Рассказ основан на реальных событиях, имена изменены по просьбе читательницы.
Весна 1920 года. Саратовская губерния.
У развалившегося плетня, под старой яблоней, сидели две пятнадцатилетние сестры-близняшки Галина и Лида. Одетые в одинаковые сарафаны, похожие друг на друга будто две капли воды, но такие разные по духу. Даже тётка, которая их растила после того, как у деваочек не стало родителей, порой путала девчат.
И только по глазам могла определить кто есть кто - у Лиды они нагловатые, как говорила Агафья - бесноватые, а вот у Гали ласковые и кроткие, так глядела её матушка покойная, что от тифа померла аккурат через полгода после того, как в Гражданской пал отец девочек, Павел Егоров, брат Агафьи. Сама Агафья рано оводовела, мужик её на прииске сгинул, оставил после себя дочку, которая вместе с невесткой от тифа ушла. Вот и воспитывала Агафья двух племянниц, потому что кроме них больше никого у неё и не было.
- Опять Федька над тобой смеялся, - буркнула Лида, швыряя камешек в лужу. - Почему ты молчишь и не можешь за себя постоять?
Галина не ответила, она лишь пожала плечами и молча уставилась в лужу, куда приземлился камешек.
- Ты хоть по зубам бы ему дала, - сказала Лида, поворачиваясь к сестре. - А не сидела бы, как кукла на полке.
- Еще чего, не собираюсь я драться, а Федька мал еще и глуп, вырастет и поумнеет.
- Как подумаешь, что наш папка голову за таких вот, как Федька, сложил, так аж тошно становится.
Тут на крыльцо вышла их тетка Агафья.
- Идите, девоньки, суп хлебать, покуда горячий.
- А хлеб есть? - спросила Лида, хватаясь за бурчащий живот.
- Хлеба не дали сегодня. Сказали в сельском совете подождать, вроде завтра с города пришлют.
В избе пахло дымком, рыбным бульоном и луковой шелухой. Лида скривилась, увидев похлебку, в которой плавало намного картошки и добавлена горсть муки для густоты. Хорошо еще, что им удалось рыбку поймать и варево было немного наваристым.
- Тётя, - начала Галина, с аппетитом поедая горячую жидкость, - а если… если я поеду в город и в няньки к кому-то устроюсь?
- Молчи! - резко сказала Агафья. - Ты ещё маленькая. Да и кто тебя возьмёт без грамоты? Ты с трудом писать-читать научилась, и то благодаря вашей маменьке. Какой город тебе? Люди там на смех тебя поднимут!
- Да какая же я маленькая, коли мне уже пятнадцать? И работаем мы с Лидой в поле наравне со всеми.
- А может, замуж нам пойти? - спросила весело Лида. - Например, за Федора, что мельницу держит?
Агафья не выдержала и шлепнула говорливую племянницу полотенцем, приказав ей прикусить язык и перестать говорить глупости.
После ужина Галина вышла во двор. В деревне уже смеркалось, вдали лаяли собаки и кричали петухи, которые будто не понимали, что уже ночь на село надвигается. Она присела на бревно, достала клочок газеты и начала читать:
- "Труд - это основа жизни. Каждый должен работать на общее благо…"
- Читаешь опять? - раздался голос сестры за спиной.
Лида подсела рядом и обняла сестру.
- Ну и что? Поняла хоть что-нибудь из написанного?
- А чего тут непонятного? Трудиться надо, тогда голодным не останешься.
- Враки всё это, - Лида вздохнула. - Разве мало мы трудимся? Разве наша тетка спину не гнет? А все равно голодом сидим. Нет, Галка, наша участь - хорошо замуж выйти. Вот коли найдем себе рукастых да достойных женихов, так и жить станем лучше. Мужик он ведь и накормит, и защитит, и в лепешку разобьется, чтобы его жена и дети не голодали.
- А я не хочу замуж. Вон, Василиса, соседка наша, больно уж за мужем счастлива? Только и знает он, что колотить её...
- А нас мужья колотить не станут, мы хороших себе выберем.
Прошло три года. Осень 1923 года.
Казалось, только стало немного легче, как вдруг неурожай и высокая засуха вновь стали причиной голода. Подразвёрстка безжалостно загрузила мешки с зерном в телеги и вывезла в город. Жители не роптали, знали, что гнев проявлять - будет только хуже.
Однажды после собрания в сельсовете восемнадцатилетняя Лида подошла к председателю Фоме Егорычу.
- Слушай, дядя Фома, - сказала она, глядя прямо в глаза. - У нас в избе крыша течёт. Дай хоть доски на починку.
Фома почесал бороду.
- И кто же тебе починит крышу?
- А я Матвея Дерюгина попрошу, авось, поможет.
Фома Егорович посмотрел на девчонку и улыбнулся. Хороша девица - глаза словно два алмаза сияют, только вот жаль, что косы свои обрезала по плечи, а какие они густые были. Вот на Галку посмотришь - любо-дорого глядеть на её косы до пояса.
Хорошие девчата у покойного Егорова получились, огненные, как про них в селе говорят. Красивые, голоса звонкие, работящие.
- Будет тебе лес, ступай. Сам лично доски дочерям Егорова выделю. И Матвея я сам попрошу, пусть придет и поможет.
Матвей и помог. Ух, как крутилась перед ним Лида - то воды принесет, то молоток подаст, то будто невзначай косынка упадет и она её так грациозно поднимет с земли.
А когда он закончил прибивать доски на крышу, она прямо, как ей было всегда привычнее, позвала его гулять.
Агафья, узнав об этом, гневалась на племянницу.
- Ты чего же себя ведешь так, словно ты в загуле? Это что еще за зазывные взгляды? Что ты как кошка перед ним стелешься?
- А я, может, замуж за него пойду! А чего? Такого жениха поискать надо еще - родители живут в соседнем райцентре, считай, без свекрови в доме. Сам он в артеле механизатором работает, работящий, даже хозяйство держит - корову, лошадь, да козу с птицами. Загляденье, а не жених.
- А любовь? - спросила тихо Галина, слыша этот разговор.
- А любовью сыт не будешь. И Матвея надо скорее к рукам прибирать, пока какая-то другая ушлая девица этого не сделала. Вон, Варвара глаз с него не сводит. Не хочу остаться у разбитого корыта.
- Господи, прости, - перекрестилась Агафья и покачала головой. Бесноватая, как есть бесноватая. Она ж ведь жалеть будет, что без любви замуж пойдет. А что окрутит Матвея, так к бабке не ходи - Лида всегда получала желаемое.
****
Свадьбы не было. Не было ни денег, ни времени подготовиться - уж как только через несколько свиданий Матвей позвал девушку замуж, так сразу же она согласилась и буквально потащила его в сельский совет:
- Денег все равно нет. Еды-то толком тоже нет, ну какая свадьба?
Он согласился с невестой, хоть и напугал его сперва её напор. Фома Егорович сам лично расписал молодых, дав напутствие жить долго и счастливо, и для страны детишек побольше нарожать, будущих строителей коммунизма.
****
Изба у Матвея, которая ему досталась от деда, была крепкая, с двумя комнатами и передней, посреди избы стояла огромная печь, тепло которой распространялось по всему дому. Лида озиралась по сторонам - вот на стене портрет Ленина, а рядом с ним какие-то снимки. Видимо, это его семья. С матерью и отцом Матвей обещал познакомить её на днях, когда они поедут к его родне. Лида знала, что у него не очень-то и большая семья, но дружная и справедливая, по его словам. Мать и отец у Матвея имелись, да сестренка Даша. Когда дед Матвея Богу душу отдал, паренек, будучи еще семнадцатилетним, попросился жить сюда. Он рукастый был, сразу в артель пошел работать, и хозяиновал неплохо. Даже вот живность завел и корову с козой доить научился.
Через неделю они поехали знакомиться с родителями, но Лида почувствовала, что она не очень понравилась родне мужа. Мать всё с отцом о чем-то шепталась, а Дашка, наглая девчонка, отчего-то ухмылялась, глядя на неё. Уехав от них, Лида постаралась забыть то неприятное чувство и сосредоточилась на муже и хозяйстве, которое ей предстояло вести. С разрешения Матвея она приносила молоко и Агафье с Галиной, потому что корова их в прошлом году травы какой-то съела, живот вспучило и померла она. А на новую денег не было. Так что молоко, которое приносила Лида, было большой ценностью.
Матвей был хорошим мужем, а вот Лида... Она иногда плакала втайне и ругала себя за то, что не может его полюбить. Тошнило от ласк мужа, но терпела, понимая, что сама выбрала свою судьбу. И что лучше с нелюбимым быть, чем от голода пухнуть. А через три месяца она забеременела.
- У меня будет сын! - радовался Матвей.
- А если дочь?
- Тоже хорошо. Главное , чтобы здоровой была. А сын будет следубщим. У нас же будет много детей, правда, Лида? Я, как минимум, о пятерых мечтаю.
Лида, которая едва справлялась с тошнотой, с трудом сдержалась, чтобы не нагрубить мужу.
А он словно стал как умалишенный - то одуванчики стал нести ей, когда они первые появились по весне, то за медом в соседнее село ходил, услышав, что он помогает справится с тошнотой. То в город поехал и тканей на пеленки накупил.
А Лида... Она надеялась, что когда родится ребенок, то сможет полюбить своего заботливого мужа. Как же ей завидовали подруги, говоря, что она отхватила себе самого лучшего парня в селе! И только Галина знала, что Лида не любит своего мужа, что она притворяется любящей, лишь бы быть уверенной в завтрашнем дне и не голодать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ