Часть третья. В поисках Звездочутки. 2
Замчу с Пончиком удалось немного пошептаться, когда Ханича заснула – она очень смешно храпела: «Хью-хью-хью… фыррр». Замч рассказал, что Самый-Самущий всем тут управляет и всё знает.
– А почему он страшный? – спросил Пончик.
– Так говорят, – ответил Замч. – Я-то его не видел никогда.
Во сне Пончику приснился Самый-Самущий в виде огромного бородавчатого существа с клыками, как у саблезубого тигра, и со стрекозиными крылышками. Он летал и рычал, а за ним гонялась Ханича и, когда догоняла, тыкала его в бок своей раздвоенной палочкой, отчего Самый-Самущий жалобно пищал. «И ничего он не страшный!» – подумал во сне Пончик.
На следующий день детям позволили спать до обеда, к которому прибежала, запыхавшись, Ханича – жадно выпила предложенный ей стакан радужада и принялась рассказывать:
– Самый и Самая нашли Звездочутку! Она оказалась аж в Древиксе. А у ксивров сейчас большой праздник Отцветания, так что, сами понимаете, в каком состоянии Звездочутка. Вот-вот. Ха-ха. Но они ее хорошенько застращали. Обещала явиться. Так что завтра мы все предстанем перед Самым-Самущим – Самые сказали, что и Дональпону тоже надо прибыть.
Все посмотрели на Пончика, который чуть не подавился синим кубиком со вкусом жареной камбалы и жалобно спросил:
– А мне-то зачем?
– Чтобы Самый-Самущий лично на тебя посмотрел, – пояснила Ханича. – Не волнуйся, ничего с тобой не случится. Может, наоборот, быстрее домой попадешь. Да-да.
И на следующее утро Ханича заехала за трясущимся от страха Пончиком на такси. Жук-автомобиль быстро домчал их на другой конец города, где высилось большое – по меркам ксирчей – двухэтажное здание, в котором обитал Самый-Самущий. При входе их встретила помощница Самущего – дама, очень похожая на Гневнинь из Жабжондии. «Ага, она тоже невня!» – догадался Пончик, который почему-то резко перестал бояться, как только вошел в просторный вестибюль. Дама-помощница была одета в серый мужской костюм с жилеткой и галстуком, и в своих больших круглых очках выглядела бы очень строгой и компетентной, если бы ее темные волосы не были забраны в два забавных пучочка, напоминающих кошачьи ушки.
– Записаны? – сурово спросила она тонким надтреснутым голоском. И тут же, прикрывшись блокнотом, тихонько хихикнула.
– Да-да-да, – сказала Ханича. – Здравствуй, Мильда.
– Зеленая Ханича и человеческий ребенок Дональпон? – уточнила дама-помощница.
– Именно так. А Звездочутки нет?
– Опаздывает. Пройдемте.
Ханича и Пончик отправились вслед за Мильдой, которая время от времени отчетливо хихикала. Она привела их к кабинету Самого-Самущего, постучала и отступила в сторону:
– Входите.
Ханича и Пончик вошли. Ханича тут же сделала книксен и сказала:
– Зеленая Ханича приветствует Самого-Самущего!
Пончик тоже шаркнул ножкой и поприветствовал Самого-Самущего, которого не сразу и разглядел. Тот сидел за большим письменным столом, заваленным множеством бумаг, книг и свитков. Он важно кивнул и вдруг исчез. Оказалось, он просто слез с высокого стула, а когда вышел из-за стола, Пончик увидел, что Самущий совсем маленький – даже меньше Ханичи! Выглядел он как человек, которого слегка сплющили, надавив сверху, потому что был каким-то широким, хотя и не толстым. Одет он был в ярко-синий костюм с желтым галстуком, разрисованным – это Пончик потом разглядел – мелкими мышками и птичками разных цветов. Седоватые волосы Самущего стояли дыбом, что несколько прибавляло ему роста, так же, как и башмаки на толстой красной подошве.
Он подошел поближе к посетителям, важно кивнул сначала Ханиче, потом Пончику. Заложил руки в жилетные карманы и некоторое время рассматривал Пончика, покачиваясь на каблуках. Потом ушел обратно за стол и произнес гулким басом:
– Присаживайтесь и рассказывайте.
Ханича с Пончиком присели на стулья у стены и принялись рассказывать – сначала Ханича, потом Пончик, которому было велено поведать всё-всё, начиная с роликов, которые ему так и не подарили. Слушая, Самущий кивал, хмыкал, постукивал карандашом по столу и время от времени запускал пятерню в свои волосы, которые от этого делались все более лохматыми. Закончив рассказывать, Ханича и Пончик с надеждой уставились на Самущего, а он – в потолок. И только он открыл было рот, чтобы что-то сказать, как в кабинете раздался надтреснутый голосок Мильды, звучавший неизвестно откуда:
– Прибыла Звездочутка. Впускать?
– Впускай! – гаркнул Самущий.
И в кабинет ввалилась дама – явная невня: такая же тощая, востроносая и угловатая, как Гневнинь и Мильда. Одета она была – несколько неожиданно – в белое бальное платье, расшитое мелкими бриллиантиками и крошечными золотыми бубенчиками, поэтому при движении вся переливалась и нежно звенела. Она сделала приветственный книксен и при этом чуть не упала. Выровнявшись, она увидела Ханичу с Пончиком и закричала:
– О, так это и есть человеческий ребенок? Ик! Какой милый! Говорят, ты прошел по моему быстроходу? Эх, что ж ты мою волшебную тряпочку с собой не захватил? Ик!
– Молчать! – рявкнул Самущий. – Не звенеть! Не сверкать!
– Ик…
– Не икать!
Звездочутка окаменела, преданно тараща глаза, но звенеть не перестала, потому что дрожала. Самущий снова слез со стула и вышел вперед. Он был в полной ярости. Приблизившись к Звездочутке, он принялся кричать и подпрыгивать, да так высоко, что иногда оказывался лицом к лицу с ней. На пару секунд. Тогда Звездочутка жмурилась и икала.
– Ты! – кричал Самущий. – Как ты посмела! Явиться! Сюда! В таком виде! Да еще в состоянии очаения! От тебя так и разит бергамотовым чаем!
– Не бергамотовым, ваша милость, – забормотала Звездочутка. – Это особая смесь. Ик! Я позволила себе захватить, дабы препод… ик… нести вашей милости сию особую чайную смесь, только лишь в Древиксе производимую по случаю праздника Отцветания, который, как известно, отмечается раз в сто лет, отчего эта чайная смесь есть особенная и ик… исключительная редкость… Ик! Позвольте вручить!
У Звездочутки в руках неведомым образом оказалась золотая чайная коробочка, которую она с поклоном протянула Самущему. Тот принял, снял крышку, понюхал и закатил глаза в полном восторге.
– Весьма признателен, – произнес он любезным тоном. Ушел и уселся на свое место. Очевидно, он как-то вызвал Мильду, потому что она вдруг вошла, и Самущий велел ей принести себе и посетителям по стакану радужада, а специально для Звездочутки добавить побольше сока опохмелюса.
– Ну что ж, – сказал Самущий, допив радужад. – Мне все ясно. Поступим так: завтра с утра достопочтенная Зеленая Ханича доставит сюда ко мне ребенка Дональпона, и я отведу его к человекам.
– Так просто? – воскликнула потрясенная Ханича. А Пончик ахнул: неужели он уже завтра будет дома?!
– Вы знаете, где лаз? – завопила Звездочутка. – Так почему в Гильдии Проходимок никто не в курсе?
– Потому что это государственная тайна, – важно ответил Самущий. – Никто не должен знать. А то повадятся шнырять к человекам всякие проходимки, знаю я вас. Кстати, если я найду там твою волшебную тряпочку, так и быть – захвачу с собой. А пока что ты наказана: месяц в карцере. Займешься переписыванием трактата «Сто путей – сто миров». В трех экземплярах.
Звездочутка так и взвыла. Снова появившаяся Мильда взяла ее под локоток и повела в карцер, нервно хихикая. А Ханича с Пончиком откланялись.
Продолжение следует.