Наталия Яскевич в детско-юношеские годы посещала библиотеки из любви к чтению. Позже - пытаясь узнать судьбу своего деда.
Первая встреча и первое огорчение
Первая встреча с библиотекой у меня произошла в школе. В начале первого учебного года библиотекарь Августа Константиновна принесла в класс стопку книг и разрешила выбрать понравившуюся.
Через две недели, как и положено, я пришла сдавать книгу. Помещение библиотеки было перегорожено стойкой, за ней стояли стеллажи и сидела библиотекарша. Она принимала и выдавала литературу. Перед стойкой толпились ребята. Прозвенел звонок, Августа Константиновна велела всем оставить книги и бежать на урок. Потом выяснилось, что моей книжки на стойке не оказалось, видимо, кто-то позаимствовал. Маму вызвали в школу, и она как-то разрулила эту ситуацию, но книги в школьной библиотеке я больше не брала.
Техникум на Грузинской
Потом был техникум расположенный в переустроенной под него грузинской церкви.
Библиотека на 3-м этаже. В окошечко, из которого выдавали учебники можно было разглядеть лестницу ведущую куда-то вверх.
Наши иностранцы
Тогда, в середине 1960-х, в техникуме училось много иностранцев. В нашей группе было два монгола и три кубинца. Монголы не оставили следа в моих воспоминаниях. Кубинцы, супружеская пара Алекс и Мендоса Лопес (прошло 60 лет, за точность имен не ручаюсь) и Фляко, в переводе – тощий.
Он действительно был очень худой и высокий и совсем не обижался на то, что мы его так называли. Сколько им было лет, не знаю, но они были гораздо старше нас. Ходили слухи, что Фляко сражался в отрядах Че Геваро, а потом выступал с какой-то аргентинской группой.
Они неплохо говорили по-русски, так как перед техникумом учились на курсах русского языка при МИДе, но иногда озадачивали нас вопросами. Например, что значит «ремьёнтобу́ви» или «Бе́ломорке́нал». И нам порой приходилось разгадывать это вместе с ними.
В параллельной группе учились два чеха: блондинка с длинными прямыми волосами, немного похожая на Марину Влади в фильме "Колдунья", и Франтишек - наш любимец. Он так виртуозно, с таким забавным акцентом, ругался матом, что мы все покатывались от смеха, хотя в те годы мальчишки публично матом не ругались, я уж не говорю о девочках. В 1968 году он уехал домой на каникулы и не вернулся.
Юбка - цветастая, узкая, вечная
Мендоса носила цветастые юбки длиной чуть ниже колена, настолько узкие, что было не понятно, как в них можно ходить. Вот юбка ее и подвела. Она промахнулась, шагнув на ступеньку у окошечка библиотеки и шлепнулась. И все мальчишки, оказавшиеся рядом, бросились ее поднимать. Толкучка получилась знатная.
Через много лет, живя на Кутузовском проспекте, я встретила в парикмазерской Мендосу с двумя прелестными мальчишками. Мы как раз устраивали очередной вечер встречи - 1979 год, десять со дня окончания техникума. Я пригласила ее прийти. Она пришла вместе с Алексом, работавшем тогда в кубинском посольстве и веселились с нами до полуночи. На Мендосе была точно такая, как раньше, цветастая узкая юбка.
Некрасовка
В 1970-х я жила на Малой Бронной и решила записаться в Некрасовскую библиотеку. Она располагалась в начале Большой Бронной в особнячке Салтыковой. Книжные полки открыты для посетителей, можно взять любую книгу и посидеть с ней в читальном зале.
В 2002 году помещение закрыли на реставрацию, библиотеку временно перевели на Бауманскую. Но нет в нашей стране ничего более постоянного, чем временное.
Историчка
Потом настала пора генеалогических поисков. В 2002 году подружка Лариса, узнав, что я пытаюсь раскопать историю семьи, рассказала: по телевизору выступал представитель генеалогического общества при Государственной исторической библиотеке, в просторечие именуемой «Историчкой». Он дал свой телефон и обещал бесплатно помочь людям, начинающим составлять генеалогическое древо.
Я позвонила ему и рассказала, что почти все мужчины в бабушкиной семье были офицерами. Он посоветовали записаться в «Историчку» и посмотреть там «Общий список офицеров Русской Императорской армии». Так я и сделала.
«Историчка» поразила меня размерами своей картотеки, обилием ящичков, в каждом из которых лежало множество карточек. Как найти среди них то, что необходимо? Хорошо, что я начала ходить туда во времена интеллектуального застоя, библиотека пустовала, и у консультантов было достаточно времени, чтобы объяснять мне принципы составления каталогов. Теперь я довольно свободно ориентируюсь в архивных и библиотечных дебрях.
Мне подсказали мне, что в библиотеке есть зал, где в открытом доступе собраны книги, чаще всего востребованные читателями. Выбираешь нужную, записываешь ее в тетрадь, отдаешь библиотекарю в залог свой абонемент и читаешь.
Нахожу в библиотеке этот список офицеров на 1 января 1908 года. Открываю. Просматриваю алфавитный указатель на букву «К». Есть! Руки дрожат, сердце стучит, я читаю:
«Колобановский Валерьян Константинович– капитан 16-й артиллерийской бригады (г. Волковыск)», - первый муж бабушки, а чуть ниже: «Оганезов Сергей Михайлович– поручик». – отец мамы.
Странно видеть знакомые фамилии в книге столетней давности.
Ленинская библиотека
Исчерпав не столько фонды Исторички, сколько свое терпенье, я переступила порог Ленинской библиотеки в надежде, что здесь мне повезёт ещё больше. Была и другая причина: от Ленинки до работы было пять минут ходу. Можно было сбегать туда во время обеда, прихватив к нему часок-другой, предупредив сослуживцев, чтобы звякнули мне в случае неожиданного возвращения руководства.
Раньше, во времена моей молодости, о Ленинке можно было только помечтать. Пропуск тогда "доставали". И был он как ключ в другой мир - мир ученых, военных и политиков. А в 2000-е люди были заняты выживанием, им было не до библиотек.
Чтобы выписать пропуск, понадобилось минут 15. Они сами сделали фото и заламинировали абонемент. Переступив порог библиотеки, я застыла в восхищении.
Поднявшись, увидела с двух сторон от лестницы огромные ящики, выстроившиеся по алфавиту, в них множество коробочек с карточками. Миллионы книг ждали здесь своих читателей. Я долго бродила по библиотеке, даже заплутала в ее коридорах. Зал, где на каждом столе компьютер, зал, с газетами и журналам с 1800-х годов по наши дни... И консультанты на каждом шагу.
Эмигрантская литература
Небольшой зал с эмигрантской литературой. Вот он мне и был нужен. В 2000 году вышли 6 томов книги «Незабытые могилы», в которой были собраны некрологи на представителей русской эмиграции с 1917-го по 1997 год. К тому времени я уже знала, что мой дед эмигрировал в Китай, где и умер.
Книги в свободном доступе, и я перелистаю тома с некрологами, где фамилии подобраны по алфавиту. Есть - «О» – Оганезов,
Некролог: Оганезов Сергей Михайлович (22 июня 1884 г. г. Витебск – до мая 1958 г.)
«Капитан, окончил Михайловское артиллерийское училище. Участник первой мировой войны, закончил ее в чине капитана. С ликвидацией фронта в Монголии пробрался в Шанхай, где приобрел во французской концессии маленькую типографию, был редактором эмигрантской газеты.
В 1945 г., с приходом к власти Чай-Кай-ши, был судим, отсидел в китайской тюрьме три с половиной года. Вернувшись в Шанхай в 1949 году, жил в беженском лагере, во французских казармах.
1 января 1951 года был снова арестован, теперь уже красными, просидел в Циндаоской коммунистической тюрьме пять с половиной лет за редакторство эмигрантской газеты.
В убожестве, голоде медленно подходил к могиле русский офицер. Завернули во что-то, положили в китайский гроб и отнесли далеко за город, на европейском кладбище не нашлось места. Не совершено над его останками и положенного чина погребения». Сергей Вяземский.» («Часовой» № 387 за 1958 г. Париж – Брюссель).
Прочла некролог и подумала: всё, поиски закончены. Не будет у меня свечного заводика где-нибудь за границей, не пригласят меня в Париж зарубежные родственники, потому что мой дед похоронен не на кладбище Сент-Женевье́в-де-Буа́, а завернут в китайскую тряпку и зарыт недалеко от Шанхая, на неизвестном кладбище для бедняков.
В Ленинке плакать не принято, и я с трудом сдерживала слёзы, жалея не знакомого, но родного мне деда.
Другие воспоминания автора: