1944 год сентябрь.
Полина Кузнецова стояла у колодца с коромыслом на плече и глядела на дорогу, пытаясь высмотреть своего отца. Сколько уж времени прошло с тех пор, как он написал, а его все нет и нет. Пора бы ему уже вернуться, отслужил своё он, всё, дома дочь и сын ждут...
- Поля, а когда папа приедет? - шестилетний Борька подошел сзади и потянул ее за руку, выводя из раздумья.
- Не знаю, Борь. Со дня на день должен. Я знаю, родненький, что ты ждешь его, и я тоже жду...
- Поля, а правду говорит тётка Зоя, что у папки теперь одна рука? - не унимался малец.
- Не правду. Цел наш папка, просто у него на левой руке теперь всего два пальца. Поэтому папу комиссовали и возвращают домой.
Она повернулась к нему и велела ведро с цепком повесить на крючок, что был на колодце и следовать за ней в дом.
- Я рыбу с утра поймала, сварим похлебку.
- Поль, а правду говорят, что наша мамка вкусные пироги пекла? - не унимался с вопросами братишка.
- Правду, - кивнула Поля, заходя во двор.
- А с чем она пекла пироги?
- Борька, не буду говорить про пироги. Мы и так голодные. Вот как получу муку, обязательно испеку пирог, - пообещала Полина, зная, что еще не скоро побалует Бориску. Мука нынче на вес золота и в нее вмешивают что-то, чтобы растянуть на подольше. Вроде травы съедобной и отрубей. Какие уж тут пироги...
Боре, ее брату, было шесть лет. Он родился в 38-м, и его появление на свет стоило жизни их матери Анастасии. Роды были тяжёлыми, затяжными, Галина, фельдшер, делала что могла, но ничего не помогло. Анастасия истекла кровью, лишь на миг увидев лицо своего сына. Тогда Полине только пятнадцать исполнилось, и уже в то время девочка поняла, какие трудные времена их ждут. Она могла бы реветь днями и ночами, могла бы замкнуться в себе, но нельзя - на руках младенец, который орет без мамки неустанно. Но вскоре Полина нашла к нему подход и, пока отец работал в колхозе на тракторе, она нянчилась с братиком.
Она не плакала и не роптала на судьбу, когда отца в октябре 1941 года забрали на фронт, а она в свои восемнадцать лет осталась с трехлетним братом дома одна. Она словно понимала, что смерть матери - это не единственные трудности в ее жизни.
Как боялись они, что немцы придут! Но не прошли они Сталинград, не добрались они до села под Камышином...
Великая Отечественная война пришла на самый рассвет ее молодости, на те годы, когда девчата влюбляются, гуляют с парнями и выходят замуж. Да вот только ровесники Полины и те, кто постарше, один за другим на фронт уходили, либо оставались совсем уж мальчишки. Хотя особо не до любви ей было - Борю надо было растить, кормить, следить за ним. А еще ведь и работа в колхозе много времени и сил занимала.
*****
Они сварили похлебку из капусты и рыбы, порезав туда немного картошки и сели ужинать, как вдруг раздался скрип калитки и громкий мужской голос:
- Есть кто дома?
- Батя! Батя! - закричала Полина как маленькая, бросившись к дверям. Столкнувшись с отцом, она кинулась ему на шею и обняла так, что он охнул.
- Полинка... Дочка... Как же ты изменилась, как похорошела, не узнать даже! А это... - он поглядел на сына и вдруг заплакал, прижимая к себе одну руку, другой, на которой не доставало пальцев, он обнял Бориса. Три годика тому было, когда он уходил фрицев бить, а теперь это уж шестилетний мальчуган, который не помнил своего отца.
Бориска тоже заплакал, так как очень ждал своего отца.
Полина стояла и смотрела на них, а про себя думала:
"Вернулся. Господи, спасибо тебе, что он вернулся. Теперь намного будет легче..."
***
Но ошибалась Полина - легче не стало. Да, она любила отца, но с войны он вернулся совсем другим. Нет-нет, да к выпивке приложится, то плачет, то молчит, глядя на стену. Порой начнет что-то Боре рассказывать, а у мальчонки слезы на глазах. И стала Варя замечать, что братишка словно разочарован - не такого папку он ждал. Понимала Поля, что отцу многое повидать пришлось, но все же...
- Батя, ты бы рассказал ему что-нибудь весёлое, - советовала Полина.
- А что весёлого было в моей жизни? Я уж и не помню. Все начисто из памяти стёрлось, - мрачно отвечал отец и, вздохнув, уходил на работу - он устроился на склад, где хранилось зерно и сторожил его и овощехранилище.
Через три месяца после возвращения отец начал ходить на посиделки к Семёновым, что жили за три дома от них. Дом тот был вдовушки Фёклы Демьяновны, на мужа которой, Степана, пришла похоронка в начале сорок второго года. Осталась у нее дочка Антонина, двенадцать лет от роду которой было теперь. Только никто Антониной ее не звал - Тоська, только так и кликали в селе.
Фёкла была баба видная - грудастая, голосистая, за словом никогда в карман не лезла..
Многие в селе Фёклу побаивались - скандальная была, могла и чем-то в обидчика запустить, и выволочку учинить прилюдную. Словами, конечно, но так приложит, что долго обтекать будешь. Но отцу, видимо, нравился её задор. Полина замечала, как отец, бывало, заслышав издалека её голос, выпрямлялся и чуть улыбался краем рта.
Однажды вечером, вернувшись с фермы, Полина застала отца за разговором с Фёклой на крыльце. Та сидела на перилах и громко хохотала.
- Ой, у нас гости? - спросила она.
- Да. Мы недолго еще посидим, Поль.
- Да мне все равно. Бать, искупаешь попозже Борю? Я сегодня ходила в ДК, там книги новые привезли, почитаю ему на ночь.
Поздно ночью, когда Полина отправила Борю спать, почитав ему книги, сама она села за стол и стала перебирать крупу, из которой с утра кашу надо было сварить. Отец вышел из своей комнаты и сел рядом. Он был словно чем-то взволнован, мялся и постукивал пальцами по столу.
- Что-то случилось, пап?
- Дочка, поговорить нам надо.
- О Фёкле? - догадалась она и какое-то предчувствие сжало её сердце.
- О ней. Поль, я на Фёкле жениться хочу. Знаю, что не особо ты её жалуешь, но матери твоей уж шесть лет как нет с нами, а я мужик еще молодой, семья мне нужна.
- А мы с Борей не семья тебе разве?
- Ты ж не глупая, понимаешь, о чем я говорю. Ты, Полина, замуж выйдешь и к мужу в дом упорхнешь, Боря вырастет, неизвестно какой путь выберет, а я?
Полина встала, подошла к отцу и положила руку на плечо.
- Делай, как знаешь, батя. Только вот, не тесновато будет нам в одном доме, или ты к ней хозяином придешь?
Полина сказала это и покраснела. Выходит, что будто она своего отца из дома гонит.
- Я б перешел, но Фёкла говорит, что брат её приезжает с семьей. Они на Кубани жили, жилья лишились, немцы хату сожгли. Скитались по родственникам, а как брата Фёклы комиссовали, он вернулся и решил семью сюда перевести. А там четверо ребятишек, и брат вроде как тоже на этот дом родительский право имеет.
Полина чуть не сказала отцу, что не по большой любви, видать, Фёкла замуж за него идет, не хочет с семьей брата жить, но промолчала. Она видела глаза отца - он вновь полюбил. И все её слова и доводы были бы сейчас не убедительными.
- Хорошо, папа. Я не против. Только скажи Фёкле сразу - пусть не заставляет Борю матерью её звать. А я уж и тем более не стану, мне годков достаточно и мамка мне не нужна.
- Поль, - он взял руку дочери в свою. - Хорошо всё будет, вы еще с ней подружитесь.
- Ну дай-то Бог, - вздохнула девушка.
На том и порешили.
Через две недели Фёкла и Николай расписались, к тому времени Сёмен, брат Фёклы приехал со своей семьей и женщина с дочкой перешла жить в дом своего нового мужа.
Первые дни прошли мирно. Тося бегала с подружками, особо не беспокоя ни Полину, ни Борю. По возрасту разные они все были. Фёкла всё с Николаем ворковала, да в новом доме обживалась. И дошла она до сундука, что еще мать Полины собирала.
- О, как ткань еще хорошо сохранилась! - разглядывая платье, что она достала из сундука, Фёкла улыбалась. - А я помню Настю в нем.
- Это мамино, зачем оно вам? - спросила Полина.
- Маме твоей оно точно не нужно, а что же ты не носишь?
- Потому что это мамино, это память о ней. Я хотела после войны привести их в порядок и надевать, но они мне великоваты будут, придется ушивать.
- Тебе великовато, а мне в самую пору будут. Коля! - крикнула она и вошла в горницу. Полина захлопнула сундук, но тут же отец с женой вышли и Фёкла вновь открыла его и стала копошиться в вещах.
- Что вы делаете? - возмутилась Поля.
- Поль, - отец стоял рядом, опустив глаза, - пусть Фёклушка перемерит платья, авось, какие еще носить можно. Ты ж погляди, она в одном и том же ходит. Тебе они велики, а ей в самый раз будут.
- Но это мамины, - слезы обиды полились из глаз девушки.
- Ей они уже не нужны, дочка. Не надо вредничать. А мы тебе потом новые сошьем.
Так Фёкла выбрала для себя два платья покойной Анастасии, ее кофточку и юбку.. Остальное пришло в негодность, по швам расползлось, да нитки полезли.
Тогда Полина не знала, что это всё только начало.
Тося, дочь Фёклы, была еще тем подарком! Она сплетничала на Полину её отцу, придумывала небылицы: то Полина ударила её, то обозвала, то про мать слово плохое сказала, то начинала девочка плакать, придумав причину, чтобы Фёкла и Николай жалели её.
Если Полина пыталась сделать справедливое замечание наглой девчонке, так та сразу начинала огрызаться. К слову сказать, Фёкла, хоть и жалела девчонку, но та иногда всё же отведывала ремня по пятой точке.
***
Полина старалась не ссориться с женой отца, она терпела, когда та переставила в горнице мебель, нарушив тот порядок, который еще при матери был. Терпела, когда та начала командовать в доме, нарушая тот уклад, который был Полине раньше привычнее. Терпела, когда та при муже называла её "дочкой", а как только Николай не слышал, так "Полькой"
Но главное испытание было впереди.
Глава 2/2