Дом Лидии Даниловны стоял на тихой улице недалеко от реки. Это была довольно крепкая изба из тёмных брёвен, с резными наличниками и печью, занимавшей полдома.
Когда Агата перешагнула порог и встретилась взглядом с бабушкой Сергея, она вдруг поняла, что это место, возможно, станет её домом. Настоящим, уютным гнездышком.
Глава 1
- Значица, не ко двору пришлась ты моей невестке? Считает, что корысти ради ты с нашим Сережей? - усмехнулась Лидия Даниловна, наливая молоко и ставя перед женой внука тарелку с наскоро испеченными блинами, пока Сергей носил воду из колодца, чтобы искупаться с дороги.
- Я понимаю её, - тихо ответила Агата.
- В чем же?
- Если бы я была на ее месте и мой сын привел в дом кочегарку без роду без племени, кто знает...
- Не в этом дело, девочка, не в этом, - Лидия Даниловна перебила её и покачала головой. - Верка всегда такой была. Они с Игнатом два сапога - пара. Игнат мой весь в своего отца пошел, всё звезды с неба хватает. И Верка такая же - всё должно быть лучшим. Наверняка она хотела себе в невестки барышню с образованием, чтобы родители у нее были "полезные".
Агата улыбнулась. Да уж.. Слово "полезные" она часто слышала от свекрови.
- А я рада, что мой внук полюбил именно простую девушку, - Лидия Даниловна села рядом и положила свою морщинистую ладонь на её руку. - Не потому, что моя невестка сейчас гневом праведным пылает, а потому что я вижу, что Сережа тебя очень любит. Вот с первой секунды, как вы вошли, я в его взгляде увидела большую любовь. И мне с тобой легко будет, а то приехала бы фря ленинградская, и не знала бы, на какой козе к ней подъехать.
Агата впервые за две недели рассмеялась. А забавная бабушка у Сережи.
****
В то время как в Ленинграде родители Сергея считали свою невестку корыстной, которая охомутала их сына, в Муроме жизнь текла по своим законам. Сергей устроился в районную больницу в отделение терапии. Работал много, иногда сутками домой не возвращался, а Агата помогала бабушке по хозяйству, да работала в доме культуры уборщицей. Мечту об учебе она пока оставила - родится ребенок, так не до этого будет.
Потом, в положенный срок родилась девочка, которую назвали Машей. Лидия Даниловна была большой поддержкой для молодой и неопытной матери.
Бабушка оказалась жёсткой, но справедливой. Она не лезла с советами, если не просили, но зато в трудный момент всегда знала, что делать.
Агата не скучала по Ленинграду. Только иногда, когда засыпала, видела во сне свою котельную - ржавые трубы, стрелку манометра, которая дрожит на рабочей отметке, и себя в ватнике, которая стоит с кочергой и не знает, что её ждёт впереди. Просыпалась от Машенькиного плача или от крика петуха и улыбалась: прошлое осталось там, за сотнями километров от города, что ее не принял. От города, который подарил ей Сережу.
Сергей писал родителям, а когда Машеньке исполнился год, послал им снимок дочери, но они лишь сухо ответили:
"Фотокарточку получили. Рады, что девочка здорова. Хорошо, что она на тебя похожа." Далее они сообщали какие-нибудь новости из своей жизни.
Лидию Даниловну разозлили эти слова, а вот Агата уже не обижалась. Она и не рассчитывала, что после рождения ребенка родители мужа вдруг воспылают к ней любовью.
И даже внезапная смерть Игната Сергеевича в 1939 году от сердечного приступа не растопила лед между Верой Леонидовной и сыном. Сергей и Лидия Даниловна ездили на похороны, в то время когда Агата оставалась дома - Машенька ветрянку в садике подхватила.
И потом, когда бабушка и муж вернулись домой, Агата ни на шаг не отходила от пожилой женщины, потерявшей своего единственного сына. А еще она надеялась, что Вера Леонидовна, оставшись одна, приедет и хотя бы посмотрит на внучку вживую. Но пока этого не случалось. До тех пор, пока не началась Великая Отечественная война.
****
Сергей ушёл на фронт через неделю в качестве военного врача. В тот день Агата ревела тайком, чтобы муж не видел, так как не хотела, чтобы он уходил с тяжелым сердцем. Она проводила его до вокзала, поцеловала, обняла, сунула в карман гимнастёрки маленькую иконку, которую взяла у соседки бабы Оли, и Сергей улыбнулся, говоря, что у него два оберега - иконка и рисунок Машеньки, что она ему нарисовала на прощание.
А через две недели Агата держала руку на животе, в котором уже зародилась жизнь, и прошептала:
- Твой отец вернётся. Он обещал. А я ему напишу, обрадую, что теперь его дома будут ждать двое детишек.
****
Вера Леонидовна появилась в Муроме в августе. Она бежала из Ленинграда после того, как 30 июля 1941 года была совершена атака на ленинградский аэропорт. Она понимала, что если останется там, то может не выжить, ведь дальше всё будет только хуже, женщина чувствовала это.
- Вера Леонидовна… - прошептала Агата, выйдя на крыльцо.
- Зайти можно? - спросила она, держа в руках чемодан, а какой-то парень входил во двор, разгружая с полуторки вещи, которые Вера Леонидовна смогла взять с собой.
- Да, конечно. Бабушка! - крикнула Агата.
Лидия Даниловна вышла в сени, посмотрела на невестку, и Агата увидела, как по её лицу пробежала тень. Старая женщина шагнула вперёд и обняла ту, которую всю жизнь недолюбливала.
- Вот и хорошо, что приехала. Здесь всё же поспокойнее. А там, глядишь, до зимы наши ребятки эту нечисть прогонят. Да и Сережа будет рад, узнав, что ты у нас, в безопасности.
- А где... Где Машенька? - робко спросила Вера Леонидовна.
- Машенька в детском саду. Я думаю, она будет рада с вами познакомиться, - улыбнулась Агата. - Сережа ей много о вас рассказывал, какая вы красивая и сильная женщина.
Вера Леонидовна ничего не ответила, она пошла переодеваться, а потом, сидя за столом, она спросила Агату:
- Что же ты ничего не ешь?
- Не хочется мне, тошнит.
Вера Леонидовна взглянула на свою невестку и удивленно подняла бровь.
- У нас с Сережей будет еще один ребенок.
Вера Леонидовна вдруг отложила вилку, закрыла лицо руками и заплакала.
- Ты чего мне здесь сырость разводишь? - Лидия Даниловна сурово глянула на невестку. - Это чегой-то ты так расстроилась? Совсем разума лишилась?
- Вы не так поняли, мама, - Вера Леонидовна убрала руки от лица и всхлипнула. - Я от радости плачу. Может быть, хоть теперь я услышу первое слово своего внука и увижу первые шаги.
- А кто ж тебе с Машенькой не давал? - насмешливо спросила старушка.
- Сама себе не дала, - отмахнулась Вера Леонидовна. - Я ведь и правда, думала, что корысти ради ты с сыном моим. А теперь хочу признать - нет, не так всё. Когда Игната не стало и Сережа приехал с вами, - женщина посмотрела на свекровь, - я ж видела сына. Несмотря на скорбь и боль от утраты отца, в его взгляде я читала любовь. Я видела, что мой сын счастлив в браке. У него с языка не сходили Агата и Машенька. Вот тогда я и задумалась - может быть, ошибалась?
Агата ничего не сказала, она встала, налила чаю и подала его свекрови. Она давно не держала зла на эту женщину, потому что понимала ее чувства.
А когда вечером пришла Машенька, то девочка не отходила от своей бабушки. А мать Сергея знакомилась с внучкой и смотрела на неё печальными глазами - как же девочка похожа на Игната, на своего покойного деда.
****
И именно Вера Леонидовна была рядом, когда в родильном доме города Мурома появилась на свет хорошенькая девочка, которую назвали Аллой. Вера Леонидовна уговорила врачей и ей позволили после родов взять в руки девочку, свою вторую внучку.
Годы Великой Отечественной войны слились для Агаты в одну бесконечную чёрную ленту. Она и Вера Леонидовна работали, пока пожилая Лидия Даниловна нянчила внучек. И женщины в этом доме ждали письма от единственного мужчины, от Сергея, который порой сутками не спал, спасая чужие жизни.
Вера Леонидовна окончила курсы медсестер и работала в госпитале, куда привозили бойцов, что уже отвоевались. Она оказалась хорошей медсестрой и солдаты любили её. Часто она слышала такие слова:
"Вера Леонидовна, посидите с нами, поговорите, расскажите что-нибудь. От вашего присутствия словно светлее становится."
Она и рассказывала. О довоенной жизни в Ленинграде, о театре, о платьях, о том, как они с мужем ездили на море. И многие с интересом слушали, так как её рассказы были как окошко в другой мир, где не было боли, потерей, где не было войны.
Агата работала на заводе посменно, зачастую и в две смены подряд, тогда Вера Леонидовна помогала Лидии Даниловне. Было очень сложно, но они выстояли, смогли пережить тяжелые годы.
****
1945 год. Май
- Внимание! Говорит Москва!
Агата встала, подошла ближе к приемнику и стала слушать голос Левитана, который объявлял о капитуляции Германии.
Мурашки побежали по спине, по рукам, по ногам и Агата заплакала от облегчения. От того, что больше не будут приходить похоронки, что дети перестанут терять своих родителей, что жизнь в стране обязательно наладится и перестанут они наконец-то считать каждый кусок хлеба.
Вера Леонидовна выбежала из дома, они обнялись и стояли так, обливаясь слезами. Даже Лидия Даниловна, которая в последнее время плохо ходила, встала с кровати и перекрестилась, а затем прошептала:
- Сережка. Сереженька мой, внучок родненький скоро вернется.
Победу праздновали всем городом. Плясали на улицах, пели песни, обнимались с незнакомыми. Агата же стояла у ворот со стороны улицы, прислонившись к забору, и смотрела на то, как радуются люди.
" Мы выжили, мы выстояли. Господи, неужели скоро вернется мой Сережа и обнимет своих детишек?"
ЭПИЛОГ
Сергей вернулся в сентябре, и эти несколько месяцев тянулись в более томительном ожидании. Все кругом встречали своих выживших и прошедших ад мужчин, а женщины этого дома знали, что ему придется задержаться в Германии.
После его возвращения они не уехали в Ленинград. Вера Леонидовна ездила туда и увидела, что вместо их дома теперь лишь пустырь. Да и как бабушку больную бросишь?
В 1946 году летом у супругов родился мальчик Толя, а в августе Вера Леонидовна, качая на руках новорожденного внука, тихо сказала:
- Агаточка, дочка... Я тут много полезных знакомств завела.
Агата вздохнула. Неужто свекровь вспомнила довоенное время, когда её окружали "полезные" люди. Но то, что она услышала, удивило ее и обрадовало.
- Я знаю, что ты мечтала стать библиотекарем. Но подумала, что и педагог из тебя вышел бы неплохой.
- О чем вы?
- Ты поступишь учиться и станешь учителем, я уже договорилась. Ты должна получить образование. А я помогу тебе с детьми.
Агата заплакала, растроганная, она прижалась к свекрови и тихо произнесла:
- Спасибо, мама.
Вера Леонидовна одной рукой придерживала внука, а другой обняла ту, которая впервые назвала ее не по имени-отчеству, а "мамой". В носу защипало. Как же она ошибалась! Та, которую она считала корыстной невесткой, стала ей самой настоящей дочерью, матерью трех ее любимых внуков. И Вера Леонидовна никогда не стеснялась на будущее признавать свои ошибки.
Благодарю подписчицу за историю. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: