Ирина Жежерун перебирает обрывки воспоминаний о родных и размышляет, могли ли они радоваться революции.
Прежняя жизнь
Прочла в "Записках бабушки Жени": "Когда начались революционные события, взрослые радовались, и мы, конечно, с ними". И подумала о своем.
Ничего не знаю о родных по маминой линии, помню только фотографии хорошо одетых дам и господ, некоторые в пенсне, но кто, что - тайна, покрытая мраком Но вот по линии папиной родни мне кое-что известно.
Жили они в Малороссии. Дед Феодосий, папин отец, был человеком не бедным. Построил церковь по подряду, основал хутор "Тихие вербы", который до сих пор существует. Был образован, талантлив от Бога. Сам делал музыкальные инструменты: гитару, балалайку, мандолину, которые ещё я застала. Папа с братьями играл на них, когда мы приезжали в Журавку. обладал хорошим голосом, пел и канонаршил в построенной церкви.
Канона́рх (от греч. κᾰνών — «канон» + ἄρχω — «начинать, управлять») — церковнослужитель, возглашающий перед пением глас и строчки из молитвословия, которые вслед за возглашением поёт хор.
Фокусы с едой
Феодосий имел много земли, мельницу, батраков, которых кормил не хуже, чем семью. Был в дружеских отношениях с местным священником. Тот видимо, был скуповат: перед тем, как покормить работников, заставлял их много воды выпивать. Дед решил вмешаться, но сделал это деликатно.
Зашёл к батюшке аккурат перед тем, как пришла пора работников кормить, увидел фокус с водой и говорит священнику:
- Да ты так разоришься на еде! Столько воды, она им желудки расширит, да сразу выйдет. И сколько же им еды понадобится в расширенные желудки?
Испугался батюшка, да перестал фокусничать.
"Глупый дед"
Деда батраки почитали. Когда после революции он был включён в списки на репрессии, в ночь перед тем, как за ним должны были прийти, кто-то из бывшей бедноты в новой власти документы подменил. Деда с семьёй не тронули.
Как вспоминала тётя Вера, жена папиного брата Василия, по возвращении из австрийского плена в 1918 году, дед Феодосий стал "как глупый". Когда он вернулся, жизнь была уже совсем другой. Мельницу бабушка Наталья отдала добровольно, сама, зять стал водителем у начальства. Ну дед и стал "как глупый". Иконы снимать запретил, перед едой обязательно молился. А перед смертью потребовал у дочери дать чистую рубаху да созвать всех:
- Прощаться буду.
Она ему перечить, он прикрикнул. Всех собрала, он попрощался, благословил. Когда разошлись, сказал дочери (тёте Текле):
- Иди, я умирать буду.
Она пошла готовить обед, приготовив, подошла к нему позвать, а он уже отошёл. Знал свой смертный час "глупый дед".
В плену
До тех событий, с началом Первой Мировой, ушёл на фронт. Был ранен, уже теряя сознание, сумел себя перевязать. Очнулся в австрийском госпитале. Врачи всё пытались выяснить, кто его перевязал - именно грамотная перевязка спасла ему жизнь, очень удивились, что сам. Отношение было достойное, разрешали переписку с родными.
Очень корю себя, что из-за моей глупости пропала фотография деда из плена. На ней он стоит в полный рост, в военной форме, в сапогах, но без фуражки и знаков отличия. Щёгольски закрученные усы, как у Столыпина. На обратной стороне фотооткрытки - краткое послание на адрес его сестры Анны Иовны Ракшиной. Там было написано, что у него всё хорошо, что ему можно писать и передавать посылки.
На фронт уходил и муж тёти Текли, Артём Владимирович. Вернулся после революции, молча собрал все документы и фотографии и сжёг.
И маленькая девочка в матроске
Умер дед Феодосий уже в 1950-х, точной даты не знаю. А бабушка Наталья умерла в 1942 году. Есть фото, где почившая бабушка лежит на кровати в саду. Рядом дед Феодосий и тётя Текля.
В изголовье стоит фотография в рамке, где запечатлены две нарядные дамы и маленькая девочка в матроске, наверное, бабушка в детстве с родными:
Обрывки воспоминаний
Церковь большевики разрушили, село было в оккупации, документов никаких нет. Кто, что, как - вот только эти обрывки воспоминаний родных.
Тётя Текля пострадала от немцев. В их доме поселили офицера, он чего-то от неё требовал, она не поняла, он пришёл в ярость и сильно ударил её. Из уха пошла кровь, она, как была - босиком и раздетая, - бросилась во двор, за околицу, в лес, босиком по снегу. Подобрали партизаны, но она осталась глухой на одно ухо и детей иметь не могла.
Дядя Артём сильно пил, да так и умер.
Папа и его братья - все с высшим образованием. Младшая сестра Галина работала учительницей русского языка и литературы. Средняя сестра погибла нехорошо, о ней в семье было забвение, но папа в конце жизни рассказал. Тётя Текля ухаживала за родителями до самой их кончины.
Так что, сложно предположить, что они испытывали радость от революции...
Еще:
Все истории семей собраны здесь: