Рассказ основан на реальных событиях, благодарю подписчицу за истори.
Семья Евдокии.
Деревни, что под Пропойском (был переименован в Славгород 23 мая 1945 года.)
Игнат Плешков стоял у ворот своего двора, прислонившись к столбу, выточенному его собственными руками.
Он смотрел на дорогу, по которой вот-вот должны были прийти "организаторы колхоза". Уже неделю ходили слухи: те, кто не вступит добровольно, будут признаны кулаками. Игнат усмехнулся - ну какой он кулак? У него, конечно, есть угодья, но ведь это не сотни десятин! Сами всей семьей на ней и работают, никого не привлекая. А семья у Игната не маленькая - два сына Иван и Василий, две дочери Мария, да семилетка Евдокия, что бегала за отцом, будто хвост. Эх, как бы ему хотелось, чтобы Устиньюшка мальцом разродилась. Интересно, кого она носит в себе? Игнат улыбнулся, а потом нахмурился, глядя на председателя новой организации, что шагал в толпе людей и с ехидной улыбкой на него поглядывал.
- Игнат, зайди в избу, - позвала Устинья из-за двери. - Зайди, а то ненароком опять начнешь с Фомкой пререкаться, тогда уж точно до добра не дойдет.
Он не ответил. Только сплюнул под ноги и провёл ладонью по бороде. В свои сорок лет он выглядел старше своего возраста, но и жизнь у него была такая - работа от зари до темна, хлопоты семейные, детей воспитывал, как мог. К труду их приучал.
Он не боялся бедности. Всё, что он боялся - это бесправия.
- Я не пойду в колхоз, Устинья, - сказал в очередной раз он тихо, но твёрдо, когда вошел в дом. - Не пойду. Мы с этим колхозом по миру пойдем, и дети наши тоже. Я не стану работать, как крепостной, как прадед мой.
- А дети? - спросила она. - Что с ними будет?
- Сами вырастим. Без всяких этих организаций.
- Ты не понимаешь… - она вздохнула. - Это выбор без выбора. Никто нас спрашивать не будет, как овец загонят. А еще мы должны будем отдать то, что дед твой, отец, и ты сам заработали.
Игнат молчал. Он знал, что Устинья права. Но в его голове звучали слова отца: "Земля - матушка родимая, а мать не продают и не делят".
В доме забегали дети.
- Папа, - сказала Мария, - в школе говорят, что всех, кто не вступят в колхоз, выселят. Это правда?
- Нет, конечно. Не дойдут же они до того, чтобы вот так уж человека выгнать из дома только за то, что он не хочет в колхоз вступать. И вообще, разве Фома Лукьянович не твердил на собрании, что колхоз - дело добровольное?
В тот вечер он пошел в сарай и достал завёрнутый в мешковину ткацкий станок - последний, что он собрал недавно. Руки его двигались уверенно: подтянул ремни, проверил челнок, смазал оси. Его он собирался продать на ярмарке, ведь ткацие станки Игната, изготовленные золотыми руками, как в народе говорят, славятся на всю округу.
***
Вскоре в село приехал проверяющий товарищ Тимохин. Приехал верхом на вороном коне, в новой гимнастёрке и сапогах, которые блестели, как зеркало. Остановился в колхозном управлении, что находилось в бывшем доме небогатого помещика.
Вечером он пил самогон с председателем и двумя активистами. Пели революционные песни, хохотали, говорили о "ликвидации кулачества как класса". Коня привязали у крыльца, не сподобившись даже в конюшню отвести.
А ночью конь пропал.
Утром поднялся переполох. Тимохин бегал по двору в одном ботинке и кричал, что это диверсия. Кто-то из активистов вдруг вспомнил:
- Вчера вечером видел Плешкова у конюшни! Шёл с топором!
- С топором? - переспросил Тимохин. - Зачем?
- Да как зачем? Кто его знает? Но коня мог украсть, а потом сбыть кому-то, мог его в лесу порешить. У кулаков всё на продажу или на вредительство!
- А он кулак? - Тимохин злобно посмотрел на одного из активистов.
- А кто же еще? Земли немеряно, делиться не хочет, кричит на каждом углу, что колхоз его по миру пустит.
- По миру, говоришь? Ну, так он и без колхоза по миру пойдет, - усмехнулся Тимохин.
Не было никаких доказательств, но пришли они в дом Плешковых. Да только не нашли у Игната и коня. Он удивлённо говорил, что и близко к колхозному управлению не подходил, уверял, что весь вечер валянки валял. Но председатель со своими дружками напраслину навели на Игната Плешкова, а всё оттого, что он им вопреки шел. Не нашли у Игната коня, но ведь он мог спрятать его, или спозаранку сбыть кому. В тот же день приехали трое в шинелях, с винтовками и злобными лицами. Окружили дом Плешковых, да потребовали хозяина выйти с поднятыми руками.
Игнат не сопротивлялся. Только обнял Устинью, да поцеловал детей. Евдокия ревела, цепляясь отца, дети рыдали навзрыд. Только никто их не слушал и не смотрел на несчастных ребятишек.
В ту же ночь активисты пришли снова. Вынесли всё: зерно из закромов, одеяла, сковороды, даже заготовки для ложек - те самые, что Игнат точил зимой. Устинья стояла у печи и смотрела, как чужие руки растаскивают её жизнь.
Дома не осталось даже хлеба. Ни муки, ни картошки. Только горсть сушёных грибов и два куска мыла.
****
Игнат умер в тюрьме через три месяца после ареста в ноябре 1930 года. Официально от тифа, но на самом деле от голода и холода. У Устиньи не было даже возможности собрать ему мало-мальскую посылку. Она думала о том, чем ей кормить детей, ведь в зиму они остались ни с чем, хотя сердце нещадно болело за мужа. Конь тот несчастный так и не нашелся. Часто думала Устинья о том, что кто-то из активистов украл вороного, чтобы оболгать её мужа, что был им поперек горла. Неужто нет совести у них? И почему в городе разбираться не стали? Почему им было достаточно лживых показания?
А в декабре Устинья родила сына Николая. В избе было холодно, дров не хватало. Мальчишки Иван да Василий старались заменить отца, но не были они такими рукастыми, как Игнат, не могли заработать денег на семью, приходилось им в город ездить на подработки. Дрова тоже они таскали, но в основном на девочек Машу да Дусю это бремя упало.
***
И как бы не переживала Маша, но никто их из дома не выгнал, только вот дом тот был пустым. И в школу они не могли ходить так, как раньше - ноги детские росли быстро. Учились по очереди, брали друг дружке задания на дом.
Так прошли самые тяжелые годы, чуть позже стало полегче - Иван, старший сын, уехал работать на шахту.
- Как бы не Ваня, помереть бы нам с голоду, - всё твердила Устинья, получив перевод от сына или посылку. - Кормилец наш.
- Мамочка, я тоже работать поеду. Вот в следующий раз Ванька приедет домой, и я с ним отправлюсь, - Василий хотел быть как брат, добытчиком и в глазах его была решимость.
Но не суждено было Василию с Иваном уехать: не вернулся его старший брат, кормилец семьи - в 1937 году погиб он в шахте.
На Устинью смотреть страшно было - ни о каких заработках больше она и слышать не хотела, боялась отпускать Васю от себя, кричала, что не переживет больше ни одной потери.
Он работал в городе где придется, но потом его забрали в армию и в доме остались Устинья с Машей, Дусей, да с младшеньким Колей, от которого пока не было никакого прока, кроме помощи в огороде. Мал он еще был, всё детские шалости на уме.
***
1941 год.
- Война, мама! - закричала девятнадцатилетняя Евдокия, ворвавшись в дом.
- Ты чего, Дуська, ополоумела, что ли? - Устинья замахнулась тряпкой на свою младшую дочку. - Чего городишь-то?
- Шла сейчас мимо сельского совета, а там народ собирают. Вроде как Гитлер напал на Советский Союз.
- Быть того не может, - Устинья покачала головой, а внутри неё будто камень поселился - её Васенька сейчас в армии служит.
- Пойдем к сельскому совету, пойдем. Там народ собирается.
Когда Устинья и Евдокия с Машей пришли к сельскому совету, вся толпа гудела. К сожалению, как могла признать Устинья, дочке не показалось.
Теперь вся её жизнь состояла из страха, что она может потерять еще одного ребенка. И страх её не был напрасным - в 1942 году году ей пришла похоронка - служивший в армии Василий Плешков погиб при атаке на аэродром, что был под Ленинградом.
На женщину страшно было смотреть - скорбела она до сих пор о муже, свежа была рана от потери старшего сына Ивана, а теперь и Василия у неё нет.
А еще был страх за детей. Немцы были рядом, совсем рядом, но к ним пока прорваться не могли. Как потом вспоминала Евдокия - им повезло больше, чем другим, ведь леса в округе были сплошь наполнены партизанами. И среди этих партизан был Адам Плешков, её однофамилец.
Продолжение. Глава 2/3