемещение разрушает этот контекст и лишает науку важной информации. Федеральный закон № 73‑ФЗ «Об объектах культурного наследия…» предписывает порядок учета и передачи таких предметов в государственные фонды, а в практике музеев налажены простые каналы приема находок. Проще и честнее отдать находку специалистам — это сохранит историю и избавит вас от возможных правовых проблем.
По словам хранителя, фонды Музея археологии Республики Татарстан (Институт археологии им. А.Х. Халикова АН РТ) регулярно пополняются именно за счет личных находок от жителей республики и случайных очевидцев.
Со строителями история отдельная: они по закону обязаны останавливать работы при обнаружении артефактов. Насколько это работает – вопрос, как деликатно можно выразиться, «сознательности».
Казань копает. И находит
Стенд небольшой – «у нас тут небольшая часть», честно предупредили меня в начале. Но именно в этом что-то есть: не парадная выверенная витрина, а живая исследовательская работа, которая продолжается прямо сейчас – в астраханских степях, в казанских шурфах, в руках реставраторов.
История Золотой Орды и Волжской Булгарии – не что-то далекое; она буквально лежит под нашими ногами. Иногда ее находят случайно, иногда – в результате многолетних экспедиций. Главное – не оставлять ее там.
А вы когда-нибудь держали в руках что-то по-настоящему старинное – и что это было?
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично». Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.
Еще почитать:
• Бесплатный сыр в культурном слое: что делать, если вы раскопали историю
• 4 истории о том, как русское искусство судилось, подделывалось и защищало себя
• Картина в пути: как шедевры ездят по России (лучше, чем мы)
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• Битва в красном углу: интриги вокруг выставки «0,10»
• Стоимость шедевра: путеводитель по миру оценки культурных ценностей