Сергей Проскурин так бы ничего и не узнал о своих предках, если бы сестра его бабушки не заскучала в Москве.
Вступление. Как появились "Записки"
Из трех сестер — Лёля, Женя, Вера - моя бабушка Вера была младшей. Никаких письменных воспоминаний она нам не оставила, как, впрочем, и мои родители. Но кое-что о ее жизни все-таки узнал — благодаря вот какой оказии.
В середине 1960-х годов в Москву на должность начальника управления перевели дядю Борю, сына бабушки Жени. Ему дали большую квартиру в Безбожном переулке, и бабушка Женя стала у них жить. Она была очень деятельная, а в Москве стала томиться и скучать. И дядя Боря и его старшая дочь Зоя уговорили ее написать воспоминания. Она долго отказывалась, мол, «я не писатель», но в конце концов согласилась. Этим она была занята почти два года. "Записки" изначально были рукописными в двух тетрадях. Моя кузина Зоя в середине 1990-х перепечатала и прислала мне файл, чтобы я распечатал их и переплел. Что я и сделал:
Воспоминания бабы Жени довольно путанные, зато можно окунуться в то время, о котором мы знаем только по книгам. Здесь я приведу лишь отрывок из них - без редактирования.
Отец любил кутить и остановиться не мог
Вот взялась за перо, чтобы написать воспоминания о своей жизни и моих родных. Воспоминания мои и со слов сестры моей матери. И меня взяло сомнение, смогу ли я выполнить задуманное, впервые взявшись за такое дело? Мне очень хотелось бы, чтобы мои дети и внучата когда-то на досуге прочли о жизни их бабушки и прабабушки. О бабушке, которая их очень любила всех, перенесшей много горьких дней.
Меня очень угнетает, что не все в нашей семье было ладно. Отец мой, Василий Петрович Чернобаев, родился в дворянской семье в городе Полтаве в 1858 году. Родные его были помещики. Отец - украинец, мать - полька. Но когда отец женился на моей матери, то они были уже обедневшие и не считались помещиками, владеть было нечем. Что на убыль уходило оставшееся после долгов моего покойного деда, помогал и отец. Любил гулять, кутить, раскатывать на рысаках, зная, что это делать он уже не имел права, но остановиться не мог.
Друзей-товарищей для такого дела находилось много, а как получился крах, где они все и делись. Отец, несмотря на разорение, не унывал, и вроде бы, ему даже легче стало. Переехал с Полтавы в Кременчуг и поступил в Управление железной дороги. Со стороны отцовой матери были племянники генералы, во время революции уехали за границу. Но из наших родных никто этим не интересовался и до революции никто с ними не родичался.
Был один случай, рассказывал муж моей сестры Веры (С. П.: мой дедушка Дрокин Николай Васильевич). Перед революцией адвокат разыскал сестру, что ей надлежит оформить наследство, оставленное папиной теткой. Спичечную фабрику - не то в Полтаве, не то в Кременчуге. Конечно, и зять и сестра отказались от такой радости - нам, говорит зять, и без фабрики жить неплохо. А это, оказывается, перед смертью совесть заговорила - они бабушку, папину маму, в свое время очень обидели наследством.
Дедушка купил бабушку
Мамины родные - это противоположная семья отцовскому роду. Это семья тружеников, вышедших из крестьян.
Дедушка мой, Усенко Петр, был из купцов, а бабушка Аня - крепостная. Дедушка купил бабушку в 1858 г. у помещика и уехал в Полтаву. Туда он разъезжал часто, доставляя коммерсанту на бойню скот. А бабушку отвез к своим родным в село Шишаки. Нелегко ей было. Хозяйство у свекрови большое, знала бабушка только работать да рожать. Детей у них было 6 человек - 5 дочек и сын. В Шишаках и родилась моя мама (1867 г.), Александра Петровна Усенко.
Бабушка Аня была небольшого роста, но очень симпатичная. На нее были похожи дядя Митя и мама. Дедушка был мужчина крупный, высокий, тоже интересный.
Старшая дочь, тетя Оля, на дедушку была похожа и такая же энергичная. После смерти мамы мы у нее и жили.
Крушение императорского поезда и награда дяди Мити
Получили образование у дедушки двое детей - дядя Митя и младшая дочь Мотя.
Дядя Митя выучился на машиниста и впоследствии водил курьерские поезда.
Между прочим, вез царя, не помню, в каком году (мне рассказывали)1. Как раз в это время было крушение поезда.
Круше́ние импера́торского по́езда — катастрофа, произошедшая 17 (29) октября 1888 года с императорским поездом на участке Курско-Харьково-Азовской (ныне Южной) железной дороги у станции Борки под Харьковом (в Змиевском уезде).
Царя спасли, за что были награждены поездная бригада, в том числе и дядя Митя. Это было недалеко от Харькова на станции Борки. На том месте потом была построена церковь.
Семейная жизнь у дяди Мити сложилась неважно, несмотря на его покладистый характер и красоту. С одной женой он разошелся, с другой жил до смерти, но жизнь была не ахти. Обе жены у него были красивые, и у каждой по дочке. Умер дядя Митя в расцвете своих лет. Простыл на паровозе и от болезни легких скончался.
Училась еще младшая дочь Мотя. Когда закончила, то получила звание «акушерка-оспопрививательница». У всех больных она пользовалась большим авторитетом, даже у капризных из привилегированного общества.
Мама, папа и свадьба-самокрутка
В 1884 году семья дедушки уже жила в г. Кременчуге. Там мой отец встретился с мамой, и они полюбили друг друга. Мамины родные были против этой женитьбы. Дедушка говорил: «нам не ко двору, мы люди простые». Приходили другие сватать маму, но она не соглашалась. За ней строго следили, чтобы она никуда не ходила и не встречалась с отцом. Тут на беду заболела бабушка, ее отправили в больницу. Контроль над матерью, естественно, спал, не до нее было. А она воспользовалась этим и, выбрав время, с маленьким узелочком удрала из дому.
Будущая свекровь ее приняла, устроили свадьбу-самокрутку (в то время свадьба без благословения родных называлась самокруткой). И свадьбу устроили хорошую, и жили они прилично. Но мамины родные долго не могли ее простить. Потом, когда пошли дети, конечно, простили.
Свекровь очень хорошо относилась к маме. Отец, хотя и выпивал, при бабушке маму не обижал, но своих старых привычек холостяцких не бросал. Нет-нет да и прорвется. Свекровь была строгая ко всем, кроме сына — единственный, баловень.
Не знаю, жалела ли мама впоследствии, что судьбу свою связала с таким тяжелым человеком, но любила она его очень. Отец тоже любил маму, но был ревнив, хотя сам хорошо погуливал.
Я была десятым ребенком
После смерти своей матери отец, конечно, распоясался, теперь он был главным хозяином, а у мамы к тому времени,не считая мертвых, было уже семь душ детей.
Папа работал в управлении Южной ж.д. Часто ездил в скорых поездах главным. Был он титулярный советник, а какую занимал должность, не знаю.
Кременчугское управление перевели в Харьков, и мы переехали. Трудно было маме управляться, детей много. Я была десятая, и мама меня называла желанненькая, потому что передо мной были хлопцы. Вера, сестра моя, после меня родилась через 4 года, и мама всегда говорила: "Это моя первенькая от второго десятка".
Как мы тогда жили, я лично не знаю, была слишком мала. Но тетушки говорили, что у моих родных была нужда, и приходилось сдавать комнату. Сдавали артистам.
Нельзя петь без разрешения
Мама очень хорошо пела и любила петь, но все больше грустные украинские песни. Когда пришли квартиранты и это услыхали, то после всегда просили ее петь. Но папа никого не стеснялся и при чужих людях давал матери почувствовать, что он хозяин. Без его разрешения петь она не имела права. Сколько ее уговаривали перейти работать в театр, мол, привыкнет он потом. Но мама знала отца, да еще и такая орава детей, куда уж.
Отец маму всячески притеснял, хоть и разрешал иногда петь при посторонних, но потом все равно вымещал: на тебя тот так посмотрел, а тот иначе и т.д. А сам участвовал в любительских спектаклях, - отец и мой старший брат Шура. И сестра Леля участвовала.
Там она и познакомилась с А. И. Новиковым, артистом-любителем. Потом они поженились.
Бедная моя мама
Нрав у отца был деспотический. Когда Леля через месяц после свадьбы с узелком пришла домой, отец не дал ей и присесть, отправил обратно к мужу.
Отец был главным из организаторов основания поселка Южный Харьковской области. Там же взял себе участок и надумал строиться. Сейчас этот поселок уже город по численности населения, есть там асфальтовые дороги, газ проведен. Есть и горсовет, где отец записан в книге как первый организатор. А тогда маме было очень тяжело.
...И вот ко всему хорошему вспоминается грусть и тоска. Почему ей, бедной маме моей, была уготована такая судьба? Все говорили, какая она хорошая была и как мать, и как жена, и как она трудилась. А жизнь у нее бедной не удалась.
Помню, мама стирала белье, ей помогала женщина. Была зима, холодно.Я стояла и смотрела в окно, когда мама выносила ведро с помоями от стирки. И я вижу, как от мамы идет пар. Я тогда не понимала, начала хлопать в ладоши и кричала: "Смотрите, смотрите, от мамы идет дым!" После этого мама слегла - заболела воспалением легких. Врача на поселке в то время не было, папа привез из Мерефы. Врач посоветовал везти в больницу. Повезли ее в Харьков. И я ехала с ней до Зеленого Гая. Зашли в вагон, мама меня перекрестила и легла, ей уступили сразу полку, и больше маму живой я не видала.
Осталось после мамы восемь душ детей
В Харькове маму положили в больницу, а в то время была эпидемия брюшного тифа. Положили ее среди тифозных, где она заразилась и была без сознания. Когда на другой день зять поехал ее проведать, сказали, что такой больной у них нет. Пришлось ехать за отцом и по его настоянию разрешили искать среди живых и мертвых. Нашли ее в полуподвале среди мертвых без сознания. После большого шума, поднятого зятем (он маму очень любил), ее положили в солнечную палату на второй этаж. Выписали монашку ухаживать за мамой, но это уже ее не спасло. Умерла мама 42 лет, оставив после себя 8 душ детей: 5 сыновей и 3 дочери. Старшая Леля была замужем, мне было 8 лет, Вере 4 года.
Перед смертью мама просила, кто будет брать девочек, чтоб нас с Верой не разлучали, чтобы мы росли вместе. Взяла нас к себе мамина сестра, тетя Оля, - детей у нее не было, а жила она богато. Лёлин муж хотел взять Веру, но тетя не дала, выполняла мамину просьбу.
Продолжение:
Еще семейные истории: