1945 год.
- Ты что, ума лишилась, Фёкла? - голос Николая гремел на всю улицу. Полина выбежала на крыльцо и увидела отца, стоящего напротив жены с перекошенным от злости лицом.
- Коля, да ты не понимаешь, так лучше будет!
Глава 1
- Что случилось? - спросила Полина, переводя взгляд с отца на его жену.
- Она... - Николай махнул рукой с двумя пальцами, словно отгонял муху. - Она хочет Борю к своей тетке отправить в Камышин.
У Полины земля ушла из-под ног.
- Как это - отправить?
- А так, - Фёкла уперла руки в бока. - Тётка моя, Василиса, в Камышине живет, одна-одинешенька, детей своих нет. Он скоро в школу пойдет, а где у нас школа? В соседнем селе, замучаешься ходить. Вон, Тоська, порой неделями дома сидит, когда распутица на дороге.
- Чем же он вам помешал? - с презрением спросила Полина. - Отчего его, а не Тосю в город отправить хотите? Ей, быть может, лучше будет там, чем здесь.
- Тося девчонка. За ней нужен будет глаз да глаз. Оглянуться не успеешь, как надо будет следить за ней, чтобы в подоле не принесла. Другое дело мальчишка. И тётке Василисе будет не так одиноко, и Боря в городе жить будет.
Боря, который на этот шум тоже вышел из дому, жался к старшей сестре и глядел на неё умоляющим взглядом, потом покачал головой и прижался еще сильнее.
- Да поймите вы! - голос Фёклы срывался. - Дитё родится, совсем худо станет. Сейчас каждый рот на счету.
- Ах, вот в чем дело! Борька - лишний рот? - Полина дрожала от негодования, прижимая к себе брата. А потом до неё дошел смысл слов Фёклы.
- Вы беременны?
- Да, я жду ребенка. Галка сказала, что уж третий месяц пошел. Родится аккурат летом следующего года.
- Боря останется здесь, - сказала Полина тихо, но так, что Фёкла невольно попятилась. - Он родился здесь, здесь рос, и жить тоже будет здесь.
Она развернулась и ушла в дом, слыша за спиной гневный шепот Фёклы:
- Видал, Коля, она даже слушать ничего не хочет. Вся в мать, царствие ей небесное, упёртая такая же была.
- В этот раз я с ней согласен, - произнес Николай. - Мой сын будет жить здесь, при мне. А хочешь тётку свою от одиночества спасти - так Тоську свою к ней и посылай.
Но не отправила Фёкла свою дочь, перестала вести разговоры об отъезде Бори, но все больше росло меж ней и Полиной напряжение.
***
Летом, в июле 1946 года Фёкла родила девочку, которую назвала Дашей. Даже Полина, которая недолюбливала Фёклу, испытывала нежные чувства к ребенку. Боря тоже сюсюкался с сестренкой и нежно называл её Дашуткой. Чего не скажешь о Тосе. Девчонка, которой уже четырнадцать лет исполнилось, Дашу невзлюбила с первого дня: всё время норовила ущипнуть, будто не замечала её, и даже когда та заходилась криком, а рядом не было Полины или матери, не подходила к ней.
Фёкла тогда не один прут об дочь сломала, но всё без толку.
Видимо, такая была ревность у девочки.
А потом случилось несчастье, которое раскололо и так хрупкую надежду на мирную жизнь в семье.
1948 год.
Когда Дашутке было всего два годика, Николай отправился на крестины к дочери друга и вернулся с гулянки пьяным в стельку. Фёкла орала на него, требуя денег, которые он получил за работу на складе. Он отмахивался, говорил, что часть подарил своей крестнице, тогда она схватила чугунок и запустила в него, попав в голову. А Николай упал, ударившись виском об угол стола.
- Батя! - Полина, забежавшая в дом, испугавшись криков, бросилась к нему, прижала ухо к груди и затормошила.- Что с тобой, что?
Тут она уставилась на руку, что вытащила из-под его головы. Кровь текла ручейком по полу и Полина кричала, чтобы позвали врача.
Только вот, было уже поздно...
Фёклы не было на похоронах, ее арестовали и увезли в город. Боря, хоть и маленький, но рассказал в чем было дело - отец не сам упал, как говорила мачеха. Да и чугунок, что валялся под столом, явно и был причиной той большой шишки на голове у Николая. В конце концов Фёкла, рыдая, во всём призналась.
- Что с девчонками-то теперь будет, - качали головой женщины на похоронах, глядя на Тосю и на Дашутку, что была на руках у Полины. - Сиротами круглыми останутся.
- Так что будет... Полька душа добрая, Дашутку вынянчит, не впервой ей дитя с малых лет поднимать. А вот Тоська... - Ульяна Захаровна, соседка, что жила напротив, тяжело вздохнула. - Шебутная, прости Господи, Полине с ней не справиться.
- А что Тоська, дядя у неё есть родный, чай, не бросит племянницу в беде.
****
Только вот Семен не очень-то желал забирать племянницу к себе.
- Да как же? Я своих четырёх не прокормлю. Да и бесноватая она. Разве ж не знаю, как Фёкла лупила её, а та все равно проказничала? Знаю! И что с ребятами они местными озорничают, тоже знаю. Бедовая девчонка, а мне бы за своими уследить.
- И что же делать? Её ведь в детский дом заберут, - Полина удивленно глядела на Семёна.
- Может, в детском доме и лучше ей будет, там эта, как её... Дисциплина, вот...
Полина возмутилась:
- Никакого детского дома! В нашей семье никто никогда не жил в приюте или детских домах, не принято у нас в семье.
- Ну тогда и оставь её у себя, - насмешливо произнес Семён. - Только вот что я скажу тебе, девочка - наплачешься ты с ней.
- Ничего, как-нибудь уживемся.
Она сама не знала, зачем это сказала и зачем ей это надо было. Может быть, вспомнила себя в этом возрасте - с младенцем на руках, без матери, без надежды на лучшее. Ей вдруг стало жаль Тосю - отец её погиб на фронте, мать вот арестовали. А характер... Ну так, вырастет, повзрослеет и поумнеет.
Придя домой, Полина услышала, как капризничает Дашута, Боря успокаивает сестренку, а Тося сидит за заплаканными глазами у окна.
- Неужто не жаль её? - спросила Поля, кивая на младшую сестренку. - Хоть бы подошла, помогла успокоить.
- А кто меня пожалеет? Мне, может, похуже её будет. Слыхала я, как ты ходила в сельский совет и Дашку под опеку брала. Знаю, что и дядя Сёма меня к себе не возьмет, не любит он мне. Так что дорога мне в детский дом. Ты уж точно меня здесь не оставишь. Когда мне собираться? Когда за мной приедут?
- Послушай меня, - закутавшись в платок, что висел у неё на плечах, Полина села напротив девочки и заглянула ей в глаза. - Я могу с тобой поговорить, как со взрослой?
- Ну...
- Мы с тобой друг друга не жаловали до сего дня, и не знаю, как сложится всё между нами дальше, но я не отправлю тебя в детский дом, если ты сама того не захочешь.
- Чего это? - недоверчиво посмотрела на нее девочка. - Ты ж меня ненавидишь.
- Знаешь, в одной из книжек я прочитала, что ненависть - это сильное чувство. Его я к тебе не испытываю. Не испытывала и тогда, когда вы вошли в мой дом, когда вы с матерью стали тут командовать и хозяйничать. Я терпела. Я даже к матери твоей не испытываю этого чувства, несмотря на то, что она лишила жизни нашего отца. Но она ответит за свои деяния, я знаю, что в тюрьмах и лагерях далеко не сладко. Возможно, её отправят куда-то на север, или, наоборот, в те места, где степи и жарко. Я и о таких слышала. Она будет там каждый день выживать. Только вот её дети не должны отвечать за деяния своих родителей. Я буду заботиться о Даше, я оставлю и тебя в этом доме, но ты должны понимать, что как раньше уже не будет.
Девочка молчала, а Полина продолжила:
- Ты перестанешь обижать Борю, ты будешь помогать мне с Дашей и по дому. Девчонка ты уже взрослая, я в твоем возрасте единственной хозяйкой в доме была. На мне и Боренька был, и огород, и дом, и стирка. А я предлагаю тебе это всё разделить поровну. Боря тоже будет помогать. Так что, детский дом, или жизнь со мной?
Тося быстро-быстро закивала, а потом заревела и протянула ей ладошку.
- Поля, ты такая хорошая. Мир?
- А я с тобой и не ссорилась, - Полина не протянула руку, она подошла к девочке и обняла ее. - Я понимаю твою боль и как тебе сейчас сложно. Как никто другой понимаю. Но и ты должна понять, что нельзя жить только ради себя.
****
1951 год.
Полине шел двадцать восьмой год, когда она выходила замуж за слесаря по ремонту машин в колхозе. Она к тому времени уже была заведующая фермой, уважаемая в селе женщина. Борис пошёл в четвёртый класс, Тоська же училась в городе на повара.
Тося.. Она год назад получила письмо о том, что ее мать, Кузнецова Фёкла Ивановна скончалась от воспаления легких в ГУЛАГе в Якутии. Она отсидела всего год с небольшим. Но девочка не сломалась, ведь рядом была такая опора, как Полина и Боренька.
- Сиди спокойно, а то некрасиво получится, - семнадцатилетняя Тося терпеливо заплетала тоненькие косички на голове своей пятилетней сестре.
- Тося, а я тебя люблю, - малышка смотрела на нее в зеркало через отражение и Тося улыбнулась ей в ответ.
Да, она тоже её любила. И все это благодаря Полине. Именно она подобрала нужные слова, именно она сделала так, чтобы два года назад девочка-подросток перестала думать только о себе и поняла, что тоже может быть кому-то нужной. С удивлением Тося поняла, что любить легко. Легче, чем презирать кого-то...
Она вдруг поняла, что Даша, Полина и Борис - самые дорогие ей люди и без них она бы не справилась.
- Ну что, вы закончили? - Полина вышла из комнаты в платье кремового цвета, поправляя на голове фату.
- Немного осталось, - Тося улыбнулась, разглядывая сестру. Да, именно так она её теперь и называла.
- Как думаешь, фата - не слишком? Не молода я уже для невесты.
- А на тебя поглядишь - и так не скажешь. Как есть молодка. Поля, какая ж ты красивая сегодня!
- Да уж, - Поля подошла к зеркалу и посмотрела на свои румяные щеки, которые горели от волнения. Туфли материны, что еще сохранились, немного ей жали. Но тут вдруг неожиданно Тося подошла к своей сумке, с которой приехала из города, и вытащила из них бежевые туфельки.
- Примерь, Поль, впору должны быть.
- Это что? Туфли? Откуда такая красота?
- Не спрашивай, просто примерь. Должны подойти.
- Подошли, - сунув ноги в обувку, воскликнула Полина. - Тоська, спасибо! А то все думаю о том, что буду снимать туфли под столом, чтобы ноги себе не измучить.
Тут послышался шум голосов, это прибыл жених и гости. Тося смотрела на Полину и держала за руку Дашу. Да, она продала мамины серьги, чтобы купить Поле эти туфли в городе у одной из женщин, что стояла на ярмарке и распродавала свои вещи задешево. Но ей ничего не жалко для той, которая когда-то дала ей большее - семью.
ЭПИЛОГ
Тося не вернулась в село, она работала в Камышине поваром в одной из школ, там же и нашла свою любовь и вышла замуж, но регулярно приезжала в деревню, чтобы навестить свою семью, которая становилась все больше и больше. Борис же уехал в Сталинград, который позже переименовали в Волгоград. Даша до замужества оставалась при сестре и помогала Полине нянчить двух близнецов-девочек Настю и Шурочку, что родились в 1954 году, и мальчика Василия, рожденного в 1957 году, когда Полине было уже 37 лет.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.)