Рассказ основан на реальных событиях.
2013 год
- Бабушка, а почему у меня волосы чёрные, а у тебя белые? – спросила маленькая Алёнка, сияя тёмными глазками-бусинками, карими, будто бы даже с бордовым отливом.
- Седая я потому что, старая стала, - ответила баба Настя правнучке, вроде как серьёзно, но взгляд у неё был такой, будто секрет какой знает.
- Бабуль, - прошептала девочка, нахмурив лобик, - а мне баба Зина говорила, что волосы у тебя всегда белые были.
- Эх, всё-то твоя баба Зина знает, - ответила старушка и подмигнула Алёнке, - что ж, верно говорит она. Всегда я была светлой.
Девочка, затаив дыхание глядела на прабабку. Вот всегда ей казалось, что есть в том какая-то загадка, что у них всех глаза темные, волосы тоже, а бабушка словно белая вся.
- А почему ты не такая, как мы? - продолжала допытываться правнучка.
- Из далёких краёв приехала потому что. Здесь, на Камчатке много темноволосых и кареглазых. Тут я замуж вышла за прадеда твоего Василия, у тебя глазки точь-в-точь, как у него. И волосы такие же чёрные у него были. Зина, бабушка твоя, дочкой мне приходится, она в отца пошла. И другие мои дочки смуглыми да черноглазыми родились. А замуж повыходили за местных – таких же тёмненьких. Теперь поняла, почему?
- Поняла, вот только…
- Да чего ж еще, неугомонная? - шутливо нахмурила брови старушка.
- Ты, бабуль, всё равно другая, белее всех, что ли...
Отлично знала Анастасия Черёмина ответы на все вопросы, что задавала ей правнучка. Потому как отвечала уже много-много раз другим детям, когда удивлялись те её необычной внешности.
Но шестилетней Алёнке рановато было рассказывать свою историю. Еще успеется. Было бабе Насте уже восемьдесят лет, но она знала, что у неё ещё много времени. Потому как люди из её рода жили очень долго, лет до ста, а то и больше, что было удивительно и вопреки законам природы.
1941 год, деревня Калюжино
Ваське Черёмину и семи лет не было, когда вся деревня провожала его отца Алексея и старшего брата Ивана на фронт. Мальчик с удивлением глядел на бабушку, что лила слёзы и громко выла. Чего плакать-то? Радоваться надо! Это ж калюжинские мужики всех немцев побьют, и мир настанет! И папка героем придет, всех врагов победив!
Мальчик теребил бабу Зою за подол платья, чтоб та перестала уже рыдать. Но она почему-то не обращала на него никакого внимания, всё ревела и ревела. Вася перевёл взгляд с бабушки на других людей. Были тут тётя Надя и Анютка Громовы – они тоже плакали, обнимая дядю Борю. Видимо, тоже провожали его на фронт.
Самому Васе грустно не было вовсе. О том, что кто-то может не вернуться с войны, он тогда ещё не знал и не думал. Суматоху мальчик наблюдал даже с интересом. Эх, было бы ему годков по более, так с папкой бы пошел!
Вот только вскоре кое-что посильнее, чем плачущие женщины, привлекло внимание Васи. К толпе медленно приближалась группа людей. Сколько их было, мальчик даже примерно сказать не мог, так как не умел считать. Десять, а, может быть, двадцать.
Люди шли будто бы ровным клином. Это выглядело как-то очень организованно, и оттого необычно. Выглядели они до ужаса одинаково – у всех очень светлые волосы, почти белая, невероятно бледная кожа и бесцветные глаза. Даже выражение лиц у всех было одинаковое – равнодушное, будто бы скорбное и зловеще отрешённое.
Взрослые калюжинские почти не обратили внимания на эту странную процессию, но дети, как один, стали разглядывать незнакомцев и шептаться. Стало понятно, что старшее поколение не больно-то удивилось при появлении необычных людей.
Судя по всему, "белые" люди (так их мысленно окрестил Вася) провожали кого-то из своих на фронт. Но слезы они не лили, лишь встали вокруг двух мужчин целым кругом, и молчали.
- Целуй папку! Целуй, кому говорят! – закричала тут баба Зоя, подхватила Васю на руки и подняла так, что он стукнулся лбом об отцовский подбородок.
- Ты чего, мам? Голову расшибёшь парню! – смеясь, воскликнул Алексей и подхватил мальчонку. – Кто ж тогда тебя, родная, беречь и защищать станет, пока мы воюем?
- Смеётся он, - ворчливо ответила баба Зоя, - обо мне думает! Себя там лучше береги да возвращайся скорее.
Алексей с Васей на руках обнял и поцеловал мать, затем расцеловал младшего сына и поставил его на землю. Затем хлопнул своего старшенького по спине.
- Давай сынок, обнимай бабушку, и идём, - сказал он, - уж собрались все.
Долговязый Иван, что всё это время храбро держался, как настоящий солдат, вдруг скорчился. Васька знал, что означает его гримаса. Он сам так сжимал лицо, когда очень хотелось плакать, но нельзя было показывать слёз.
Бабушкин плач и отцовский прощальный шёпот на ухо Вася перенёс спокойно, и будто бы даже не ёкнуло у него в груди. А, увидев скривившееся лицо Ивана, вдруг разревелся сам.
Алексей с младшим сыном был ласков и мягок, так как он без мамки рос, в младенчестве сиротой остался и ласки матери не видал. Бабушка тоже вокруг любимца своего Васеньки, словно курица вокруг яйца носилась. А вот Иван с малым не церемонился. Когда шалил тот, мог и за ухо оттаскать больно, подзатыльник отвесить, а то и вовсе в доме запереть, чтоб не подглядывал, как старший с Нинкой Белогуровой во дворе милуется.
Кто бы мог подумать, что прощание братьев, станет таким грустным и тяжёлым! С рёвом кинулся Вася к Ивану, а тот подхватил братишку на руки и прижал к себе крепко-крепко. И как ни держался старший, всё ж расплакался тоже. Злился на себя, и от досады слёзы лились ещё сильнее.
Распрощавшись с родными, баба Зоя и Вася пошли домой. Оба плакали, но уже тихо, без воя и причитаний. На душе было пусто и горестно, что у бабушки, что у внука.
Дома Вася отказался от супа, хотя всегда с аппетитом ел бабкину похлёбку. Мальчик улёгся в кровать, накрылся одеялом и безмолвно глядел в одну точку, не закрывая глаз. В другой день баба Зоя уже бы стала бить тревогу – что с внуком, раз лежит, а не носится, не озорничает? Но тут она сама не своя была. Вопреки обыкновению, прилегла средь бела дня и забылась глубоким сном.
Вечером бабуля всё-таки налила внуку похлёбки. Мальчик орудовал ложкой и думал – надо же как, этот суп ещё вчера хлебал его старший брат и отец. Завтра бабушка новую похлёбку сварит, а, может быть, даже щи. Но вот сейчас это был тот же суп, что дал силу Ивану и отцу. Подумав об этом, Вася снова заплакал, но уже украдкой, чтобы не расстраивать бабушку.
Мальчик почти не спал в ту ночь, размышляя, почему люди плачут, отправляя близких воевать. Вот он, Вася, плакал потому как долго не увидит брата и отца. И внезапно жуткая мысль пришла ему в голову – а вдруг отец с Ваней ушли навсегда, и он больше никогда-никогда их не увидит? Страшное горе охватило его – то, что ещё не случилось, но уже тяжким грузом легло на душу.
Горюя о брате, Вася отчаянно пытался вспомнить что-то ещё. Это было нечто важное, что могло бы хоть как-то отвлечь его от тягостных дум. Что же это было?
Озарением всплыла в его сознании картина, увиденная вчера. Те самые бледные люди, с белыми волосами, что пришли прощаться с кем-то из своих. Сердце взволнованно застучало у мальчика – от увиденного веяло чем-то загадочным и запретным.
- Бабушка, а кто были те странные люди? – спросил Вася, лениво ковыряя кашу.
- Какие люди, голубь мой? - удивленно спросила она.
- А вот те…белые люди, что вчера провожали двух мужчин.
- Белые люди? Ах, ты про общинников!
- Общинники? Кто это такие?
- В Калюжино их всегда так называли, потому как живут общиной. Делают всё сообща, ни с кем не якшаются, кроме как сами с собой.
- А почему они белые-то такие? И волосы, и глаза…и лицо, как твоя сметана?
- Да уж моя сметана пожелтее будет! - усмехнулась бабушка. - А такие они, потому что женятся между своими, кровь у них белая, так говорят.
- А зачем они так делают, бабуль?
- Чужих не хотят к себе подпускать, видать, боятся, что люди поглядят, что там внутри общины творится, и властям нажалуются.
- А чего они творят такого?
- А кто ж их знает, коли они с нашенскими не говорят? Может, и не творят ничего плохого, да только кто ж узнает? Живут они обособленно за рекой, никого не трогают, - ответила она, но подумала о том, что на самом деле она сама мало что знает об этих "белых людях".
***
Общинники укоренились на сибирской земле очень давно. Зое рассказывала о них прабабка, что жила в Калюжино с рождения. В давние времена у них ещё была связь с остальным миром. Возможно, кто-то и знал, откуда они взялись, и почему так оберегают своё уединение, но не сейчас.
Поселение "белых людей" располагалось по ту сторону реки от Калюжино. Мост на тот берег когда-то стоял, его остатки даже можно было увидеть, но его разрушили несколько десятков лет назад, а новый не построили, не было нужды. И общинники не особо хотели, чтобы Калюжинские к ним наведывались.
Поговаривали, что первые поколения общинников, хотя и были светловолосы да голубоглазы, а всё ж не так бледны и бесцветны. Но вступая в браки исключительно между своими, они со временем стали все похожи друг на друга – прозрачной кожей, очень светлыми голубыми, почти белыми глазами и бесцветными волосами.
С каждым поколением люди из общины становились всё более замкнутыми и оторванными от остального мира. Зоя ещё помнила те времена, когда они здоровались с калюжинскими, могли позвать на помощь, ежели кто хворал, и даже приютить у себя путника. Теперь же, завидев человека из общины, никто даже не кивал головой. Потому как ответа всё равно бы не последовало.
Дети их не учились, никто не обращался к врачам, не читал книг и газет. Хотя, откуда калюжинские знали об этом? Никто и не знал, но каждый додумывал своё о том, каков быт у странных людей из общины. Их ведь даже власти не трогали, что было странно для многих.
***
В те дни Вася думал только о брате и отце, что ушли на фронт, и о "белых людях", таких чужих и странных, что аж жутко становилось. Как-то ему даже приснилась женщина, которая хмуро глядела на него своими бесцветными глазами и что-то шептала бледным ртом. Но однажды…
- Васенька, внучок! – радостно воскликнула баба Зоя. – А ну-ка иди сюда, порадую!
- Чего там, бабуль?
- А погляди, голубчик!
Бабушка подняла руки вверх, сжимая в каждой по конверту. Целых два письма пришло!
- От кого это? От папки?
- И от отца твоего, и от Ванечки! Пойдём, солнце моё, читать будем! Ой, спасибо Господи, что послал к нам учителя толкового, что не только детишек, но и стариков учить взялся. Так хоть письма фронтовые смогу сама прочесть!
Бабушка усадила внука рядом, сунула ему в руки письмо от Ивана – оно было разрисовано, а значит, точно предназначалось младшему брату. Вася с восхищением разглядывал нарисованные карандашом танки, самолёт и пистолет и слушал, как баба Зоя с выражением читает послание от отца.
Как же хорошо ему было в тот момент! Удивительное тепло разлилось по телу, будто бы от бабушкиного чая! Казалось, что вот сейчас они вновь собрались всей семьёй – бабушка, папа и Иван!
Своей матери Вася не знал, она умерла в родах. Но баба Зоя с первых дней стала ему самым родным человеком. Да и отец, потеряв дорогую супругу, окружил младшего сына любовью и заботой. Старшего Алексей, конечно же, тоже любил, но растил его в строгости, как и все отцы того времени. А на Васю не решался и прикрикнуть, даже когда сынишка озорничал. И хотя мальчик рос без мамы, но был всегда обласкан и согрет теплом дорогих людей.
Даже прослезился Вася, пока бабушка читала письмо. Но то были хорошие слёзы, от которых мальчонке совсем не было стыдно.
С тех пор мальчик перестал с тревогой думать о брате и отце. Он верил, что скоро он побьют немцев и вернутся домой. И мысли о "белых людях" тоже прекратились.
Все дни у Васи были заняты важными делами – бабушке помочь по хозяйству и с другом Митькой поиграть. А ещё мальчик любил рыбачить – этому его как раз Митя и научил. Улов всегда был скромным, но бабушка радовалась такой добыче. Она варила рыбный суп и они его с удовольствием ели.
Как-то раз поссорились друзья, а всё из-за того, что Мите никак рыба не шла, а Васе целых три удалось поймать! Насупился друг и ушёл домой без улова. А Васе надоело одному рыбачить, взял он ведёрки, в котором трепыхались рыбёшки, и пошёл гулять вдоль берега.
Шёл он очень долго, добрался до тех мест, где никогда раньше не был. И очень удивился, когда обнаружил, что река там совсем узкая. Можно и вплавь перебраться, или на плоту. Маленькие плотики делали ребята постарше. На них по одному или по двое лихо спускались по реке.
Увидев на левом берегу маленькую девочку, Вася сначала не поверил собственным глазам. Он никогда никого не видел с той стороны. Знал, что где-то там находится поселение "белых людей", но ни разу не наблюдал, чтобы кто-то из них выходил к реке.
На вид девчушка была одного с ним возраста. У неё были светлые кудри, очень белые, удивительно красивые. А еще Вася разглядел, что лицо юной незнакомки просто сияло белизной. А вот глаза казались яркими, голубыми. Именно из-за глаз он подумал, что эта девочка не похожа на "белых людей".
Васе очень захотелось поговорить с ней. Он неловко улыбнулся, но улыбки в ответ не последовало. Тогда он помахал рукой, но незнакомка даже завела руки назад, будто боялась, чтоб ненароком не сделать приветливое движение.
- Как тебя зовут? – крикнул Вася. – Помаши мне! Сделай вот так!
Он снова помахал рукой, но девочка не шелохнулась. А потом внезапно повернулась и убежала вглубь леса.
Эта встреча произвела на Ваську неизгладимое впечатление. В тот вечер он будто бы не чувствовал вкус рыбного супа. Как было бы здорово с кем-то поговорить о той девочке, но Вася не решался.
"С бабулей точно нельзя, - думал мальчик, - вот был бы рядом брат!"
Ванька бы точно влепил малому подзатыльник за то, что ушёл так далеко один. Но обязательно объяснил бы, откуда та девчонка, а может быть, сходил бы с ним на то же место или даже построил плот, чтобы Вася мог добраться до белокурой незнакомки.
Глава 2/3