1929 год.
Маша тряслась в вагоне старого поезда и затыкала уши, потому что повсюду доносился плач детей, завывали женщины, оплакивая свою несчастную судьбу. Мужчины же в печали осматривали своё потомство.
Прижав к себе сестрёнку Дашу, она постаралась сама не разреветься. Мысли о маме просто угнетали девушку. Да ещё и рядом сидела та, которая напоминала об этом своим присутствием, хоть и боялась не меньше девчонок, но на лице читалась злость.
А вот отец... Это ведь он виновник всех бед, это ведь его упрямство довело до такого. А еще его ярость и злость. Но тем не менее Маша и по нему лила слёзы, вспоминая, что ещё два дня назад у неё был папа...
Потапов Сергей был зажиточным крестьянином на селе. Так как хозяйство у него было немалое, то и помощников нанимал. Бедная его жена Надя не знала ни отдыху, ни продыху, работала от зари до темна. Едва Маша подросла, так и её к делу приставили. Когда Машутке десять лет исполнилось, на свет появилась Дашенька. Отец тогда разъярился, с женой месяц не разговаривал потому, что девчонку снова родила.
- Для кого? Для кого я работаю? Кому это всё оставить?
- Ну так, разве же я виновата в этом? Господь так сподобил, что девочки у нас рождаются.
- Марфа Сапогова свою мужу лодырю трех девчат и четверых пацанят нарожала. Живут впроголодь, дети босые в рваных рубахах, наследовать нечего, а ты за всю нашу жизнь супружескую лишь два раза разродилась и то девчонок на свет произвела, - сердился Сергей, глядя на жену.
Надежде оставалось только плакать и себя винить в том, что не нормальная она женщина. Покуда другие чуть ли не каждый год потомство на свет производят, она же раз в десяток лет рожает.
- Выйдут девчата наши замуж, мужья их станут за хозяйством смотреть, - успокаивала она супруга.
- Ладно если путных найдут, - ворчал Сергей, - а ежели голодранца какого, который палец о палец не ударит?
- Вот ты и выберешь для наших дочек мужей. Серёжа, ну не я же одна детишек делаю. Ты тоже участвуешь.
- Ай, - махнул рукой Сергей и вышел из дома.
Этот разговор случился, когда Дашутке месяц был. С тех пор Сергей стал куда-то часто отлучаться из дома.
Прошел год и вдруг по селу пробежал слушок - Татьяна Гаврилова родила. Вот тут у людей ушки на макушке встали. От кого, коли мужа она в Гражданской потеряла?
Разные предположения люди строили, но Надежда и подумать не могла, что это муж её, Сережа, отцом ребенка стал. Что венчанный супруг согрешил на стороне!
И не узнала бы, да только Татьяна сама постучалась к ним в дом однажды летним днём.
- Сергея позови, - взгляд у Татьяны был отчаянный. Она держала на руках полугодовалого Сёмку, который ревел, не замолкая.
- Почто тебе мой муж? - удивилась Надежда.
- Пусть нас с Семёном в город везёт. Захворал он. Врач наш, Никитич, из запоя выйти не может, никакущий лежит.
- Найди другого. Обратись к отцу ребенка. А Сережа сейчас в поле с работниками.
- А я и обращаюсь за помощью к отцу ребенка. Хватит! Сил нет моих скрывать правду! Молчала столько, смешки деревенских слушала! Да, согрешила я с чужим мужем, и дальше бы рот свой не раскрывала. Но ради сына на многое пойду и правду открыть не побоюсь. Захворал он, понимаешь? А помочь некому. Ну что же мне, самой его тащить что ли в город за десять вёрст?
У Надежды, казалось, ноги отнялись от таких известий. Она почувствовала себя очень плохо. Оседая на лавочку, женщина моргала, глядя на ту, которая принесла столь скверное известие.
- Что ты сказала? Ах ты, бесстыдница! Ах ты разлучница! Да я тебе космы повыдираю!
- Повыдираешь, только сперва пусть Сергей Сёмочку в город отвезёт. Машка! - крикнула она, позвав девочку, которая давала курам пшено. - Сбегай за батькой, скажи, что я его зову и жду в вашем дворе.
Машенька не слышала, о чем говорили матушка и Татьяна, поэтому кивнула и побежала на поле, где отец с работниками занимался уборкой урожая.
- Батька, там тебя тётя Таня зовёт. Она у нас во дворе. Сыночек её плачет, не унимается.
Вскочив на коня, Сергей протянул руку и Машутка лихо вскарабкалась и села перед отцом. Уже через несколько минут они были у двора, где велась перебранка между Татьяной и Надеждой.
- Скажи, скажи, что врёт она! - Надежда кинулась к мужу.
- Я всё тебе объясню, но потом, - хватая коня за уздечку, Сергей подвёл его к телеге.
Когда он с Татьяной и ребенком отбыли в город, Надежда вошла в дом, бросилась на кровать и стала плакать. Вот тогда Машутка и поняла, что в их семье случилось что-то страшное. И в этом виноваты Татьяна и отец.
Поздним вечером, когда отец вернулся домой, Маша слышала, как он с матерью о чём-то говорил. И тон его был виноватым. Матушка плакала, причитала, но девочка побоялась выйти и успокоить её, а хотелось понять, что же произошло у родителей.
Но вскоре она узнала, буквально утром, когда деревенские женщины пошли Татьяне мазать ворота дёгтем. Пытались их остановить мужчины, и Сергей пытался, да вот глянула на него жена грозно, он и ушёл.
- Ну что же, Машутка и Дашутка, - глядя на дочерей, Надежда плакала. - Братик есть у вас. Наследник, как батька и мечтал. От бесстыдницы прижил!
- Надя, успокойся, - пытался усмирить её Сергей, но Надежда лишь покачала головой.
- Как же успокоиться? Как? Ты же всю душу мне сжег, у меня теперь вместо неё выжженное поле.
- Надежда, давай не при детях, ну зачем им слушать это? Машутка уже большая, всё понимает.
- Вот именно, понимает. Глаза бы мои на тебя не глядели! Что ты с нами сделал?
Сергей вздохнул и вышел.
Случилось это в 1922 году. Все последующие семь лет он жил на две семьи. В деревне сперва гудели, как рой пчёл, но потом притихли. Перестали Татьяну стыдить, сочувствовать Наде. Только вот запрещала она своим дочкам с Сёмой дружить. Да и Татьяна особо девочек не зазывала.
Да вот только наступил лихой 1929 год для семьи Потаповых.
Надежда, которая буквально таяла на глазах год от года, вдруг слегла и врач развел руками - ничего поделать он не может, не умеют ещё люди лечить эту хворь. Опухолью она разрастается и жизни людям не даёт. Схоронили Надежду весной 1929 года. А спустя два месяца новый удар для Сергея случился - сынок его утоп. Пошел на речку с мальчишками купаться, да не выплыл. Люди шептались, что Надежда его за собой утащила на тот свет. А Татьяна же голосила на всё село и тут уже сочувствие по полной получила. Мальчонку всем было жаль. И Маше тоже, хоть и было ей уже семнадцать лет и понимала она, что жизнь их кувырком пошла из-за гулянок отца и Татьяны. Проронила девушка несколько слезинок из жалости к Семёну, да вот не было ей жаль Татьяну. Именно её и отца винила Маша в том, что матушка в сырой земле лежит. Кабы не сгрешили они, так и мать бы не страдала, не изводила себя слезами. Глядишь, семья была бы полная.
Противоречивые чувства вызывал в ней отец. Любила она его, но и в то же время было в ней презрение к нему.
И неизвестно как жизнь бы их дальше обернулась, но случилось то, что постигло многих людей необъятной страны - началась коллективизация, а вместе с ней и раскулачивание несогласных.
Отец не хотел мириться с нынешними реалиями и сопротивлялся, как мог. Маша уговаривала его вступить в колхоз, но он был твёрд. Глядел на неё и глаза его сверкали, как два огня:
- Не бывать тому! Я своим трудом всё заработал!
- Мы людей нанимали, отец. С нас больший спрос оттого будет.
- Астафьев тоже людей нанимал, но ничего, живет себе по-прежнему и ни о каком колхозе не хочет и слушать.
- А вот и нет. Сегодня только вывесили на доску объявление, что Савелий Григорьевич Астафьев при вступлении в организацию вносит своё имущество, а именно двух коров, пшеничное поле, маслобойню и коня вороного.
- Врёшь!
- Ей-Богу не вру, - перекрестилась Маша. - Так и есть. Ступай к сельсовету, да погляди.
Тут послышался шум во дворе. Выглянув, Сергей увидел пастуха Емельяна, который гонял его стадо коров на луг в количестве семи голов.
- Чего явился? На кого стадо бросил?
- Сынок мой присматривает. Сергей Михалыч, тут дело такое... Майка ваша ногу сломала. Отбилася от стада, побежала к деревне, да по Сухановскому полю, а там яма была. Вот она в неё и угодила, глупа голова.
- Что ты сказал? - Сергей был рассержен. - Я тебе за что плачу?
Хозяин дома был зол от того, что его всё больше прижимали - обложили налогами да требовали ещё и ещё излишек. Люди на поле работать не хотели, всё чаще не выходили с утра. А тут дружок его сдался, в колхоз вступать удумал, хотя вчера ещё, на этой самой кухне кулаком по столу стучал и говорил, что не отдаст ни горсти пшена или пяди земли. Да еще и Емельян за коровой не уследил.
Будто разум помутился у него, замахнулся и ударил кулаком своим могучим по худенькому лицу работника.
Емельян, схватившись за подбородок, побежал куда глаза глядят.
В тот же вечер Сергей, после того как уладил дела с коровой, в очередной раз ушел из дома и Маша понимала, куда он отправился - к Татьяне. Ничего у них не закончилось. И пусть их сын уже не связывает, но видимо, чувства на остыли.
А на следующее утро к нему пришли домой и стали описывать имущество. Один из понятых и был Емельян. Обида крепкая была у мужика на Сергея, а так как племянник его в исполкоме работал, так по полной и раскулачили Потапова.
Пока чужие люди в доме обыск делали, Маша смотрела на отца и качала головой. Что теперь будет с ней и с Дашуткой?
Вдруг она услышала голос Татьяны:
- Сергей, что тут происходит?
- Разве не видишь? Последние портки изымают! - зло процедил он.
- Получите предписание о переселении, - племянник Емельяна, глядя с насмешкой на Сергея, протянул ему лист.
- Это чего?
- Это значит, что вам предстоит прибыть на станцию и ждать распределения. Завтра поутру вас сопроводят. А отчего же вы, Татьяна, не в этом доме живёте, как супруга Потапова?
Женщина покраснела, а Маша удивлённо посмотрела на исполнителя.
- Что вы сказали?
- Мария, а разве не знали вы, что ваш отец позавчера с Татьяной Гавриловой расписался в сельском совете?
- Мы подготовить девочек хотели, - пробормотала Татьяна.
- Вот теперь у вас будет время. Вместе с ними в ссылку отправитесь.
Татьяна побледнела.
Тут Сергей забежал в сарай и вытащил ружье, замотанное в зипун. Он выстрелил в воздух, а вот милиционер, который успел отреагировать, в хозяина дома.
Маша и Даша закричали, Татьяна бросилась к Сергею, но уже через минуту он навсегда закрыл глаза. Вот тогда Машутка и поняла смысл матушкиного выражения, она почувствовала, что теперь у неё вместо души выжженная земля.
Теперь у неё не было отца и матери, а мачеха, которую они не желали принимать, отправится с ними в ссылку.
Только вот какой смысл, если главный, как они говорят, кулак, жизни лишился?
Но глядя в глаза исполнителя, Маша поняла - никто их не пожалеет.
И на следующее утро, едва отца предали земле, Мария, Даша и Татьяна отправились в сторону станции под сопровождением двух оперов.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ГЛАВА 1