1943 год.
Варя выглянула в окно и едва сдержала слёзы. Двор пустой, и только дворник дядя Семен сметает упавшие листья, да молодая женщина сидит на лавочке и читает письмо. Она утирает глаза от слёз одной рукой, другой крепко держит весточку, что ей пришла.
Её Варя не знала, потому что за два года, что прошло с начала Великой Отечественной войны, жильцы дома поменялись - кто-то на фронт ушел, кто-то в деревню уехал, думая, что там будет лучше. Крижины из соседней квартиры арестованы, а Дуся Ивановна, что жила в третьей комнате их коммуналки, померла полгода назад после того, как на сына пришла похоронка.
С тоской вспоминала Варвара, как в их городе Горьком до Великой Отечественной войны жизнь текла суетливо и ритмично, а теперь непривычна тишина двора, который еще два года назад был полон смеха и суеты: дети гоняли мяч, женщины сплетничали у подъезда, а мужчины, возвращаясь с работы, садились играть друг с другом в шашки или домино. Теперь же дворы опустели и людям стало не до радости и развлечений.
- Варя, что ты там увидела? - услышала она голос своей матери Надежды Ильиничны.
Они вместе жили в коммунальной квартире - мать с детьми в одной комнате, Варвара с мужем в другой. А в третьей квартире вместо тёти Дуси поселился пожилой мужчина Захар Степанович, которому было уже лет за шестьдесят. Он работал на местном заводе и жил обособленно. Даже на кухню редко заходил.
- Ничего не увидела... Уже два года ничего интересного не происходит в нашем дворе, - ответила севшим голосом Варвара. - Опустел он, мама, тихим стал. Будут ли еще когда-нибудь раздаваться здесь радостные и звонкие голоса наших детей?
- Да, не до радости нынче нашим детишкам, - горестно вздохнула Надежда Ильинична. - Мишутка опять убежал плакаты расклеивать?
- Убежал. Сказал, что обещали хлеба дать.
- Петенька спит еще, - Надежда Ильинична со вздохом посмотрела на пустую плиту в общей кухне. - Жар спал, думаю, самое страшное позади. Вот на кой он полез ту лужу ногами мерять?
- Мама, ну ребенок же, - Варя улыбнулась. - Ты разве так не делала? Или я так не делала? Ты еще вспомни, как я сосулек наелась, а потом с больным горлом неделю в кровати лежала.
Надежда Ильинична шутливо сдвинула брови и ответила:
- Да уж, и ведь не пятилетка какая-то, лет четырнадцать тебе было.
- Так то на спор, мама, - Варя рассмеялась, но тут же смех её затих. - Что сегодня готовить будем?
Надежда Ильинична встала, ушла в комнату и вскоре вернулась, неся в руках кулек с пшеном.
- Вот, сегодня утром на складе нам выдали, обещали завтра масло и пшеницу дать. Со вчерашнего дня картошка должна была остаться, так супу и наварим.
Варя кивнула и подошла к плите, наливая в кастрюлю воду и стараясь не думать о том, что еще два года назад в этой кастрюле варились наваристые щи и мясные бульоны. Год назад их заменили слабые бульоны, да картошка и крупа, а теперь же здесь готовится похлебка без мяса, дай Бог, если с картошкой.
Каждый день Варвары был похож на предыдущий - работа в архиве, обмен карточек на хлеб и попытки добывать съестное, потому что мальчишки, которым было десять и пять лет, постоянно хотели есть.
Вечером, когда сыновья засыпали, она сидела у окна, глядя в темноту, и молилась о том, чтобы вернулся её муж Коля, чтобы быстрее прогнали немцев и наконец-то вернулась прежняя жизнь.
Варвара поставила кастрюлю на плиту и тут же услышала шум в коридоре. Это был довольный Миша, который стоял в коридоре, а в руках, перепачканных клеем, был маленький мешочек из грубой мешковины.
- Мама! - глаза его сияли от восторга. - Смотри, что у меня есть.
Он протянул мешочек и Варя заглянула внутрь - там лежало несколько отварных картофелин, немного соли, завернутой в бумагу, хлеб и даже кусочек сала, что тоже был завернут в бумагу.
- Ты где это взял? - изумлённо спросила она.
- На станции, - гордо ответил десятилетний мальчик. - Мы там плакаты клеили, а на перроне эшелон стоял, там военные были. Один из них меня увидел и подозвал к себе, спросил, чем я тут занимаюсь. Ну я и ответил, что за лишнюю порцию хлеба плакаты расклеиваю.
Варя прижала сына к себе и прошептала:
- Добытчик ты мой. Иди, умывайся, а я пойдут обед готовить.
Миша кивнул и побежал умываться. Он чувствовал гордость за то, что смог принести немного еды в дом. Вот как неделю назад, когда один дядька дал ему два леденца за то, что он подмел территорию у больницы.
***
На следующий день Варя удивилась тому, что сосед не вышел из своей комнаты. Они обычно собирались в одно время - едва Варвара умывалась и садилась на кухне, чтобы попить чай или просто травяной отвар, как вставал Захар Степаночи и, сухо поздоровавшись, шел умываться, затем одевался и уходил на работу.
Она посидела на кухне, попивая отвар из сушенной ромашки, но любопытство и беспокойство взяли вверх. Отчего он не выходит? Не выходной сегодня. Подойдя к его двери, она постучалась, но никто не открыл. Тогда, взявшись за ручку, Варя вошла без приглашения, удивляясь тому, что створка не заперта.
Захар Степанович лежал на кровати и у него было тяжелое и прерывистое дыхание, как у Петеньки, когда он несколько дней назад в кровать слег, придя домой с мокрыми ногами.
- Захар Степанович? Вы как? Я беспокоюсь - вы сегодня не вышли из комнаты.
- Худо мне, Варвара Ивановна. Горю весь огнем, постель от пота мокрая, а в горле всё сдавило, хочется откашлять, да не могу. И нос заложен.
- Да вы весь горите, - ахнула она, дотронувшись до её лба. - Захар Степанович, я сейчас маму попрошу и она к вам придет, мне же на работу надо идти.
- Варвара Ивановна, молю вас об услуге... Вы ведь все равно идете мимо завода, зайдите, скажите, что я заболел, иначе уволят, или, еще хуже - посадят.
- Да, конечно, - накрыв соседа одеялом, Варя поспешила за матерью и попросила её присмотреть за Захаром Степановичем.
- Там еще отвар ромашки остался, дай ему. И веточки малиновые с листочками сушеными завари, от жара помогают. Да микстура должна остаться.
- Вздумала меня учить, - недовольно проворчала мать, которая только недавно вернулась с ночной смены. - А то же я не знаю, дитё, что ли неразумное.
Поцеловав мать в щеку, Варя вышла из квартиры, затем выскочила из подъезда и быстрым шагом пересекла пустующий тихий двор. Самой ей тоже опаздывать нельзя, но на заводе надо предупредить о состоянии Захара Степановича. И пусть врача своего из медпункта пришлют.
****
Вечером Варя, которая получила на работе набор продуктов, сварила суп и налила полную тарелку для соседа, на что Надежда Ильнична тяжело вздохнула.
- Мама, ты чего? - удивленно спросила Варя, не замечая никогда жадности от своей матери.
- Всё я понимаю, доченька - сама сегодня разделяла остатки вчерашней похлебки между ним и детьми. Но у нас сейчас каждый кусок на счету, каждая ложка супа. И совесть мучает, и о детях думаю.
- Мы выживем, мама. А вот он совершенно один, и если не мы, то кто ему поможет?
- Знаю я... - махнула рукой мать.
- Врач приходил? Что он сказал?
- Чего нового он может сказать, а то не знаю я, что он горло застудил. И не надо стыдить меня, дочка, самой тошно. Ладно, давай отнесу ему тарелку и покормлю, может, быстрее на поправку пойдет, - с печальной улыбкой произнесла Надежда Ильинична.
Захар Степанович пытался отказаться, махал руками, говоря, что он сегодня уже был любезно ей накормленный, что с него хватит, но надо было знать Надежду Ильиничну - перечить ей никто не смел.
- Неловко мне как-то. Там у вас детишки голодные, не доедают, а вы на чужого постороннего мужика харчи переводите.
- Ничего, сочтемся, - ответила Надежда Ильинична, поправляя у него под спиной подушку, чтобы было удобно сидеть. - Дочка сегодня продуктовый набор получила, так что дома есть еда. И не думайте, что я вот так, из добрых побуждений - я ведь только корысти ради. Чем быстрее вы поправитесь, тем спокойней нам всем будет.
Захар Степанович улыбнулся и взял ложку из рук женщины. Он ел и пытался вспомнить, когда о нём последний раз вот так вот ухаживали. Вспомнилась супруга его и мужчина едва сдержал слёзы.
Доев, он попросил Надежду Ильничну открыть комод. Та послушалась, открыла его и удивленно посмотрела на соседа - в комоде лежали карточки.
- Заберите их себе, Надежда Ильнична. Заберите. Оставьте парочку, а остальное вам. Мужик я одинокий, ем на заводе, да много мне и не надо. Корочка хлеба да чай - вот моя еда в выходные дни. Непривыкший я к излишествам, не в первый раз такие трудные времена проживаю.
Женщина, держа карточки в руках, расплакалась. Ей стало стыдно за свои промелькнувшие мысли, когда моментом её накрыла жадность. А теперь она держит в руках целое богатство.