Часть четвертая. Долгий путь домой. 1
С утра в доме Замча царил переполох, который начался еще с вечера, когда обитатели дома узнали, что Дональпон скоро вернется домой. Все обрадовались и одновременно расстроились, потому что успели к нему привязаться. Утром мамю, утирая слезы, вручила Пончику мешочек, в который заботливо сложила разноцветные геометрические вкусняшки и банку с крашеной сакчи (розовой), которую он помогал заготавливать. Папю добавил бутылочку с радужоном, Замч подарил звенелку, мелкий Куч просто обнял Пончика за коленку, а мелкая Пич, застенчиво розовея, протянула Пончику большую красную пуговицу с двумя дырками, которая еле умещалась на ее крошечной ладошке.
– Это ты мне даришь? – спросил Пончик, присаживаясь на корточки перед мелкой Пич. Она кивнула. – Спасибо!
– Ух ты! Ничего себе! – воскликнул Замч, подпрыгнув. – Мелкая Пич отдала тебе свое самое ценное сокровище!
– Правда? Какая добрая девочка!
И Пончик пощекотал мелкую Пич между ушек – она захихикала и спряталась за мамю. А Пончик принялся кланяться и благодарить семейство за их гостеприимство и участие.
– Ладно-ладно, – сказала мамю, а папю кивнул.
– Я никогда вас не забуду! – сказал Пончик, у которого глаза тоже были на мокром месте.
Тут в прихожую выползла бабю.
– Уходишь, урод? – спросила она. И подала Пончику небольшой сверточек. – Нашла у себя парочку лишних чукирок. Так и быть, возьми. Зря, что ли, тут болтался.
Мамю, папю, Замч и мелкие ахнули: бабю поделилась чукирками!
Наконец Пончик и Ханича уселись в такси. Все семейство вышло их проводить: мамю и папю махали руками, Замч и мелкий Куч подпрыгивали и верещали, а мелкая Пич внезапно разревелась, так что пришлось унести ее в дом и утешить новой желтой пуговицей, которую мамю берегла было на ее день рождения.
Хихикающей помощницы Мильды сегодня не было – Самый-Самущий лично встретил Ханичу и Пончика. Ханича на прощание обняла Пончика и поспешно удалилась, вытирая глаза.
– Ну что ж, – сказал Самущий. – Не будем терять время. Идем, ребенок Дональпон.
И они пошли… в лифт! Правда, чтобы он двигался, приходилось вертеть в кабине круглое деревянное колесо, похожее на штурвал, чем Пончик и занимался, пока лифт, скрипя и покачиваясь спускался… и спускался… и спускался вниз. Наконец, остановился, и Самущий повел Пончика по бесконечным коридорам, один из которых заканчивался большой дверью из кованого железа со множеством задвижек с самыми разнообразными замками, на каждом из которых красной краской был обозначен номер. Самущий достал из кармана связку ключей и некоторое время задумчиво рассматривал замки, бормоча себе под нос: «Сначала 127, потом 69, потом… Потом 417 или 714? Нет, 147, точно!» И он принялся отпирать один замок за другим, а Пончик складывал их в кучку в углу. Открыв последний замок, Самущий дернул за ручку, но дверь не открылась.
– Заело, – сказал он. – Помогай. Надеюсь, Джонатан на месте.
Вдвоем они с трудом, но открыли тяжеленную дверь, за которой оказалась еще одна дверь, только стальная. С глазком и звонком. Самущий позвонил в звонок, потом еще раз. Из-за двери послышались шаги и звонкий собачий лай. После небольшой паузы дверь распахнулась, и Пончик с Самущим сразу же оказались в прихожей какого-то дома, явно человеческого, где их встречал высокий молодой мужчина в джинсах и футболке, загорелый и коротко стриженый, а также маленькая беленькая собачка, которая принялась лаять, бегать и прыгать вокруг Пончика и Самущего, норовя лизнуть их в нос.
– О, кого я вижу! – воскликнул мужчина. – Самый-Самущий! Сколько лет, сколько зим! Что привело вас сюда так внезапно? Без предварительной договоренности?
Пончику показалось, что мужчина, хотя и выказывает радушие, не слишком доволен их визитом. Самущий откашлялся и сказал:
– Я тоже рад тебя видеть, Джонатан. Познакомься – это человеческий ребенок Дональпон, который нечаянно проник к нам в Горчикс. А я привел его обратно.
– Как интересно! – Джонатан подошел к Пончику и склонился к нему:
– Как тебя зовут, мальчик?
– Дональд Пэн.
– И как же ты попал в Горчикс?
– Может быть, удобнее было бы вести разговоры в гостиной? – встрял Самущий.
– О, конечно! Простите. Я совершенно забылся. Прошу за мной, – и Джонатан повел гостей в просторную гостиную, где все смогли удобно устроиться в креслах, а Пончик в очередной раз поведал свою историю.
– Звездочутка проникла к нам? – Джонатан сурово сдвинул брови.
– Она уже строго наказана! – воскликнул Самущий. – Мы заберем потерянную ею вещь и больше вас не побеспокоим, клянусь честью.
– Ну ладно, – сказал Джонатан, и прозвучало это несколько угрожающе. – Где находится построенный ею быстроход?
– На Озерной улице, – сказал Пончик. – В городе Мёмин.
– Мёмин? – спросил Джонатан.
– В кантоне Пьюласки, – упавшим голосом ответил Пончик. – Это в Швейцонии.
– В Швейцонии, – задумчиво протянул Джонатан. – Где же это?
Он встал, подошел к стене, где висел большой черный экран, и включил на нем карту, которую Пончик опознал с огромным облегчением: ура, это был его мир! Он подбежал и ткнул пальцем:
– Вот Швейцония! А Мёмина тут не видно, он слишком маленький. А мы где сейчас?
Джонатан указал на небольшой остров посреди океана:
– Вы находитесь здесь. Остров Двойных Ветров в архипелаге Комзануйских островов.
– Как далеко! – воскликнул Пончик, предчувствуя, что так просто ему домой не добраться.
– Далеко-то далеко, хуже другое, – сказал Джонатан. – У нас нет с Швейцонией дипломатических отношений со времен последней войны. Ума не приложу, что делать. Может, вернешься в Горчикс?
– Я домой хочу! – возразил Пончик и ехидно спросил: – И как это вы, интересно, могли воевать со Швейцонией? Вы тут, а она воооон где!
Вдруг собачка, до этого сидевшая у ног Пончика и умильно на него смотревшая, сорвалась с места и с громким лаем помчалась в прихожую, откуда доносились какие-то неясные звуки. Джонатан не успел сделать и шагу, как в гостиную вошла целая процессия: первой показалась Ханича, грозно размахивающая своей раздвоенной палочкой, за ней – хихикающая Мильда, следом – Звездочутка все в том же сверкающем и звенящем бальном платье.
– Что? Кто? Как? – закричал Джонатан. – Это несанкционированное проникновение!
– Успокойся, – сказал Самущий, которого, похоже, позабавило появление еще трех персонажей. – Они со мной. Запоздали немножко. Ты ж сам не запер дверь, значит, проникновение санкционированное.
Пончик догадался: наверняка Ханича, уходя, встретила Мильду и уговорила ее на эту авантюру, заодно и Звездочутку из карцера освободили, и она увязалась с ними. Теперь стало заметно, насколько невни отличаются от людей, хотя и очень похожи: они мельче и субтильнее, а движения их более резкие и быстрые.
– Кто-то говорил о войне, или мне послышалось? – грозно спросила Ханича. Переливающаяся и тихо звенящая Звездочутка с хихикающей Мильдой встали у Ханичи за спиной и кивали на каждое ее слово.
– Вот он говорил, – наябедничал Пончик и ткнул пальцем в сторону Джонотана, который вдруг как-то смутился: шаркнул ножкой, поклонился и заискивающе пробормотал:
– Приветствую Зеленую Ханичу в моих скромных, так сказать, пенатах…
Ханича фыркнула и отвернулась от него к Пончику:
– Как ты, Дональпон? Этот бездельник Джонатан тебя не обижал?
– Ну-у, мэээм! – заныл Джонатан тоном двоечника и прогульщика. – Какой же я бездельник? Я, так сказать, в поте лица своего…
– Вот именно, что «так сказать»! – сурово произнесла Ханича. – Что там у вас с войной? Насколько я помню, мир был заключен еще 600 человеческих лет назад. Так почему, Джонатан, ты до сих пор не установил дипломатические отношения с Швейцонией?
– Да, почему? – хором воскликнули Звездочутка и Мильда, а собачка залаяла.
– Этому мешали обстоятельства непреодолимой силы, – важно произнес Джонатан и кашлянул, покосившись на Самущего, который в это время подошел к экрану и принялся внимательно изучать карту.
– Да-да-да. Как же, как же! – снова фыркнула Ханича и спросила у Самущего:
– Нашел что-нибудь?
Тот виновато ответил:
– Высоковато. Не могу разглядеть.
– Девушки! – скомандовала Ханича. – Ну-ка поищите там перевалочный пункт.
Самущий отошел, а Мильда с Звездочуткой кинулись к карте, уткнулись носами в экран и принялись по нему шарить.
– Эээ… Это вообще-то секретная информация, – жалобно пробормотал Джонатан, но никто его не слушал.
Окончание следует.