Мальчик каждый день думал о странной девочке. После рыбалки он любыми путями пытался отвязаться от Митьки, чтобы сходить одному на то же место, где он ее увидел впервые. И он ходил. Вот только девочку он там больше не видел.
Глава 1
Прошёл целый год с той самой встречи, Вася подрос, учился в школе, и теперь уже старшие мальчишки принимали его в свои игры. Однажды он увидел, как делается самый простой плот. Парень с удивлением понял, что мог бы и самостоятельно соорудить такое "судно". Подумав об этом, он вдруг захотел прогуляться до места, где река становится узкой.
- Не может быть, - прошептал Вася, увидев на том берегу белокурую незнакомку. Он стоял, раскрыв рот, глядя на девочку. На мгновение ему показалось, будто она ждёт именно его.
Мальчик был так удивлён, что даже не улыбнулся и не помахал рукой. Но случилось чудо. Девчушка улыбнулась сама! Она, конечно, подросла за год, но Вася этого не заметил, так как тоже стал старше и крепче.
- Эй! – закричала девочка. – Эй!
Он радостно улыбнулся и стал махать руками.
- Как тебя зовут? – закричал он. – Я Вася Черёмин, а ты кто?
- Эй! – продолжала кричать незнакомка, словно не слыша его. – Эй!
Мальчик почесал в затылке. Как-то странно общалась с ним эта девчушка. Может быть, она не расслышала вопроса? А что если … Парень оценил расстояние от одного берега до другого – да тут было рукой подать. Он моментально скинул с себя рубаху и остальную одежду, оставшись лишь в коротких штанишках.
- Я сейчас переберусь к тебе! – закричал Вася. – Не бойся!
Когда мальчик поплыл, улыбка на мгновение исчезла с лица девочки. Но потом ее мордашка снова засияла.
- Эй! – снова закричала она, подпрыгивая на месте. – Эй!
- Вот глупая, - буркнул себе под нос Васька, - неужели никаких других слов, кроме этого самого "эй" не знает?
Мальчику повезло. Течение было не очень сильным, и вскоре он оказался рядом с незнакомкой. Может быть, она бы и напугалась его близкого присутствия, но то время, что он плыл, "белая" девочка будто бы волновалась за него. Поэтому, когда Вася оказался рядом, она лишь вздохнула с облегчением.
- Меня зовут Вася, а тебя как? – повторил вопрос мальчишка, не обращая внимания, что с него стекают капли воды.
Девочка покачала головой.
- Зовут тебя как? – снова и снова спрашивал Васька. – Как тебя называют мама и папа?
- Я Наля, - наконец ответила незнакомка.
- Наля! Какое чудное имя, - улыбнулся мальчик, - чудное, но красивое.
Ребята сели на травку у реки.
Беседа у ребят не клеилась, Наля была неразговорчива. Но это им вовсе не мешало. Девочка много смеялась, глядя на Васькины выкрутасы. Он то прошёлся перед ней на руках, то сделал колесо, затем стал корчить смешные рожицы.
В какой-то момент девочка забеспокоилась и огляделась по сторонам. Васе показалось, будто она прислушалась к ветру и шелесту деревьев.
- Мм, - произнесла Наля и помахала ему рукой.
- Тебе нужно домой?
- Мм…
- Наля…ты не умеешь говорить?
Она кивнула.
- Тогда почему ты не можешь сказать, что тебе нужно домой? Скажи мне - до свиданья, Вася!
- До свиданья, Вася! – послушно произнесла Наля и улыбнулась.
- До свиданья, Наля, - растерянно ответил мальчик. Он был рад знакомству с девочкой, но она казалась ему очень странной.
Попрощавшись со свой новой знакомой, Вася поплыл на свой берег. Он всё время думал про Налю. Какой необычной она была! Лицо её казалось невероятно красивым. Очень яркие голубые глаза выделялись на бледной коже. А волосы ее словно были посыпаны снегом. Он понял, что она была из белых людей. Но в какой-то момент его брали сомнения.
С одной стороны, она жила на том берегу, где по словам бабушки, жили общинники. И кожей, и волосами Наля очень походила на них. Но глаза у девчонки были яркие, как небо, а не такие бесцветные, почти белые, как у тех, других… А ещё она улыбалась – так тепло и приятно, как солнышко. Вот только почему-то почти не разговаривала.
Каждую свободную минуту Вася бегал к тому месту реки, где можно было вплавь перебраться на другой берег. Сердце мальчишки замирало – ждёт ли его там Наля? И неописуемая радость охватывала, когда он, действительно, видел там её. По взгляду своей молчаливой подруги он понимал – она здесь ради него.
Каждый раз Вася перебирался на ту сторону вплавь, и они подолгу гуляли вместе или сидели на траве. Как-то раз они набрели на полянку с сочными спелыми ягодами. Наля кинулась к ним и стала жадно набивать ими рот, при этом жадно урчала, как зверёныш, который очень изголодался.
Васе и самому хотелось поесть ягод, но видя, с каким аппетитом их лопает девочка, стал собирать чернику в ладонь и кормить ими Налю. Белая мордашка покрылась черничным соком, и парнишка засмеялся.
- Ты чумазая! – весело воскликнул он.
Ох, не ожидал он, что Наля испугается этих слов. Она побежала к реке и стала мыть лицо. Она отчаянно тёрла щёки и подбородок, при этом плакала.
- Наля, ты чего? Чумазая, ну и и пусть! – растерянно произнёс Вася. Эка невидаль, да бабушка всегда говорит, что не одно ведро воды надо извести, чтобы его отмыть после улицы.
- Накажут, - ответила девочка и снова стала тереть лицо. На бледной коже появились чуть ли не пунцовые участки, но уже не из-за ягод, а от трения и холодной воды.
А он удивленно глядел. Почему накажут-то? Бабушка теперь даже рада, когда он ест, как она говорит, "подножный корм". А в ягодах что плохого?
Но Наля не пояснила.
***
Дети встречались очень часто. Первое время мальчик думал, что Наля не умеет разговаривать. Но вскоре стало понятно – умеет, и слов она знает немало, но будто бы не привыкла ими пользоваться. И всё же в каждую встречу девочка становилась всё более разговорчивее. И каждый раз, когда она говорила, Васе становилось не по себе.
Наля, действительно, была из общины. Она говорила, что каждый ребёнок общины обращается к любому взрослому "папа" и "мама". Какая из женщин родила девочку, она не знала, и не думала, что об этом нужно знать.
Порядки в общине были строгие, особенно к детям. Вот только малыши, рождённые среди своих, не особо-то страдали из-за вековых порядков. Они были будто родные братья, похожие друг ну друга, а вот Наля почему-то отличалась от всех. Почему её глаза сияли вопреки тому, что у всех общинников они были тусклыми и блёклыми? Как так вышло, что среди них появилось солнышко, которое было открыто к людям и хотело улыбаться? Этого никто и никогда так и не узнал.
Не всё из сказанного Налей, Вася понимал. Он сам был ещё ребёнком и смысл многих слов до него дошёл намного позже. Да и сама девочка, повзрослев, вспоминала всё больше странных подробностях.
Спустя много месяцев и даже лет она расскажет о том, что в общине под запретом была еда, имеющая сладкий или солёный вкус. Пищу не солили и не подслащивали. Общинники не ели даже ягоды и фрукты. Основой питания были каши, овощи, травы, рыба и птица, добытая в лесу. Свою животину домашнюю они не выращивали.
Хлеб в общине не пекли. Молочных продуктов тоже, дети получали только материнское молоко. Удивительно, что на таком скудном пайке здешние люди жили очень долго – до девяноста, а то и до ста с лишним лет. Впрочем, об этом рассказала не Наля. О том шептались даже в Калюжино. Ведь потомство от близких родственников редко оказывается живучим. А вот люди общины несмотря на то, что заключали браки только среди своих, были долгожителями.
Позже Вася понял, почему Наля так испугалась, когда вымазала в сладкой ягоде своё лицо. За такие проступки ребят лишали еды на несколько дней или оставляли спать на улице. Зимой этим целям служила небольшая, неотапливаемая постройка.
- Там шкуры на полу, - позже рассказывала Наля, которая не раз подвергалась такому наказанию, - можно и согреться. И всё равно холодно.
Впрочем, в таких жёстких условиях люди становились, действительно, крепкими и выносливыми.
- Хочу на твой берег, - сказала однажды Наля, мечтательно глядя на ту сторону, где люди жили со всем другой жизнью. По словам Васи, там взрослые рассказывали детям сказки. Там проходили народные гулянья, там люди плакали и радовались сообща, пели и танцевали, собирались вместе на свадьбы и похороны. Там пили молоко сразу после дойки. Он рассказывал, как бабушка через тряпку процеживала и давала ему теплое, еще парное молоко. Рассказывал, какие до войны пироги с курицей бабушка пекла, а какие вкусные яйца вареные. В солюшку макнешь, в рот положишь - какое удовольствие!
От этих рассказов сердечко её замирало от желания оказаться там, где кипит сама жизнь. В общине ей было тоскливо и тяжело. Она словно чувствовала себя там чужой.
Однажды Вася приплыл к Нале на плоту! Восторгу девочки не было предела. А когда мальчишка протянул ей лепешку, что бабушка испекла, она робко взяла ее в руки, а Вася произнес:
- Бери, ешь, это вкусно. Хотя до войны бабушка пекла вкусные булки, - печально добавил он, но тут же спохватился - вон она с каким удовольствием откусила кусок лепешки, чего её расстраивать!
- Поплывёшь со мной? – спросил Вася, глядя на девочку.
Девочка сначала с улыбкой кивнула, затем боязливо поёжилась. Видимо, плот, на котором до неё добрался Васютка, не внушал ей доверия.
- Он крепкий, нас двоих выдержит! Я на нем даже прыгал!
Подумав, она кивнула, продолжая жевать лепешку.
И они вдвоём перебрались на противоположный берег. Это приключение доставило девочке неописуемую радость. Она подставляла солнцу и ветру свою бледную кожу, ей было легко и хорошо.
Она никогда не была на правом берегу, и новые впечатления поджидали девочку на каждом шагу. Здесь ходили коровы и лошади, а кое-где прогуливались куры и гуси. Каждая новая встреча приводила Налю в полнейший восторг. А Васька шёл рядом и сиял от счастья, потому что счастлива была она.
Когда дети пришли, бабы Зои дома не было. Наля и тут вертела головой по сторонам, видимо, в её доме обстановка была совсем иной.
Мальчик налил своей гостье тёплый чай, который стоял на печке – его заварила баба Зоя ещё утром.
Наля болтала ногами и всё время что-то говорила. Раньше с ней такого не случалось, а тут прям будто прорвало! Она говорила обо всём, что видела – об окнах и стульях, о тарелках и ложках, о печке и курах, что ходили по двору. Раньше Вася был большим болтуном, а Наля обычно слушала и улыбалась. Теперь же слушателем был мальчик.
Дети так были увлечены беседой, что не заметили, как пришла баба Зоя.
Услышав детские голоса, она думала, что к её внуку пришёл кто-то из калюжинских. Но одного взгляда на белокурую девчушку с прозрачной кожей ей хватило, чтобы понять, кто перед ней.
- Бабушка, это Наля, - радостно сообщил мальчик, - она к нам в гости пришла.
- Да откуда ж она такая наведалась к нам, а?
- С того берега, бабуль!
- Ты совсем из ума выжил, негодник! Да это же…
Хотела баба Зоя сказать, что девчонка-то из общины, что с левого берега, да осеклась. Нехорошо, наверное, вот так о человеке говорить, будто его тут нет.
- Посиди, деточка, - ласковым голосом произнесла бабуля, зловеще глядя на внука, - а с тобой пойдём-ка потолкуем.
Как же ругалась баба Зоя на Ваську! А тот не понимал, отчего она бранится.
- Бабуль, да и что с того, что из общины-то? Неужто ей в гости нельзя прийти? Я вот ее лепешкой угостил. Тебе жалко что ли?
- И вовсе не жалко! Просто знаю я, что у общины свои порядки. Хлеба-то они не едят, а ежели кому крошка в рот попадёт, крепко он о том пожалеет! Я уж не говорю о том, как в животе может быть худо.
- Ну почему же так?
- Никто не знает, почему так! Но таков порядок – белые к нам не идут со своим уставом, а мы к ним не ходим! Советская власть, и та общину не тронула, где уж нам вмешиваться? Потому иди и скажи девчонке, чтобы домой шла. Вот не пойму только, как перебралась она через реку-то?
- Я, бабуль, плот связал, вот и переправил её к нам.
- Ох, Васька! Взять бы прут да отходить тебя, как следует, видать, зря жалею тебя! А вдруг бы упала девчонка с плота твоего? Вдруг бы утонула? Вот горя-то было бы!
Ругалась-ругалась бабушка, но не умела она долго злиться на внука. А Вася и вовсе хитрец был. Как увидел, что сил нет у бабули ругаться, обнял её и назвал бабулечкой любимой. Затем взял за руку и повёл на кухню, знакомить с Налей.
Глава 3/3