"А девчушка-то больно миленькая, - подумала баба Зоя, разглядывая девочку, - те, что из общины, вовсе не такие. Взгляд у неё какой яркий, не то, что у остальных белых".
Она не переставала удивляться. И волосы у неё, хотя и белые, но не выцветшие, словно снег.
Глава 1
Глава 2
- И откуда ж ты такая, красавица? – спросила баба Зоя, понимая, что девчоночка очень ей нравится.
- С того берега, - тихо ответила Наля.
- А то не очень-то ты на своих похожа. Губы яркие, глаза горят.
- Наши тоже так говорят, что другая я.
- Радуются оттого, что ты такая хорошенькая, или негодуют? - улыбнулась пожилая женщина.
- Не радуются.
В этот момент девчушка поникла, и бабка Зоя мысленно обругала себя бранными словами. Вот же начала разговор с ребёнком, и грустит теперь малышка.
- Наль, а имя-то откуда у тебя такое чудное? – ласково спросила бабушка, решив поменять тему разговора.
- Всегда такое было.
- Вот и хорошо, что дали тебе красивое имя. Только мне почему-то хочется тебя Настей назвать.
- Зовите Настей, мне нравится.
Девочка улыбнулась, будто ей и впрямь понравилось это имя. Она несколько раз произнесла его шёпотом, будто прислушиваясь к звучанию.
- Значит, Настенькой для меня будешь, - кивнула бабуля, - только ты, девонька, не засиделась ли в гостях? Не заругают ли тебя дома, если хватятся?
- Не заругают, - покачала головой Наля, - но худо будет.
В самое сердце пронзил бабку шёпот девчушки о том, что дома ей не поздоровится. И оставила б она её у себя подольше, да нельзя. И деревенское-то дитя выхватило бы розог за побег через реку, а уж в общине-то посуровее порядки.
- Веди-ка, Васька, девчонку домой, - распорядилась баба Зоя, - на плоту, или у как ты там, но чтоб дома была скорее.
И дети убежали. Никому не говорила Наля, хватились ли её в общине, или нет. Но Настя с тех пор частой гостьей стала в доме Черёминых. Сначала на плоту переправлялись они с Васей, а потом, когда река застыла, она и сама к ним бегать стала. И притом хитрила, осторожничала. Перед тем, как идти домой, набирала сухих веток, палок – на растопку. Что вроде как по лесу гуляла и полезное дело делала.
Всё приветливее и разговорчивее становилась девчушка. Всё чаще улыбалась и заливистее смеялась, приходя в дом Черёминых.
Как удаётся Нале сбегать из дома, ни Вася, ни бабушка не выспрашивали. От любых разговоров о жизни в общине девочка становилась грустной. С куда большей радостью она слушала письма с фронта, которые приходили от Ивана и Алексея.
Вася уже довольно бегло читал, да и писать мог. С нетерпением ждал он посланий и с гордостью читал их бабушке и Нале.
- А ты, Настенька, хочешь читать научиться? – спросила баба Зоя.
- У нас учат читать только мальчиков, - покраснев ответила Наля, - а мне нельзя. Худо будет.
Ох, каким холодом веяло от этого "худо будет", бабушка и та поёжилась. Было в том нечто зловещее, явно ж речь шла не о шлепке, выданном в сердцах, и не о лёгком подзатыльнике.
А в последнюю военную зиму, когда по заледенелой реке Налька бегала к Черёминым чуть ли не каждый день, девочка вдруг пропала. Не было её несколько дней. Вася извёлся, всё порывался на тот берег реки сходить, до поселения "белых" дойти, но бабушка его не пускала.
- Не тебе худо будет, а Нальке, - говорила она.
****
Через несколько дней девочка всё-таки пришла. На вопрос, что случилось, глаза опустила, промолчала.
- Похудела ты, деточка, - прошептала баба Зоя.
В Калюжино и ближайших поселениях не свирепствовал голод. Люди держали кур, уток, коз и свиней. У кого и корова имелась. Огороды у всех были, да и леса вокруг богатые. Потому и удивилась бабка тому, как осунулась Налька.
- А ручки-то какие тоненькие, и…, - в этот момент баба Зоя глянула на кисти её рук и ахнула. Кожа покраснела и сходила слоями, - обожглась что ль?
Наля покачала головой.
- Говори, дочка, что было, - потребовала баба Зоя, - не отпущу, пока не скажешь.
- На холоде ночевала.
- На улице что ль? Да как же так? Морозы такие!
- В сарае. Там печка не топится.
- И ты спала всю ночь там?
- Не могла уснуть, холодно было. На себя шкуру набросила, а руки озябли…сильно озябли.
- А чего худая такая? Не ела что ль?
- Наказана была, сколько-то дней только воду давали и ложку каши.
Чуть не зарыдала баба Зоя от жалости и бессилия. Обняла девчонку, стала обнимать её целовать, затем усадила за стол и стала супом кормить.
- Как котёночек, - шептала баба Зоя, глядя на неё и еле сдерживая слёзы.
****
Зоя спать не могла ночами, так о девочке печалилась. А потом ещё больше горевать пришлось – на Ивана похоронка пришла, погиб он от вражеского снаряда, несколько месяцев не дожил до победы. Вася плакал, бабушка плакала, а с ними и Наля слёзы проливала.
Через несколько месяцев май пришёл с вестью о победе. И было бы счастье полным, да рвущая душу боль от того, что Иван не вернётся домой, не давала радоваться.
С нетерпением ждали Черёмины возвращения Алексея, но не сразу добрался он до Калюжино. Пришёл мрачный, с душевной болью по убитому сыну и с тревожным сердцем.
- Гляжу, места себе не находишь, сынок, - тихо сказала мать, когда, проснувшись ночью, увидела, как Алексей сидит на крыльце, смотрит в пустоту и курит, - по Ване горюешь? И мы, сынок, слёзы льём.
- По Ване уж выплакал всё, о другом беспокоюсь.
-О чём, сынок?
- Уезжать нам надо отсюда, да побыстрее.
- Да как же это? Где нас ждут-то? И с чего тебе такое вздумалось?
- Я, матушка, не обо всём сказать могу. Если и захочу душу облегчить, язык не повернётся. Скажу, лишь, что в плену я был. Недолго совсем, пару дней, вызволили меня быстро так, как война уж почти кончилась. Да только бумаги, говорят, на меня пишут.
- И ты бежать надумал?
- Не бежать. Говорят, послужить Родине надо, чтобы, так сказать, загладить вину.
- Да какую ж вину, сынок? Ты четыре года служил родине, неужто не выслужил своё?
- Не могу большего говорить, матушка. Коли жить спокойно хотим, уезжать надо. На Камчатку. Там посёлки и города отстраиваются. Больницы, заводы строить буду, Вася в новую школу пойдёт, да и ты на новом месте свыкнешься.
Чуть сердце у Зои не прихватило тогда. Это ж какая ещё Камчатка? То ведь на краю земли совсем! Но ни слова она больше не сказала сыну. Надо, значит, пора собираться в путь.
***
Узнав о переезде на край земли (так местные говорили о Камчатке), Вася в первую минуту пришёл в восторг. Но тут же лицо его помрачнело.
- А Налька как? – спросил он тихо.
- Васенька, у неё здесь своя семья, - покачала головой баба Зоя.
Мальчишка побледнел. Он жизни не представлял без Нали. Что за чувство испытывал он к этой девчонке, мальчишка не знал. Но она была ему дорога…Очень, очень дорога.
Узнав о том, что Черёмины уезжают навсегда, Наля ещё больше побледнела. Глаза её стали влажными, а губёшки задрожали.
- Не горюй, - усмехнулся Алексей, - будешь Васе письма писать. Как обоснуемся на новом месте, он тебе сразу адрес сообщит.
Девочка, опустив глаза, помолчала.
- Она не умеет читать и писать, - буркнул Васька.
- Научится! – воскликнул отец и потрепал сына по затылку.
- Она из общины, - поспешно сказала Зоя, - у них женщин не учат грамоте.
И Алексей замолчал. Он вдруг о чём-то задумался и отошёл в сторону. Не до детских слёз было ему в те дни. Слишком трудная задача предстояла ему – перевезти всю семью с насиженного места в чужие края.
***
В день отъезда большой грузовик подъехал к дому Черёминых. Это Борис Громов, сосед и друг детства Алексея, согласился взять колхозную машину, чтобы довезти семью до станции с их пожитками.
Самые важные вещи были собраны в сумки и чемоданы. Домашние предметы быта раздали соседям, а кур и корову продали. Баба Зоя приготовила съестное на несколько дней. И бросив последний взгляд на дом, что много лет был родным, бабушка шепнула "ну, с Богом!"
- Вася, баба Зоя! – вдруг послышался тоненький голосок.
- Налька! – закричал Вася, и уже хотел было выскочить из грузовика, но был остановлен отцом.
Алексей крепко схватил сынишку, прижал к себе и не отпускал. Негодник же умудрился укусить отцовскую руку.
- Пусти, там Налька! – рыдал мальчик, пытаясь высвободиться из крепких объятий.
Что чувствовала баба Зоя, она не смогла сказать, даже вспоминая тот день. И как решилась на тот безумный поступок, сама не понимала. Но она выглянула из грузовика, схватила за руку Нальку и потянула к себе.
- Поедешь с нами? – произнесла бабка, то ли спрашивая, то ли утверждая.
- Поеду, - еле слышно прошептала Налька, и в ту же минуту бабуля усадила её на свободное место и обняла.
Вася глядел на бабушку счастливыми глазами.
- Моя любимая, моя дорогая бабуля, - шептал мальчишка, не стыдясь потока слёз, что полился из его глаз.
Алексей сидел молча, ошарашенно глядя на происходящее - этот ведь похищение ребенка! Он, может быть, и хотел возразить, но почему-то не решился.
***
Путь Черёминых быть долгим, но на удивление прошёл без осложнений. Даже Нальку посадили в поезд, не спросив ни о чём.
- Племянница моя, была в эвакуации, мать убило снарядом, отец погиб в сорок третьем, - так говорил Алексей, прежде чем кто-то успевал задать вопрос по поводу Нальки, - документов нет, получим на месте.
Четыре дня семья тряслась в поезде, в общем вагоне, затем столько же шёл пароход до Камчатки. Черёмины сошли на берег в посёлке, который назывался Козыревск.
Это был трудный путь, но до конца жизни Вася вспоминал его, как очень радостное, счастливое, замечательное время. Преисполненный благодарности бабушке, что буквально похитила Налю, и отцу, что не помешал этому, парень помогал им буквально во всём и слушался с полуслова.
На новом месте жизнь была тоже не самая лёгкая, но Черёмины быстро к ней привыкли. Дети пошли в школу, которая представляла собой ветхое деревянное здание, продуваемое со всех сторон холодными ветрами. Алексей целыми днями пропадал на стройке, а баба Зоя вела хозяйство – завела кур, гусей и разбила небольшой огород.
ЭПИЛОГ
Никогда и никогда не узнал, хватились ли в общине Нальки. Наверное, думали, что девчонка утонула или погибла из-за лесных хищников. Но уж точно не догадывались, что она переехала на Камчатку, и жила там под именем Анастасия Черёмина.
В пятидесятом году баба Зоя получила письмо от соседки из Калюжино. Та, среди прочего, рассказала, что общины на левом берегу больше нет. "Белые люди" стали неугодны властям. О судьбе взрослых ничего не известно, а детей распределили по детским домам и интернатам.
Здесь на Камчатке внешность Нальки-Насти была людям в диковинку. Впрочем, ничем другим она не отличалась от других детей. От былой молчаливости не осталось и следа. Порой баба Зоя называла девочку болтушкой.
Никогда Наля не жалела о том, что покинула общину и стала членом новой семьи. Повзрослев, Василий и Анастасия поженились. У них было шестеро детей – четыре дочки и два сына. Супруги прожили вместе долгую, счастливую жизнь.
Василий умер в семьдесят пять лет. По последним данным баба Настя жива до сих пор.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: