Съемочная группа сериала «Чужестранка» на днях торжественно объявила об окончании работы над проектом – Сэм Хьюэн запостил радостные фото с коллегами и поклонниками, поблагодарив всех за невероятное путешествие. И я подумала, что в преддверии выхода последнего, восьмого сезона, надо, наверное, все-таки об этой по-настоящему эпохальной франшизе написать. Тем более, тут у нас на носу самый важный гендерный праздник, и грех еще и такой повод упускать. Да, разумеется, не каждый наберется храбрости признаться в том, что он смотрит «Чужестранку». Но мы же тут все свои, а иметь guilty pleasure в наши дни никому не возбраняется (если не смотрели, дальше в обзоре будут спойлеры).
Не всякий классический дамский роман, не всякий популярный исторический роман и не всякий роман о «попаданцах» становится таким известным и любимым во всем мире, как серия книг Дианы Гэблдон. И они бы не стали, если бы, по счастливой случайности, жена продюсера Рональда Д. Мура не оказалась их большой поклонницей и не уговорила супруга взяться за экранизацию. Которая, соглашусь с многими рецензентами, сделала для этой серии романов невероятное – превратила их из пусть и довольно качественного, но все-таки pulp fiction, в уникальную, очень красивую, драматическую и романтическую историю, вдохновляющую и утешающую сотни тысяч, если не миллионы людей на всей планете. При этом, к слову, еще и заметно увеличившую поток туристов в Шотландию, за что, если не ошибаюсь, сама писательница и создатели сериала были отмечены престижной туристической премией.
Вот вроде бы, по современным меркам, сериал, как и книги-первоисточник, не поражает, мягко скажем, метамодерном. Теми же сложными философскими смыслами, выраженными в закрученной композиции и новаторских художественных приемах, какими-то особенными сюжетными твистами и глубокой психологической прорисовкой персонажей. По сравнению с тем же «Шерлоком» «Чужестранка» смотрится ну архи-просто.
Прямой, как шотландская стрела, линейный сюжет, который усложняется и разветвляется самым примитивным образом – путем взросления многочисленных детей и появления, откуда не возьмись, новых персонажей. Герои, личностная сложность которых, как количество пикселей в мультипликационной прорисовке, уменьшается по мере их важности для сюжета. Постоянные deus ex machina, которые упорно спасают главных героев и важных для них персонажей, но при этом откровенно пренебрегают всеми остальными при прочих равных. Увеличивающиеся в геометрической прогрессии гм… сцены, количество которых невольно заставляет задуматься – а не ради них ли все и затевалось? Ну и прочее, и так далее – все мы прекрасно знаем, что с этим сериалом не так.
Но все-таки что-то в нем есть, ради чего мы упорно продираемся через его многочисленные недостатки и продолжаем, как к живительному источнику, припадать к каждому новому сезону. Ну, во-первых, он совершенно обалденно, не побоюсь этого слова, снят. Красиво, ярко и при этом исторически вполне достоверно.
Как можно заметить, с начала постмодерна стало считаться хорошим тоном снимать исторические фильмы и сериалы нарочито правдоподобно – с грязью под ногтями там, нечесаными волосами, темными, практически неосвещенными, неопрятными жилищами и всем таким прочим. Еще и камеру иногда просто носят на плече, якобы это просто кто-то за главными героями бегает и подсматривает. Иногда это работает на идею – например, в очень достойном сериале «Последнее королевство» или в тех же «Викингах». Но иногда, к примеру, в одной из новинок прошлого года, сериале «Первозданная Америка», это прямо адски раздражает и становится просто приемом ради приема, не неся никакой смысловой нагрузки.
В «Чужестранке» глаз в прямом смысле отдыхает – а мы же, в общем, и смотрим сериалы, прежде всего, чтобы отдыхать. Натуралистичность и историческая достоверность здесь идеально балансирует с эстетикой, не утомляя понапрасну наш взор и умело компенсируя визуальную тяжесть какой-нибудь визуальной красотой. Мы, конечно, понимаем, что вряд ли в домах XVIII века все было настолько аккуратно и обстоятельно – но все-таки создатели удерживаются от впадения в откровенный гламур, что вызывает благодарность. Тем более, что помимо визуала 200-летней давности, им пришлось поработать и над эстетикой 40-х, 60-х и 80-х, и получилось это очень хорошо.
Поначалу – особенно в первом сезоне – немного напрягаешься, когда после разговоров о Самайне видишь едва распустившиеся зеленые листья, а сразу после них – занесенные снегом поля. Впоследствии эти несоответствия времен года показываемым событиям встречаются намного реже, и создатели нашли способ их творчески обыгрывать. Сериал емко переносит в визуальные решения все многочисленные описания в книге, при этом оставляя поклонникам романа своеобразные «пасхалки». Тот, кто читал, поймет и получит удовольствие, тот, кто не читал, по сути, ничего не потеряет и просто добавит своему восприятию эпохи большего объема.
Во-вторых, и серия романов, и сериал по ним заметно отличаются от большинства произведений этого жанра довольно необычными главными героями и самыми важными из второстепенных персонажей. Они не просто совсем не идеальные – они, в общем-то, даже не самые хорошие люди. Особенно Клэр и Фрэнк, потому что от выросшего в шотландском нагорье в 1720-1730-х Джейми и вообще трудно чего-либо ожидать. С детства довольно травмированные, полные ограничений и предубеждений, ригидные, замкнутые, скрытные, мстительные и эгоистичные. Именно отстраненность и душевная холодность Клэр делает ее хорошим врачом, и именно из-за них она одинаково не вписывается в общество ни в XVIII, ни в XX веке.
Джейми же, при всей своей неотесанности и такой же, если не большей травмированности, душевен, покладист и щедр, и тем компенсирует и дополняет Клэр ее недостатки. Потому что в «Чужестранке» мы имеем дело со перевернутым гендерным «дамско-романным» стереотипом – именно нежный, мягкий, заботливый мужчина морально спасает и согревает здесь холодную, колючую, жесткую и закрытую женщину. Этот перевертыш раскрывается в книгах и сериале и дальше, на всем протяжении всего действия, и как только ты это осознаешь, за развитием истории становится очень увлекательно наблюдать.
Именно Джейми в первую очередь, а только потом уже Клэр, является главной жертвой домогательств главного же злодея, и объектом воздыхания других мужчин. Именно Джейми является объектом конкуренции женщин за него, а не наоборот, как полагается в дамских романах. Затем мы видим, как Гейлис Дункан собирает в своем дворце молоденьких юношей (вот тебе и файлы Эпштейна), как Роджер страдает от недостатка самореализации рядом с всегда умеющей себя занять Брианной, как Дженни, Джокаста и Лиэри прекрасно управляются со своими домами и владениями на фоне физически или ментально отсутствующих мужчин.
В целом, именно женщины в сериале абсолютно всегда заняты чем-то созидательным и полезным – ведут хозяйство, рожают и растят детей, готовят, лечат и учат, шьют и прядут, ухаживают за животными и посевами, консервируют урожай, красят ткани, что-то постоянно планируют, придумывают и улучшают. Мужчины же, за исключением разве что самого Джейми, кроме эпизодической постройки домов, охоты и производства виски для себя же любимых, заняты преимущественно чем-то совершенно деструктивным, как-то: все те же домогательства, всяческое нaсилие, месть, разборки, ревность, соперничество, мошенничество, и, разумеется, вoйны за власть и территории, куда без них.
Этот простой, но от того не менее тонкий и остроумный посыл и превращает «Чужестранку» в нечто очень ценное – произведение, скрывающее за банальной и даже примитивной формой важный и актуальный для современности смысл. Женщины, остающиеся на всем протяжении человеческой истории для нее практически невидимыми и несуществующими, на самом деле и являются той движущей, жизненной силой, которая не дает человечеству окончательно самоуничтожиться в бесконечных сражениях и помогает ему худо-бедно двигаться вперед. В этом смысле они действительно управляют временем – не просто перемещаясь из одной исторической эпохи в другую, а непрестанно преобразовывая мир к лучшему, делая его удобнее, безопаснее, радостнее и приятнее для жизни.