Не знаю, выпадет ли еще подходящий повод написать про эту книгу. Но раз у меня речь зашла об истории Тристана и Изольды и вообще о любовных треугольниках и супружеских изменах в «артуриане», то расскажу немного и о ней. Это одна из моих любимых книг вообще за все время жизни, и я все жду не дождусь, когда в Великобритании решат снять по ней мини-сериал. Тем более на волне нынешней моды на «попаданцев» и всяческое средневековье вперемешку с XX веком очень странно, что идея перенести эту книгу на экран до сих никому в голову не пришла.
«Дом на берегу» немного отличается от более известных произведений дю Морье вроде «Ребекки» или «Птицы» - он как будто более личный, глубокий и психологичный, пропитан привязанностью писательницы к Корнуоллу и явным интересом к «артуровскому» мифу и средневековью, чего практически нет в других ее книгах. Собственно, назвав главную героиню Изольдой и перенеся большую часть действия в XIV век, автор этого и не скрывает.
Я тут немного покопалась и обнаружила, что описываемая в романе Изольда и ее муж сэр Оливер Карминоу были реально жившими в то время людьми, как и Отто Бодруган, с которым по книге у Изольды был роман. В контексте наших разговоров о короле Артуре, я подумала – а не пыталась ли Дафна дю Морье таким образом намекнуть, что Мэлори под видом древней легенды о Тристане и Изольде иносказательно изложил слухи о реальной истории любви, случившейся за сто лет до него?
Мог ли рыцарь-сторонник Уорика в Войне роз знать об этих людях и слухах о романе вековой давности? Да вполне мог – ведь и Отто, и Изольда Карминоу так или иначе были причастны к важным историческим событиям – а именно, свержению Эдуарда II и борьбой за трон между его юным сыном Эдуардом III и его матерью, Изабеллой Французской, с ее любовником Роджером Мортимером (упоминала об этой истории в статье о замке Кэйр). Этот исторический период, к слову, вообще как-то очень мало описывается в литературе и экранизируется – не сравнить с той же Войной роз или эпохой Тюдоров. И очень жаль, надеюсь, что писатели и режиссеры когда-нибудь восполнят этот пробел.
Так что «Дом на берегу» Дафны дю Морье – очень редкая, практически эксклюзивная попытка взглянуть на этот исторический период подробно. Причем без романтизации и идеализации, через призму самой обычной жизни обычных людей того времени. Сама невероятно трогательная фигура Изольды и история ее трагической любви в книге как бы уничтожается и стирается этой самой обычной жизнью – политическими интригами, семейными проблемами, дрязгами за наследство, настороженностью, подозрительностью, презрением людей друг к другу. Словом, все, как и у нас, в нашем времени, где сильная взаимная любовь остается статистической погрешностью, а никакой куртуазности и романтики нет и в помине. Полный тайн, мистики и возвышенных чувств рыцарский роман напрочь деконструирован, а от романтических легенд и мифов остается только имя Изольды.
Наблюдать за описываемыми в романе историческими реалиями вдвойне интереснее из-за того, что мы делаем это как бы через двойное восприятие. Мы смотрим на средневековье глазами живущего в XX веке Дика Янга, в результате научного эксперимента получившего возможность заглядывать в реальное прошлое. А Дик, в свою очередь, остается в этом средневековье невидимым и неосязаемым, и следит за событиями глазами своего ничего не подозревающего о нем «проводника» – управляющего одного из средневековых поместьев в Корнуолле, молодого человека по имени Роджер. И сам Роджер, и вслед за ним Дик горячо переживают за Изольду и сочувствуют ей, но вынуждены оставаться безучастными и бессильными наблюдателями, ничем не способными ей помочь.
В пристальном наблюдении за прошлым нет как будто ничего плохого – но только ровно до тех пор, пока ты сам остается лишь бесстрастным наблюдателем. Предельно четко понимающим, что никак не можешь повлиять на прошлое и что-то в нем изменить. Но чем глубже ты погружаешься в эту далекую чужую жизнь, чем больше эмоционально вовлекаешься в нее, тем в большую зависимость от этого ты попадаешь. И в конце концов эта зависимость и это собственное бессилие хоть на что-то повлиять начинает подспудно, но неумолимо тебя разрушать – в попытках прожить чужую жизнь ты просто теряешь собственную.