Часть вторая. Пончик проваливается в неизвестность. 1
Пончик продолжал стремительно мчаться по скользкому спуску и орать. Возможно, такое развлечение могло бы ему и понравиться, если бы он выбрал его самостоятельно, а вокруг не было бы так темно и непонятно, но сейчас он с ужасом думал, что же ждет его в конце пути: вдруг бассейн с водой? Плавать Пончик не умел. Но скоро он почувствовал, что спуск делается более пологим и не таким быстрым. Наконец Пончик выкатился на ровную поверхность и остановился.
Он сидел, тяжело дыша, настороженно вглядываясь в темноту и вслушиваясь – ничего не происходило. И когда, как показалось Пончику, прошло уже лет сто, раздался звук открывающейся двери и в темноте появился сияющий светом прямоугольник, в котором виднелась чья-то фигура. Она сделала шаг вперед – что-то щелкнуло, и зажегся верхний свет. Пончик зажмурился. А когда открыл глаза и огляделся, оказалось, что он сидит на полу спортзала! Точно такого, какой был у него в школе: кольца, брусья, канаты, шведские стенки и прочие спортивные снаряды, сложенные стопкой маты, кольца для баскетбола, мячи в большой корзине… И уходящая в отверстие на потолке деревянная горка, у подножия которой он сидел.
Пока Пончик осматривался, фигура подошла совсем близко. Это была высокая сухощавая дама с пышной прической, одетая в старомодное длинное платье. Она смотрела на Пончика в лорнет, и похоже, ей не слишком нравилось то, что она видела. Хмыкнув, дама сложила лорнет, и он повис на цепочке, прикрепленной к поясу ее платья, где висели еще какие-то штучки.
– Опять прислали не пойми что! – сердито сказала дама, протягивая Пончику руку. – Вставай, ребенок. Что ты расселся? Все уже заждались.
Пончик поднялся сам: ему почему-то не хотелось прикасаться к даме. Но пришлось, потому что она взяла его за руку и потащила за собой, идя широким быстрым шагом. Пончику ничего другого не оставалось, как семенить за ней. Рука у дамы была сильная, сухая и холодная.
– Простите, – робко заговорил Пончик. – А куда я попал? И кто эти все, что заждались?
– Куда надо, туда и попал, – раздраженно ответила дама, дернув Пончика за руку. – Иди быстрей! Что ты еле ноги передвигаешь?
Дама провела Пончика по нескольким коридорам и лестницам, и, наконец, они вошли в аудиторию, выстроенную амфитеатром. Перед рядами стояла кафедра лектора, рядом с ней – стул, на который дама усадила Пончика, а сама взошла на кафедру и обратилась к аудитории, состоящей из самых разных людей в самой разнообразной одежде старинного толка: мужчин и женщин, молодых и старых. Пончик обнаружил среди публики несколько разноцветных каплеобразных и жабообразных существ, а потом заметил на верхнем ряду обезьяну-шимпанзе в очках и большого кенгуру в шляпе как у Ханичи – с прорезями для ушей.
– Вот! – громогласно провозгласила дама. – Взгляните на ЭТО!
Она указала рукой на Пончика – он поджал ноги под стул и съежился. В аудитории зашумели.
– И что нам с ЭТИМ прикажете делать? На что ЭТО годится? Если только на…
Но тут даму прервали – открылась дверь, и в аудиторию ворвалась… Ханича! Пончик обрадовался ей, как родной. Вскочил, бросился к Ханиче и обнял ее горячее замшевое тельце изо всех сил.
– Ну-ну-ну! – сказала Ханича. – Ничего-ничего!
– Откуда вы тут взялись? – всхлипывая, спросил Пончик. – Как вы меня нашли?
– Потом-потом! – отмахнулась Ханича и устремила взор своих маленьких глазок на даму, так и стоящую на трибуне в полной растерянности.
А Ханича взялась вот откуда: сначала она вместе с Манчем, папю и Замчем удалялась от дома, поглотившего Пончика. Но не удалилась. Остановилась, подняла руку и сказала:
– Стоп!
Все остановились.
– Нет-нет! – продолжила она. – Так не годится. Идем назад.
И все пошли назад. Дойдя до крыльца, Ханича сказала:
– Кто-то должен пойти за Дональпоном. И спасти.
– Мне пойти? – спросил Манч.
– Я могу, – сказал папю.
– Я, я, я хочу! – закричал Замч, подпрыгивая. Он даже икать перестал.
– Пойду я, – твердо произнесла Ханича, и не успели остальные опомниться, как она решительно открыла дверь и шагнула внутрь.
– Ой! – воскликнул Замч.
– Мдя, – сказал Манч.
– Ого, – сказал папю.
Они просунули свои головы в дверной проем, но ничего не увидели и не услышали: Ханича спускалась вниз молча. Так она тут и оказалась.
Дама сошла с трибуны, приблизилась к Ханиче и наклонилась, рассматривая ее в лорнет. Ханича независимо поправила шляпку и переложила свою раздвоенную палочку из левой руки в правую.
– Кого я вижу? – ласково пропела дама. – Зеленая Ханича! Что тебе здесь понадобилось, козявка?
Маленькая Ханича ухитрилась взглянуть свысока на даму, которая была вдвое ее выше, и не ответила. Она огляделась и кивнула:
– Жабжондский университет, я полагаю? Колледж Бригиндры Вечнозанятой? Ох, давненько я тут не бывала. Да-да.
Потом обратилась к Пончику:
– И тебе тут делать нечего. Идем.
– Как это – «идем»? – возмущенно воскликнула дама. – Раз ЭТО сюда прислали, значит…
– Никто ЭТО, как ты, Гневнинь, выражаешься, сюда не присылал. Дональпон попал к вам по ошибке, потому что нечаянно открыл Заманивающую Дверь.
– Сколько раз тебе, дура зеленая, повторять: не «Гневнинь», а «Огнивинь»! – в ярости закричала дама.
– Да я так и говорю: «Гневнинь». А ты ведешь себя как хомялка, хотя и дослужилась до главнючки. Стыд и позор! И как только древние стены колледжа Бригиндры Вечнозанятой тебя терпят? Идем, Дональпон.
Аудитория с большим интересом следила за перепалкой, реагируя разными возгласами, хлопками и свистом. Было заметно, что одна часть аудитории болеет за Ханичу, другая – за даму Гневнинь-Огневинь.
– Никуда не идем! – еще пуще заорала дама. Она быстро вытащила из висящих на поясе ножен небольшой зловещего вида кинжальчик и встала в фехтовальную позицию, направив кинжальчик на Ханичу.
– Ах, ты так? – Ханича отодвинула Пончика, который быстро отбежал подальше, и выставила вперед свою раздвоенную палочку. Со второго ряда спустился лысоватый мужчина в пиджаке и… Пончик с изумлением увидел на нем пышную короткую юбку из прозрачной сиреневой органзы, под которой были надеты ярко-сиреневые колготки, никак не сочетавшиеся с берцами.
– Ан гард! – строго произнес мужчина. – Эт-ву прэ? Алле!
Дама ринулась вперед и принялась теснить Ханичу, но та не сдавалась и храбро отражала удары противницы, а потом вдруг подпрыгнула, завертелась в воздухе, как юла, подлетела к даме и ударила ее в плоскую грудь своей раздвоенной палочкой. Дама остолбенела и застыла, прижав руку к груди.
– Альт! – сказал мужчина в юбке. – Бой окончен. Победа присуждается Зеленой Ханиче.
И ушел обратно на свое место. Ханича поклонилась залу, одна половина которого торжествующе вопила, а другая злобно улюлюкала. Потом обратилась к даме:
– Ты так и не научилась фехтовать, Гневнинь. Такая же росомнуха, как в школе была.
Дама отняла руку от груди, скорбно на нее взглянула (Пончик прекрасно видел, что на ладони нет ни капли крови), издала душераздирающий стон, закатила глаза и эффектно рухнула на пол – пару раз содрогнулась всем телом и затихла, трагически разбросав конечности.
– Ваааааа! – закричали в зале и принялись аплодировать. – Браво!
Дама приоткрыла один глаз, потом второй, поднялась и принялась театрально раскланиваться, приседая, шаркая ногой, прижимая руку к сердцу и рассылая публике воздушные поцелуи. Со второго ряда опять спустился мужчина в сиреневой юбке и вручил даме золотую статуэтку Оскара, а Ханиче – серебряный кубок.
– Ну, всё, – сказала Ханича. – Держи кубок и пойдем.
Они беспрепятственно покинули аудиторию и пошли по длинному коридору. Ханича шла быстро, Пончик с трудом поспевал за ней – тяжелый кубок оттягивал ему руки.
– А как мы отсюда выберемся? – спрашивал он на ходу. – А что это за место? А что они хотели со мной сделать? А вы что, учились в одной школе с дамой… как ее… Огневнинь? Вы же такие разные! Где же эта школа? У вас или тут?
Ханича остановилась. Пончик тоже остановился, чуть не врезавшись в Ханичу.
– Вот что, – сказала Ханича. – Надо поесть. Пойдем в столовую. Да-да.
Продолжение следует.