Часть первая. Пончик встречает Замча. 2
...Губы у Пончика снова задрожали, и мамю поспешно сказала:
– Давайте-ка мы поужинаем, а там видно будет. Переночуешь у нас, а утром мы как-нибудь разберемся. Правда, папю? Может, сводить его завтра к Манчу?
– Я тоже об этом подумал.
Пока рассаживались за столом и передавали друг другу посуду с едой, папю продолжал расспрашивать Пончика:
– Скажи, Дональпон, как ты здесь появился?
– Ну, я вышел во двор – там, у себя, а оказался тут у вас.
– И где это было? Сможешь завтра показать?
Пончик замотал головой:
– Неа, не смогу.
– Я могу! – подпрыгнул на табуретке Замч. – Мы с ним в заброшке встретились. И я там свою звенелку забыл.
– В заброшке?! – в один голос возопили мамю и папю. – Сколько раз тебе было сказано, чтобы ты не ходил в заброшку, а?
– А зато я вот его подобрал! – смело возразил Замч. – Спас, можно сказать. Представляете, что с ним было бы в заброшке? Да его там за ночь магусы бы сожрали!
– Кто… Кто такие магусы? – дрожащим голосом спросил Пончик.
– Да нет никаких магусов, – отмахнулась мамю. – Сказки это всё. Давайте есть.
Перед Пончиком поставили миску, наполненную какими-то странными штучками – шариками, кубиками, многогранниками и конусами красного, желтого, зеленого, синего и фиолетового цветов, и стакан с ярко-сиреневой жидкостью. Пончик с сомнением на все это посмотрел.
– Ты такое не ешь? – спросила мамю.
– Я не знаю, что это.
– А! Это…
И мамю произнесла длинную фразу, которая для Пончика прозвучала как «тырбырмыркраикырпыр». Он вздохнул и сказал:
– Ага, тогда понятно.
Снова вздохнул и осторожно отпил из стакана – у жидкости был вкус молока с черничным сиропом. Пончик одобрительно кивнул и обратил свой взор к миске с геометрическим угощением. Покосился на остальных – они просто брали все руками, тогда и он осторожно взял красный шарик, у которого оказалась хрустящая оболочка и мягкая серединка со вкусом томатного супа. «Интересно!» – подумал Пончик и взял желтый кубик, на вкус тот напоминал курицу. Пончик хотел понять, от чего зависит вкус – от цвета или формы, но сначала никакой закономерности не обнаружил, а потом понял, что все шарики – овощные, кубики – мясные, конусы – фруктовые или просто сладкие. Только многогранники были непонятно из чего. И фигурки фиолетового цвета тоже имели совсем незнакомый вкус. Пончик увлекся и не заметил, как опустошил миску.
– Славный ребенок, – сказала мамю. – Так хорошо кушает. Родители, наверно, не нарадуются.
Вспомнив родителей, Пончик загрустил: одно дело сбежать из дому в надежде, что тебя к вечеру найдут, а совсем другое – оказаться неизвестно где среди каких-то странных созданий… Но тут Замч схватил его за руку своей тонкой и горячей ручонкой и повел в спальню, где не было ничего, кроме стоящего у стены шкафа и расстеленного на полу толстого лоскутного одеяла, заваленного чуть не дюжиной разноцветных подушек.
– Располагайся! – сказал Замч.
Он подошел к шкафу, распахнул дверцу и вдруг изменил цвет с ярко-оранжевого на желтовато-белесый, сразу став похожим на большую очищенную картофелину с ушками, ручками и ножками. Пончик разинул рот в изумлении, потому что Замч тут же снова переменил цвет на ярко-желтый, да к тому же приобрел поперечную зеленую полосочку. Он повернулся к Пончику и спросил, увидев его потрясенное выражение лица:
– Ты чего?
– А как ты… Почему ты… И в полоску?
– Я ночной комбинезон надел, а что? Тебе тоже хорошо бы переодеться, чтобы мамю могла постирать твои вещи. Пойду попрошу у папю.
И ушел, а Пончик растерянно моргал: ничего себе – комбинезон, который выглядит как вторая кожа и даже ушки закрывает. А как они его снимают-надевают, вообще непонятно. И получается, что без одежды Замч похож на картошку? Ну, дела… Вернулся Замч, с ним пришла мамю, которая принесла ворох чего-то разноцветного. Мамю сказала:
– Вряд ли ты, Дональпон, сможешь надеть наш комбинезон, поэтому вот тебе ночной халат нашей бабю, примерь.
Пончик снял шорты с футболкой и нацепил халат, который на нем выглядел пижамной курточкой, но хотя бы не был узок. Замч захихикал, а мамю одобрительно кивнула:
– Прекрасно. А теперь – спать и не баловаться!
– А одеял у вас нет? – робко спросил Пончик. – Или пледа? Чтобы накрыться.
– Одеялки есть, – удивилась мамю. – Неужто боишься замерзнуть?
Она подошла и потрогала лоб и руки Пончика:
– И правда, совсем холодный! Замч, дай Дональпону одеялко.
Замч еще некоторое время приставал к Пончику с вопросами, но тот сделал вид, что заснул – пытался все увиденное обдумать. Представил, как будет рассказывать дома о своем приключении, а потом опечалился: еще неизвестно, попадет ли он вообще домой…
Наутро, за завтраком, Пончик увидел бабю. Это было явно очень старое существо, слегка сморщенное и скособоченное. И без комбинезона, но закутанное в какие-то разноцветные одежды. Так что в верхней части существа был виден его естественный цвет, напоминающий картофелину, но пожелтее, чем у Замча. Бабю сурово оглядела Пончика и спросила:
– А это что за урод?
Ей объяснили, откуда взялся мальчик Дональпон, и бабю хмыкнула:
– Из человеков, значит. Поди, пришел наши чукирки красть. Следите за ним.
– Ну что ты говоришь, бабю! – воскликнула мамю. – Нужны ему твои чукирки!
А мелкая Пич и мелкий Куч захихикали. Пончик хотел спросить, что такое чукирки, но побоялся, что снова услышит в ответ какое-нибудь «тырбырмырпыр». Нет, такую бабушку ему не надо. Она точно ролики не подарит.
Сегодня питье было нежно-зеленого цвета и приятного сладковатого вкуса с травяным оттенком. А еда была та же, только преобладали кубики и многогранники, на сей раз оранжевые и голубенькие.
После завтрака папю повел Пончика и Замча к Манчу:
– Это мой бóльший, – объяснил папю. – И наш Самый.
– Самый кто? – спросил Пончик.
– Просто Самый, – ответил папю.
Бóльший и Самый Манч оказался, и правда, большúм: выше и толще папю. Он был приятного коричневого цвета и напомнил Пончику его плюшевого мишку. Манч выслушал историю «Дональпона», внимательно рассмотрел Пончика и почесал у себя между ушей.
– Мдя, – сказал он и стал просматривать толстые книги, что стояли на стеллажах у стены. Он листал их одну за другой и бормотал себе под нос что-то вроде: «мнямдяннядюмюня». Похоже, ничего так и не нашел, снова почесал между ушей и буркнул:
– Придется пойти.
– К Хáниче? – спросил папю.
– К ней.
– Ура! – воскликнул Замч.
И объяснил Пончику, что Ханича – бóльшая его мамю и их Самая.
– У нее всегда такие вкусные пчурики!
– Мы не за пчуриками к ней идем, – строго произнес папю и они отправились. Ханича была очень похожа на мамю Замча – тоже зеленая, но другого оттенка. И на юбочке у нее была оборочка. Снова последовал рассказ о «Дональпоне». Ханича не стала рыться ни в каких книгах – просто подошла и велела Пончику сесть на пол. Он послушно сел, тогда Ханича положила свою ручку ему на голову – Пончик почувствовал, какая она горячая. Через некоторое время Пончику разрешили подняться, а Ханича принялась в задумчивости ходить по комнате, бормоча себе под нос: «Да-да. А как же. Значит, так. Нет-нет. Хо-хо. Ах, да». Все следили за ней, рассевшись на лавках.
Вдруг она хлопнула себя по голове и воскликнула: «Пчурики же!» Убежала и вернулась, принеся большую миску, полную каких-то вкусно пахнущих штучек, напоминающих сушеный инжир. Все принялись угощаться. Попробовал штучку и Пончик – это было, пожалуй, самое вкусное из того, что он тут уже ел и напоминало тот самый пончик-донат, из-за которого он и получил свое прозвище. Пока они лакомились, Ханича принарядилась, нацепив желтенькую шляпку с прорезями для ушек. В руках она держала тонкую палочку, раздвоенную на конце.
– Угостились? – спросила она. – Тогда идем в заброшку. Будем искать лаз к человекам.
И они пошли. Процессию возглавляли Ханича и Манч, за ними шел папю, а потом Замч и Пончик. Когда добрались до заброшки, вперед выдвинулся Замч и скоро закричал:
– Нашел! Вот она, моя звенелка! А тут я на Дональпона наткнулся. Вот прямо под этим фонарем. Скажи, Дональпон!
Пончик огляделся. Да, было похоже, что здесь они встретились.
– Досюда я шел по прямой, – сказал он. – Никуда не сворачивал.
– Тогда и мы пойдем по прямой, – сказал папю.
И все они пошли прямо. Через некоторое время Пончик внезапно остановился, и не ожидавший этого Замч налетел на него, а на Замча – папю, на которого наступил Манч, и Ханича довершила кучу-малу. Выбравшись из кучи, Пончик припустил к дому, стоявшему поперек улицы, которая таким образом превращалась в тупик.
– Отсюда я вышел! – кричал он. – Из этой двери!
Дом был низкий и длинный с тремя дверями: одна обшарпанная деревянная, другая ржавая металлическая и третья – стеклянная, заколоченная крест на крест двумя досками. Пончик добежал до крыльца с деревянной дверью и обернулся:
– Вот! Эта самая дверь! Я вчера вышел, удивился, прошел несколько шагов и оглянулся. Увидел этот дом и дверь.
– Скажи, Дональпон, а там у себя ты откуда вышел? – спросила Ханича, подходя ближе.
– Тоже из дома. Только он большой и пустой. Двухэтажный.
– И что ты делал в пустом доме?
– Я там… играл.
– Один?
– Ну да.
– Так поздно? Или у вас там был день?
– Вечер был, как и у вас.
– И почему же ты на ночь глядя оказался один в пустом доме? – Ханича подходила все ближе. Пончик подвинулся к двери и взялся за ручку:
– А вдруг, если я просто открою эту дверь и войду, то попаду домой? – спросил он. Ханича, Манч и папю закричали:
– Нет! Не смей! Не делай этого!
А Замч подпрыгнул на месте, икнул и воскликнул: «Ух ты!» Но Пончик не послушал их – распахнул дверь, сделал шаг вперед и тут же полетел вниз во тьму, скользя по деревянному спуску. Ханича, папю, Манч и Замч просунули головы в дверной проем, но ничего не увидели, лишь услышали удаляющийся крик Пончика: «Ааааааааааааа!»
– Ох, – сказал папю.
– Мдя, – сказал Манч.
– Вот-вот, – сказала Ханича.
– Ик! – сказал Замч.
И они медленно побрели обратно. Манч впереди, Ханича и папю за ним, а сзади тащился икающий Замч. В заброшке было тихо, только слышались шаги унылой процессии да звуки, которые они издавали: «Ох! Мдя. Вот-вот! Ик… ик… ик…»
Продолжение следует.